Когда семь лет назад в России запускали эксперимент по режиму налога на профессиональный доход (НПД), мало кто мог предсказать, что «налог на фрилансеров» станет одним из главных драйверов экономики. Сегодня этот режим выбрало уже более 16 млн человек, а общие поступления в бюджеты превысили 100 млрд руб. Но успех породил новый вызов: как в мире гибкой занятости обеспечить человеку базовые социальные гарантии? Ответ определит облик российского рынка занятости и экономики в целом на десятилетия вперед.
Самозанятость и платформенная занятость – не временное явление и не серая зона, а фундаментальный тренд. По оценкам РСПП, дефицит рабочей силы в России достигает 800 000 человек, и развитие платформенной занятости – ключевой инструмент, позволяющий компенсировать этот кадровый голод. Однако у медали есть вторая сторона. При формально рекордно низкой безработице (3–4%) уровень неполной занятости достиг 4,6 млн человек – максимума за десятилетие: многие числятся работающими, но фактически не имеют стабильного заработка. Значительная часть их оседает в самозанятости, которая становится для них не трамплином к успеху, а ловушкой низкооплачиваемого труда: люди не платят взносы в соцфонды, молодежь отказывается от профобразования.