Задолго до того, как пандемия начала расшатывать сложившиеся к 2010-м гг. представления о нормальности, существовал мем: картина воскресного зимнего двора, в котором дети катаются на коньках и играют в снежки, бабки на посту на лавочках у подъездов, целые семьи вышли на прогулку и оживленно общаются – и поясняющая подпись: «Интернет отключили».
Очень многие из ныне живущих помнят, как была устроена жизнь и работа без интернета и мобильной связи. Стационарный домашний телефон еще 40 лет назад не был общедоступен: родители, например, чтобы вечером позвонить другим родственникам или друзьям, вооружались двухкопеечной монетой и отправлялись на улицу – городские таксофоны были в каждом втором подъезде длинного, как Китайская стена, дома напротив, плюс обычная телефонная будка в соседнем квартале. Это, конечно, определяло ритм коммуникации: не пойдешь ведь специально на улицу узнавать: мама, ты доехала?
Газеты уже 100, а то и 120 лет назад успевали поместить в утренний выпуск отчеты о событиях, произошедших накануне вечером, – хотя их сотрудники не могли кидать друг другу тексты в мессенджере и на ходу обрабатывать фотографии (отдельные фотожурналисты помнят, как приносили отпечатанные снимки к поезду в Москву, не рассчитывая, конечно же, сразу увидеть их после публикации).
Во всем этом были плюсы. Курьеры не лишали людей возможности размять ноги по дороге в магазин. Такси ловилось с руки или заказывалось по стационарному телефону. Разговоры с родственниками и друзьями были реже, но содержательней. Социальные сети не формировали в нас взаимное отчуждение и привычку смотреть на окружающий мир сквозь толстые стенки созданного алгоритмами информационного пузыря. Искусственный интеллект не задумывался о возможности уничтожения человечества, подсчитав количество запросов колонке «Алиса», «как будет по-китайски «серая птичка»?».
Многие помнят жизнь без технологий: мастерство не пропьешь. Один столичный медиаменеджер шутил недавно, что нарушения связи могут вернуть популярность новостям в «принте». Но если 35 лет назад очереди к стендам со свежими газетами были приметой политической весны, то сейчас это был бы знак некоторой катастрофы. Инструментам, которыми россияне привыкли пользоваться, предлагается санкционированная альтернатива.
Но едва ли не главное технологическое достижение последних десятилетий – информационная автономия, открывающая в том числе неизмеримый простор для инициативы, от поиска пропавших котиков до сбора аптечек для линии фронта. Она подразумевает возможность выбора. Без нее, наверное, тоже можно – только получится слишком медленно, чтобы сохранить конкурентоспособность во все более динамичном мире.