«Космос»: дерзновение мечтать

В МХТ им. Чехова представили спектакль о тщетной попытке вырастить сказку в неположенном месте

Спектакль «Космос» родился благодаря экспериментальному проекту МХТ им. Чехова «Артхаб» – театральной лаборатории, которая нацелена на открытие новых имен в драматургии и режиссуре. Художественный театр под руководством К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко в начале XX в. в том преуспевал, ставя пьесы современников – Чехова, Горького, Булгакова и др. «Артхаб» призван возобновить эту «поисковую» традицию, а его авторы отмечают: «Здесь не просто пополнение репертуара. Мы ищем своих».

Осенью 2022 г. на суд зрителей и экспертов представили несколько эскизов, набросков к будущим спектаклям. По результатам голосования «Космос» был признан лучшим из них, и после нескольких месяцев работы постановка заняла свое законное место в афише. Однако надо сказать, что в этом случае и драматург, и режиссер – имена известные. Пьесы Алексея Житковского, среди которых «Посадить дерево», «Горка», «Кульминация» и др., ставятся в России (в том числе в Москве) и за ее пределами. Режиссер Нина Григорьева работала в московском театре «АпАРТе», Омском Северном театре им. М. Ульянова, Тульском театре драмы и др. Но сотрудничество с МХТ им. Чехова состоялось действительно впервые.

/ Екатерина Цветкова / МХТ им. Чехова

События «Космоса» разворачиваются в конце 2010-х гг. В центре сюжета даже не просто «несчастная женщина», а несчастье как таковое. Все еле живут, плавая в растворе из неустроенности, несбыточности, оставленности. Обстоятельства – сплошь приметы разрухи и в клозетах, и в головах, если перефразировать профессора Преображенского из булгаковского «Собачьего сердца». Пьеса с избытком насыщена ими. Здесь и несправедливо обиженная старушка, и поминки, и кладбище.

Муж главной героини Татьяны, 42-летней учительницы, погиб на войне, все одноклассники умерли от передоза. Ученицу бьет отец, брат ученика – в тюрьме, а у подруги при смерти мать. Бедная женщина ищет просвета в своих фантазиях и снах. Но однажды для надежды возникает настоящий повод: в город готовится приехать Сергей Лысов – единственный уцелевший одноклассник, ставший космонавтом. И вот глухая тоска ее жизни осеняется полусчастьем ожидания встречи, а вместе с ней любви и другой судьбы.

«Все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звезды», – говорит персонаж «Веера леди Уиндермир» Оскара Уайльда. Это, пожалуй, не только о Татьяне, а почти обо всех участниках событий. Пока у них под ногами, скажем мягко, слякоть, говорят они странным языком, в котором причитание срастается с иронией, еще и по-своему задорной. Над мрачной тяжестью клубится необъяснимая легкость. И, думается, режиссеру важнее и интереснее как раз второй, верхний, слой.

Спектакль играют на Новой сцене. Камерное пространство устроено как в известной страшилке «В одной черной-черной комнате...» (художник Михаил Гербер, студент Школы-студии МХАТ). Вместо задника – черная школьная доска, из мебели – черные стулья и черные парты, превращающиеся то в могилы, то в кухонные столы. И при всей этой «темнистости» постановка безобиднее, если не сказать милее, чем можно было бы ожидать.

/ Екатерина Цветкова / МХТ им. Чехова

Звезды здесь главнее грязи. Вероятно, такое ощущение возникает от того, что тут почти нет примет быта, города, погоды, которых много в пьесе (там среда – почти действующее лицо). И от способа игры – так сказать, щадящего. Кажется, будто актеры отнеслись к своим героям с «добродушием издалека», с теплым безразличием – и тем избежали надрывности. Правда, сочувствуешь им тоже тихо, с долей теплохладности. И дело не только в исполнении: в самом тексте есть некоторая умозрительность, и образы сконструированы так, что к ним непросто прикрепиться душой, преодолев дистанцию.

В главной роли – Евгения Добровольская, на счету которой множество ролей в фильмах и телесериалах («Ирония судьбы. Продолжение», «Счастье по рецепту», «Клетка для канареек», «Королева Марго» и др.) и театральных работ в спектаклях таких режиссеров, как Олег Ефремов, Адольф Шапиро, Марина Брусникина, Кирилл Серебренников и др. К слову, ее актерская судьба началась со сказки – она сыграла девочку Митиль в «Синей птице», знаменитом спектакле, поставленном еще Станиславским. Пожалуй, самое ценное в «Космосе» – глаза Татьяны. В них стынет пустота настоящего, болит неизлечимое прошлое и танцует мечта-мечта-мечта.

Жанр обозначен как звездная драма. Еще его можно было бы назвать чем-то вроде черной мелодрамы (не все ведь одним комедиям быть черными), начиненной элементами сказки, как ни странно. Они входят в спектакль через музыку и «эффекты сценической красоты» в виде света (художник по свету – Мария Белозерцева, работавшая также над спектаклями МХТ им. Чехова «Шинель», «Моя жизнь», «Говорит Москва» и др.), летящего снега, рассыпающейся белой пыли, но не только. В сущности, вся история Татьяны – горький рассказ о тщетной попытке вырастить сказку в неположенном месте.

Не будет счастливого финала, как не будет той самой другой судьбы. Но все-таки это спектакль не о сползании во мрак и не о победившей жестокости жизни, никак не желающей походить на сон о счастье и любви. Он, наверное, о том, что если есть – пусть даже безнадежное – дерзновение мечтать, то все чуточку лучше, чем кажется. Возможно.