Мнения / Аналитика / Правила игры
Статья опубликована в № 4857 от 18.07.2019 под заголовком: За формализм, против формальностей

За формализм, против формальностей

Подчеркнутый легализм при отказе кандидатам от оппозиции – это только прикрытие для произвола
Элла Панеях

Трагикомическая история борьбы избирательных комиссий за недопуск к выборам оппозиционных кандидатов в Москве обрастает все новыми красочными подробностями. Вслед выискиванию «нарушений» собственно в подписных листах, когда поводом для браковки становится внесенная не тем почерком дата, использование двух разных ручек или вылезшая за пределы рамочки закорючка в подписи, в ход пошли другие уловки. В базы данных ГАС «Выборы» и ФМС при проверке вводили искаженные имена и фамилии подписантов, в результате чего реальные люди оказывались как бы несуществующими, а их подпись – как бы фальсифицированной. Дальше – когда безобразие выплыло на свет – пошли отказы в выдаче результатов этих проверок для представления на них возражений. И наконец, просто полное игнорирование аргументов тех кандидатов, которых, похоже, решено не пропускать на выборы любой ценой. Даже живые избиратели, явившиеся подтвердить свою подпись лично, у избиркомов интереса не вызвали.

Просто удивительно, с какой скоростью скрупулезный формализм, являющий собой первую – вернее, вторую, после невыполнимого закона как такового – защитную стену бюрократии, уступает свое место полнейшему, почти демонстративному презрению к формальностям, когда эти две первые стены падают.

Браковались подписи явно случайным порядком; не удивлюсь даже, если окажется, что проверяющих попросту торопили, не позволяя исправлять опечатки, и некритично принимали любой негативный ответ баз данных – потому что он избиркомам выгоден. В результате в «несуществующие» попали известные люди – такие, как юрист Елена Лукьянова, социолог Григорий Юдин, соавтор действующей Конституции России Виктор Шейнис и, совсем уж анекдотически, самый громкий из независимых кандидатов Илья Яшин (он подписался за Геннадия Гудкова). Среди них были и такие, кто оставлял свою подпись при изрядном стечении народа – буквально под фотокамеры. Теперь их фотографии, заявления для публики, официальные жалобы общедоступны в сети, и каждый может убедиться, что забракованы подписи реальных живых людей, сознательно выразивших поддержку тому или иному кандидату. Возмущены также и рядовые подписанты, попавшие в разряд «несуществующих»: список тех, чью подпись забраковали подобным способом, кандидаты немедленно выложили в сеть, с частью таких «призраков» удалось связаться, другие дали о себе знать сами. Скандал стал публичным, и обратно в тюбик эту зубную пасту не запихнешь.

Оставим в стороне сюжет с жестоким разгоном акции протеста у Мосгоризбиркома в воскресенье 14 июля – понятно, что юридический беспредел не может продлиться долго, когда он не подкреплен прямым и безыскусным насилием. Посмотрим на то, как устроены процессы, которые с неизбежностью рано или поздно к этим беспределу и насилию приводят.

Сначала вы пишете невыполнимый для любого независимого кандидата закон. Собрать подписи у 3% населения округа – при огромных московских округах (специалисты говорят, что в московском парламенте приблизительно втрое меньше мест, чем должно быть для города такого размера) – задача выполнимая либо для обладателей административного ресурса (т. е. для тех, за кого людей подписаться заставили), либо для тех, кто эти подписи просто рисует, тем или иным способом получив гарантии, что избирком закроет на это глаза. Эта стена падает, когда растет уровень самоорганизации общества, и 3%-ный барьер становится преодолим не только для кандидатов власти. В продвинутых московских районах натренированные предыдущими избирательными кампаниями (да, именно теми, про которые многие говорили: зачем участвовать в фарсе?) люди научились координировать сбор, проверять подписи и отфильтровывать некондицию, вылавливать и выгонять провокаторов и т. д. (Заметим в сторону: это значит, что скоро научатся и в других больших городах – и далее везде.) Затем наступает черед крючкотворства и безудержного формализма. «Если вы допустили помарку или исправление, ошиблись в дате, написали после цифр года букву «г.», неправильно сократили улицу, переулок или сократили бульвар, то ваша подпись считается негодной», – пишет в своем Facebook коммунистка Дарья Митина, одна из немногих независимых, кому удалось пройти регистрацию. Вся эта буквалистика, разумеется, предназначена в первую очередь для чужих – к своим так не придираются, – но через несколько избирательных циклов неизбежно становится обязательной для всех, что дает дополнительные преимущества «рисовальщикам» перед теми, кто, пусть и при поддержке админресурса, но все-таки вынужден собирать подписи. И вот в какой-то момент кандидаты и активисты делают невозможное: собирают огромное количество подписей, соответствующих всем безумным правилам. Тут проверяющие оказываются перед дилеммой, и начинается то, что хорошо знакомо бизнесу и неприятным власти НКО: если нарушения нет, но нужно его найти, его просто изображают. Покровы подчеркнутого легизма падают, и обнажается то, что они прикрывают: собственно произвол, которому больше не на что опереться, кроме прямого полицейского насилия.

Автор – социолог, доцент Высшей школы экономики, Санкт-Петербург

Читать ещё
Preloader more