Статья опубликована в № 4647 от 06.09.2018 под заголовком: Социологический перелом со смещением

Социологический перелом со смещением

Количество желающих протестовать с момента объявления о повышении пенсионного возраста драматически выросло
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Элла Панеях

На этой неделе общее внимание привлек новый опрос «Левада-центра», в котором более половины – 53% – опрошенных выразили готовность участвовать в протестах против пенсионной реформы (тут надо пояснить, что данные опроса, проведенного в последнюю неделю августа, еще не отражают реакции на выступление Владимира Путина по этому поводу). Цифра так велика, что выглядит неправдоподобной: нигде в протестах не принимает участия большинство населения. Так, в середине 1990-х, когда уровень недовольства был чрезвычайно высок, о готовности участвовать в протестах с экономическими требованиями заявляли около четверти опрошенных, в конце 2011-го – начале 2012 г., когда протесты реально шли, – чуть менее 20%, а в протестах с политическими требованиями – и того меньше. Да и сейчас, когда вопрос задается иначе – не о протесте против конкретной реформы, а о готовности участвовать в акциях против власти вообще, – показатель намного ниже: 23 и 28% у «Левада-центра», который спрашивает отдельно о политических и экономических протестах, и 30% у ФОМа, который не делает этого различения. Но конкретная тема политической повестки, затронувшая материальные интересы, жизненные планы и базовое чувство справедливости у большинства жителей страны, как видим, обладает куда большим мобилизационным потенциалом, чем простое предложение пойти помитинговать за все хорошее против всего плохого.

Разумно предположить, что такой ответ стал для граждан в первую очередь способом выразить свое негативное отношение к реформе, – вот когда пожалеешь, что, скрупулезно сообщая данные о выборке и размере статистической погрешности, опросные центры никогда не публикуют процент отказов; так что мы не можем даже предположить, преодолели ли от возмущения свое нежелание сообщать о «нелояльной» точке зрения те, кто раньше отказывался отвечать, или поменяли ли мнение другие – те, кто и в прошлом готов был с социологами разговаривать. В любом случае можно констатировать, что количество желающих высказать свой протест, хотя бы анонимно, хотя бы на словах, с момента объявления о реформе возросло драматически и, похоже, продолжает расти.

Есть и другие признаки того, что объявление о пенсионной реформе нанесло серьезный удар по «путинскому большинству». Количество желающих проголосовать за самого Путина, если бы выборы состоялись в день опроса, рухнуло ниже половины уже на следующей неделе после объявления о реформе (48% по опросу ФОМа от 24 июня против 62% двумя неделями раньше) и остается на этом уровне до сих пор, ни разу не поднявшись за 50%-ную отметку. Желающих проголосовать за «Единую Россию» сейчас столько, что партия могла бы не удержать простого большинства в Госдуме, если бы выборы состоялись в конце августа: 34% от всех опрошенных, и это ровно половина от тех, кто говорит, что пришел бы на выборы и не испортил бюллетень. С этого же момента наблюдается статистически значимое превышение числа тех, кто испытывал недовольство или возмущение действиями властей, над теми, кто не испытывает подобных чувств: сейчас это 53 и 43% соответственно. А вот желающих сходить на митинг в поддержку власти сейчас совсем немного – 5–7%, примерно такой же вялый потенциал участия демонстрировали противники власти сразу после аннексии Крыма (по данным ФОМа – чуть ниже, по данным «Левада-центра» – чуть выше). Как ни условны цифры опросов, можно говорить о серьезном и, видимо, долгосрочном сломе настроений. Позволю себе осторожный прогноз: знаменитая речь президента, которую посмотрели рекордные для таких событий 10% телеаудитории, ничего существенно в этих трендах не изменит.

Автор - социолог

Zhabua
10:24 06.09.2018
Чего я решительно не принимаю, так это нарративов, создаваемых на основе толкования результатов федеральных социологических опросов. Нарративы, а вернее, творимые мифы выглядят еще более эфемерными, чем собственно результаты. Кукла делает куклу. Российская опросная индустрия - это по применяемым технологиям лошадиная тяга в эпоху гиперзвука. Она даже технологически недостоверна, ее результаты анекдотически нерепрезентативны. А уж по уровню ангажированности оценок на федеральном уровне это "социалистический реализм" - с ходу приходят на ум сцены из кинофильма "Чапаев" а ля "а ты за большевиков аль за коммунистов? - а я за интернационал! - а за какой: за второй или за третий?" Результаты федеральных опросов, кто бы их ни проводил, - это по большей части либо спойлер и шлейф телевизионной пропаганды, либо жестко привязаны к политической повестке (например, направлены на упреждающую легитимацию/делегитимацию нарисованных результатов президентских и парламентских выборов). Социологи рисуют нерасчлененный образ тупорылого абьюзивного аутического населения, которое одновременно хочет свободы, любит товарища Сталина, изнемогает под гнетом государства и руководствуется принципом "государство нам должно" и т.д. Мессидж понятен: что имеете - заслужили. Реально о достоверности опросов можно говорить разве что на уровне регионов: работа с не слишком многочисленными и гомогенными аудиториями социологической индустрии вполне по зубам; локальные замеры недовольства главами, губернаторами и мэрами иной раз становятся самодостаточными причинами баттхертов в УВП Президента. Но не более того.
00
Комментировать
Читать ещё
Preloader more