Предпоследние китайские аргументы
Как еда политиков в соцсетях оказывается связана с травмами прошлого
Напряжение между Китаем и Японией, выросшее из-за слов нового японского премьера Санаэ Такаити о вероятности сценария, при котором Токио будет воевать против Китая за Тайвань, не идет на спад. Претендент на титул главного миротворца планеты Трамп по очереди поговорил с Си и Такаити.
Вполне вероятно, Вашингтон, который перебросил все свои дипломатические и не только таланты на разрешение украинского конфликта, не очень счастлив. О том, что сказала Такаити, и так догадывались, но прямого раскрытия всех карт Трамп, как мы знаем, не любит. Стороны не идут на уступки.
Популярная в своей стране премьер Японии отказалась брать назад свои слова. Китай бьет по турпотоку в эту страну, уменьшается число рейсов, а пропаганда подсвечивает любое недовольство в адрес Такаити.
Лидер Тайваня Лай Циндэ лишь добавляет масла в огонь – и не только поедая на камеру суши из желтохвоста и гребешков. Казалось бы, это была просто кухня дружественного государства.
Но 26 ноября он же объявляет о планах по выделению дополнительного оборонного бюджета в размере $40 млрд для модернизации систем ПВО и соответствующих разработок с применением искусственного интеллекта и доведения военных расходов к 2030 г. до 5% ВВП (столько требует тратить Трамп от стран НАТО). Против кого – понятно.
При этом вся своевременная колонка Лай Циндэ в The Washington Post пронизана благоговением перед двумя американскими президентами – Рейганом и Трампом. С де-факто призывом к последнему не оставлять Тайвань. Для Японии вопрос Тайваня связан прежде всего чуть ли не с физической безопасностью.
От Окинавы до Тайваня – около 500 км, а от самой ближайшей к нему точки Японии – чуть более 100 км. И, конечно, Япония – близкий американский союзник, который в теории должен будет чем-то помочь Тайваню в кризисной ситуации. Для Китая дело не только в политике. Для компартии тема Тайваня и возможного (не будем пока утверждать, что неизбежного) воссоединения с ним – сама по себе совершенно особенная. Но в последнее время власти КНР все чаще объясняют свои притязания на остров историческими аргументами.
В частности, тем, что по итогам Второй мировой союзники решили вернуть остров Китайской республике, пусть тогда еще и не коммунистической, после японской оккупации с 1895 по 1945 гг. Посольство Китая в Японии недавно напомнило японцам про две статьи устава ООН, которые разрешают государствам – основателям этой организации предпринимать почти любые действия против «вражеских государств», если те возобновят свою «агрессивную политику». Эти пункты, которые по задумке были заложены на переходный период после Второй мировой, так и не исключены из устава до сих пор, но о них мало кто вспоминал ранее.
Один знакомый 30-летний китаец так прокомментировал мне эту новость: китайцы, может, и простили, но не забыли преступления, которые японцы совершили во Второй мировой. Ее, к слову, в Китае сейчас историки отсчитывают не с 1939 г., а с 1937 г., а иногда и с 1931 г.
Китайское общество неоднородно, и далеко не все готовы из патриотических чувств отказаться от всего модного японского. Но нам ли не знать, что именно болезненное прошлое вкупе с непримиримым настоящим составляют по-настоящему взрывоопасный коктейль.