Мнения
Бесплатный
Статья опубликована в № 4372 от 27.07.2017 под заголовком: Наивная логика: Выборы теории заговора

Выборы теории заговора

Андрей Синицын об уюте конспирологии
Андрей Синицын

Мы часто говорим о популярности конспирологии в России. И тому есть много подтверждений. У нас целые телеканалы, контролируемые близкими к Кремлю людьми и бесплатно распространяемые, могут специализироваться на теориях заговора (инопланетяне, экстрасенсы и тайны истории – тоже плоды заговора, ведь официальные версии скрывают правду). А просто государственные телеканалы могут придумывать за могущественных недоброжелателей России изощренные сценарии того, как они хотят нас поработить.

У нас президент может из года в год повторять тезисы об организации цветных революций западными демократиями. А мужики в провинциальном городе за пивом легко обсудят «настоящие» цели войны в Ираке.

Конспирология так популярна, что легко себе представить заговор по распространению конспирологии. Есть социологические исследования о том, что чем сильнее человек верит в теории заговора, тем он менее политически активен. Есть социологические данные о том, что сообщество, имеющее печальный опыт обмана со стороны государства, более конспирологично (это, если что, про афроамериканцев).

Это западные исследования на западном материале. Конспирология популярна не только у нас (многие сенсационные «разоблачения» отечественные конспирологи заимствуют у западных).

Отрицание прививок, 9/11 подстроили спецслужбы, мировое правительство и т. д. и т. п. «Кто убил Кеннеди?» – вообще главный американский вопрос. И там тоже конспирология бывает государственной. Маккартизм был политикой, основанной на теории заговора – коммунистического.

Психологи отмечают, что в теориях заговора могут формироваться пары: у власти – своя (в обществе зреет заговор по свержению), у общества – своя (власти от нас что-то скрывают). И заговоры действительно бывают, просто обычно о них впоследствии можно многое узнать. Теория заговора недоказуема и неопровержима.

Вера в теории заговора – следствие когнитивных искажений, абсолютно естественных для человеческого мозга. Об этом очень доходчиво пишет психолог Роб Бразертон в книге «Недоверчивые умы: чем нас привлекают теории заговора». Скажем, образ могущественного врага появляется для компенсации потребности в контроле. Когда нет уверенности в личном контроле, люди восполняют его за счет веры в божественное вмешательство или надежды на усиление контроля государственного. Но можно и верить в могущественного врага. Нам неуютны случайности и сложность мира. Враг упрощает ситуацию, потому он уютен.

Мы все конспирологи. Просто некоторые могут хорошо контролировать свою конспирологию, а некоторые плохо.

Бывает, что власть сознательно использует теории заговора для своих политических целей (см. статью «Тревожное лето 1927-го» – «Ведомости» от 14.07.2017). Происходит ли так сейчас? Тут даже не понятно, что хуже: когда власть сознательно использует теорию заговора, чтобы напугать и подчинить народ, или когда власть сама верит в теорию заговора. Хотя выражение «власть верит» предполагает сильную степень персонификации.

Если власть не персонифицирована, а институциализирована, если она регулярно сменяется – издержки от властной конспирологии для общества будут ниже. По крайней мере, будет конкуренция разных теорий заговора и вы сможете выбрать ту, которая вам больше по душе на ближайшие четыре года.

mikirtum
10:21 28.07.2017
Хорошо написано! Конечно, в отсутствие политики публичной те, кто не участвует в конкретном политическом процессе, воспринимают его как заговор против себя. Жертва не понимает, что именно происходит, кто и к чему стремится. В публичном политическом действии присутствует "Иду на вы", а частая смена персон в политике устраняет подозрения в участии личных интересов, так что можно чувствовать себя спокойнее. Модели заговора являются нам в снах и мечтаниях, в которых мы преодолеваем свою зависимость, слабость, ограниченность и пр., поэтому заговорщиками являются все. Но в реализации заговора важно, кто его глава, поэтому вовлечение другого в придуманный тобой заговор означает установление некоторой власти над ним, с чем он может быть не согласен, поскольку считает, что и сам способен сочинять заговоры и подчинять других. Все знают, что надо составлять заговоры, что это эффективно и почётно, но почти никто не в состоянии этого сделать (целый журнал "Psychologies" адресован читательнице, которая хотела манипулировать окружающими, потерпела на этой почве неудачу, со всеми перессорилась и теперь зализывает раны и строит планы мести). Что-то похожее на утреннюю пробежку - все знают, что дело хорошее, но мало кто может себя заставить. Это ещё более усиливает озабоченность. Я сижу такой простой, а в это время "другие" плетут интриги, так и вторая половина, начальник, партнёр добавляют: "Ты, вот сидишь, а в это время другие-то ..." В итоге все невротизированы, ведь не составлять заговоров нельзя, а удача при этом сопутствует единицам. Вместе с тем, заговор надо отличать и от обычного и совершенно житейского сокрытия истинных целей под мнимыми. Если дитя любит кукурузу, но имеет к ней аллергию, то бабушка, чтобы не проходить мимо соответствующего лотка, придумывает повод свернуть на боковую улицу. Дитя здесь, несомненно, объект манипуляции, действия бабушки не публичны, но мы не назовём их заговором. Или же в связи с некоторым действием провозглашается ряд целей, некоторые из которых подлинные, а некоторые взяты для маскировки. Можно гадать о балансе таких целей, например, в связи с сирийской войной: переключить внимание российской публики с неприятного украинского сюжета на победоносный сирийский - цель важная, но скрываемая, дёргать Америку за усы - цель провозглашаемая, но малозначащая, удержание последнего форпоста советского империализма на БВ - цель символическая и отчасти проговариваемая. Отличие подлинного заговора от фантастического, по видимому, в следующем. Подлинный заговор предполагает небольшое число участников, их очевидный и насущный интерес, достижимую в короткий срок цель, высокую степень взаимного доверия, высокую степень риска и фатальные последствия при провале (на ум приходят убийство Павла I, ГКЧП). Фантастическим заговором следует считать сговор большого числа людей, не имеющих очевидно выраженного общего интереса, доверие между которыми едва ли возможно. При этом достижение целей требует планомерных и длительных усилий, риски провала не просматриваются, а его последствия не опасны (всемирный заговор масонов, капиталистов, коммунистов, наркобаронов, "бильдербергцев").
00
Комментировать