Мнения / Аналитика / Политэкономия
Статья опубликована в № 4406 от 13.09.2017 под заголовком: Политэкономия: История для детей

Специальная история и литература для детей

Как выглядят учебники для выпускного класса
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Андрей Колесников

Отгремела песня «Москва, звонят колокола». Завершилась ярмарка родительского тщеславия 1 сентября. Наступил учебный год. И мои дети принесли в дом учебники, среди них – пособия по истории и литературе за выпускной 11-й класс. Внутренний голос нудил: не надо туда заглядывать, увидишь ровно то, что ожидаешь увидеть, придется пить или капли, или виски, но соблазн был велик. Приходится пить и капли, и виски.

Надо отдать должное «Всеобщей истории» А. Улуняна и Е. Сергеева – этот учебник напоминает А. И. Микояна, который умел бегать между струй от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича. Аккуратности формулировок могли бы позавидовать спичрайтеры Брежнева: все вроде правда, но на выходе – сплошные эвфемизмы и умолчания.

Возьмем, к примеру, описание начала Второй мировой. Германия напала на Польшу. А что же СССР? «Наступление с запада <...> дополнилось активными действиями Советской армии на востоке». Ведь и правда действия были активными! Проживавшие на территории Польши белорусы и украинцы подвергались, говорят авторы учебника, дискриминации и потому радостно встретили гостей с востока. Помнится, в первом книжном, «совписовском», 1979 г., издании романа Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок» содержалась аннотация: мол, книга о советском интернационализме и дружбе народов. И ведь тоже правда! Как и в учебнике для 11-го класса. Роман про евреев, а евреи на всякий случай не упоминаются. «Угнетение непольского населения» в учебнике есть – евреев нет, одни белорусы. И ни слова о массовых погромах, хотя их упоминанием можно было уязвить поляков жестче, чем «угнетением белорусов и украинцев», умиравших от радости, особенно при виде синей тульи и малинового околыша представителей войск НКВД.

Кстати, нет в учебнике и словосочетания «пакт Молотова – Риббентропа», хотя секретные протоколы упоминаются. Нет и слова «Катынь», хотя и говорится о расстреле представителей «жандармерии и полиции» – совсем как в известном документе с резолюцией Сталина. Конвенциональное число уничтоженных поляков – 22 000, с этим вроде никто не спорил в последнее время, но в учебнике появляется цифра 19 000. Откуда что берется...

Особенно неблагодарными оказались финны. Сталин предлагал им вдвое большую территорию в обмен на стратегически важные клочки земли. Не захотели по-хорошему – получилось по-плохому: «<...> стратегическая цель, поставленная руководством страны, была достигнута – Финляндия <...> была вынуждена <...> пойти на обмен территориями, предлагавшийся ранее советской стороной». Что уж говорить о прибалтийских странах, которые были настроены «прогермански», за что и получили «присоединение» (слово «аннексия» не употребляется, слишком много аллюзий).

Словом, железная логика Сталина оправдывается, хотя и как-то очень аккуратно. А вот о катастрофе июня 1941 г. сказано скороговоркой – примерно с такой скоростью сейчас проборматывают судьи приговоры в российских судах. Даже из подцензурных дневников и романов Константина Симонова можно было в годы советской власти узнать больше о причинах и следствиях неготовности к войне.

В «Литературе» С. Зинина и В. Чалмаева есть эвфемизмы и умолчания, но нет имитации холодной беспристрастности: это глубоко личный взгляд на литературный процесс XX в., предъявленный миру с позиций русского почвенничества. С первых строк второй части учебника, начинающейся с 1930-х, юный читатель вступает в стилистический мир газеты «Завтра»: «Это десятилетие, полное сурового самоограничения, трудового энтузиазма, лирического напряжения <...> грандиозный рывок страны от сохи и лаптей <...>» Описание эпохи пронизано оптимистическими строками из Василия Лебедева-Кумача, но его соавтор Исаак Дунаевский нарочито не упоминается. И едва ли кто-то из детей узнает, где оказался в результате нащупывания пульса эпохи Лебедев-Кумач: после того как он швырялся на вокзале перед эвакуацией писателей в октябре 1941 г. собственными орденами в портрет Сталина, его удалось чудом спасти, запрятав в психушку.

Осип Мандельштам затерялся где-то в маленькой подглавке, где он хоть и еврей, но «крупный поэт». Шолохову посвящена самая большая глава. Отдельных глав удостоены Валентин Распутин и Виктор Астафьев. А вот Юрию Трифонову выделены... три страницы в разделе «Городская проза», где его соединяют с В. Крупиным. Методом соединения решена и проблема Исаака Бабеля – он здесь через запятую с Дмитрием Фурмановым и Александром Фадеевым («тема Родины и революции»). Есть глава об Иосифе Бродском, родившемся «в семье фотографа», причем на удивление комплиментарная. Впрочем, в учебнике он предстает глубоко русским национал-патриотом, а лирика его, оказывается, необычайно схожа с поэзией Николая Рубцова, которому тоже посвящен целый раздел – тем самым Рубцов приравнен к Борису Пастернаку. Есть глава и об Александре Твардовском – и ни одного упоминания «Нового мира»! И это логично, если учесть, что пособие 2017 г. написано с позиций «Нашего современника», «Молодой гвардии» и «Огонька» конца 1960-х.

Обложку части второй учебника украшают две знаковые иллюстрации: одна – к Шолохову, а вторая – аверс медали «За Победу над Германией» с профилем сами понимаете кого.

Выслушав мое пламенное устное изложение рецензии на учебник, мой сын Вася, обучающийся на физмат-отделении, успокоил распалившегося отца: «Мы его все равно даже не откроем». Сочинения по классической русской литературе он писал в предыдущих классах, как и несколько поколений моей семьи, на основе учебника Д. Н. Овсянико-Куликовского 1909 года издания. А все остальное – от Бабеля и Олеши (в оглавлении и тексте учебника я его, кстати, не нашел, возможно, плохо искал) до Гроссмана и Трифонова – он уже и так прочитал.

У вас – свои учебники. У нас – свои.

Автор – директор программы Московского центра Карнеги

Полная версия статьи. Сокращенный газетный вариант можно посмотреть в архиве «Ведомостей» (смарт-версия)

Читать ещё
Preloader more