Детективы глупо пересказывать – все равно что печатать уже разгаданный кроссворд. Детектив от автора «Лавра», только что вышедший в «Редакции Елены Шубиной», получился, мягко говоря, не вполне обычным, но исключением из правила не стал. Без опасений можно раскрыть лишь завязку, и то в общих чертах. В современном Питере на улице Бармалеевой найден труп нейрофизиолога Георгия Литвина, занимавшегося проблемой искусственного интеллекта. Собственно, результат его исследований обитает в той же квартире. К сожалению, робот с ИИ (для домашних – просто Иван Иваныч) был на зарядке, ничего не видел, ничего не слышал и следствию помочь не может.
Но и без помощи робота круг подозреваемых был оперативно очерчен. Брат-близнец покойного, недавно приехавший в город. Конечно, жена – на близких всегда падает первое подозрение. Еще соседка предосудительной профессии и сосед-художник, завидующий артистическим успехам убитого – Литвин еще и прилично рисовал (вот и мотив!). Наконец, владельцы круглосуточного магазинчика у дома – уж слишком они рьяно повторяют за Иваном Иванычем: «Ничего не видели, ничего не слышали».
Опытный профессионал майор Чистов лихо взялся за дело и вот-вот выйдет на убийцу. Одна незадача – то ли специфика профессии жертвы тому виной, то ли возраст, располагающий к философским раздумьям, то ли странные видения (мерещатся Чистову шагающие скелеты), но сыщик непозволительно часто витает в облаках. А на допросах так и норовит свернуть на отвлеченные рассуждения. К примеру, почему после убийства все озабочены мертвым телом, но никто не думает о душе?
У каждого уважающего себя детектива должен быть свой Ватсон, и майор себя не обделил – документацию по делу ведет старший лейтенант Ведерников, решившийся наконец отдаться своим писательским амбициям. Он полностью «экипирован» – выпускник литературной студии бывшего пресс-секретаря полиции, Ведерников освоил азы ремесла. Главное же что – чередовать портреты и пейзажи и не именовать себя от первого лица: не «я», а «ваш покорный слуга пишет эти строки». Дальше все зависит от сюжета. А сюжет не подкачал – в этом деле все оказались не теми, кем кажутся. Даже сам убитый.
На всех литературных курсах говорят студентам: «Пишите о том, что знаете». Наверное, можно расширить: «Знаете и любите». По крайней мере, в случае Евгения Водолазкина схема работает именно такая: все его романы – последовательная выплата дани своим увлечениям. Будучи специалистом по древнерусской книжности, он написал «Лавра» (роман-житие) и «Оправдание Острова» (роман-летопись). Интерес к жанровой литературе перерос в фантастический роман «Авиатор» и вот теперь – в детектив «Последнее дело майора Чистова» (который тоже, впрочем, немного фантастика).
Новая книга органично делится на две части. Первая половина – игра в классиков, сопровождающаяся оммажами любимым авторам и героям. Чистов почти словами Порфирия Петровича из «Преступления и наказания» разоблачает ложь свидетеля («Кто отправил сообщение? Вы и отправили-с»). В другой сцене, как и лейтенант Коломбо, он задает контрольный вопрос в самом конце разговора как бы невзначай, одной ногой в двери. Наконец, для финального разоблачения убийцы майор ищет локацию в духе «Пуаро» – какой-нибудь дворец или, на худой конец, комнату с камином.
Вторая же половина романа, про которую лучше раньше времени ничего не знать, уже чисто водолазкинская. Детективная интрига сохраняется и здесь, но писатель, скажем так, находит свой собственный метод ее разрешения. Как можно догадаться, разгадка прямо увязана с проблемой ИИ. Убитый нейрофизиолог фактически соревновался с богом – Литвин не имел детей и нерастраченную родительскую энергию тратил на кибернетическое чадо. Придать внешнее подобие жизни оказалось не так уж сложно – настоящим вызовом стала попытка «одушевить» Ивана Иваныча.
ИИ напитали эмоциями, воспоминаниями, курьезами из жизни реальных людей, но все без толку – ни чувства юмора, ни личности не появилось. Кое-что проморгал скан мозга и не смог усвоить ИИ – то, что проще всего назвать душой. Водолазкин предлагает иллюстративные пары, чтобы выявить эту незримую субстанцию. Вот два брата-близнеца Литвины – почти неотличимы внешне, родились в одной семье и выросли в одной среде. Но насколько же они разные люди. Тела одинаковые, а души разные.
Или – повествователь Ведерников сам сравнивает себя с Иваном Иванычем, и некоторые сходства действительно налицо. Оба оперируют клише и не понимают, что смешно, а что нет. Только Ведерников, в отличие от робота, может меняться – и, пережив некоторый опыт, «Ватсон» отходит от натужного комикования и школярских подражаний. Его язык в последней части книги стал прост, мудр и чист как родниковая вода. А робот остается машиной, которая все знает, хорошо считает, но дальше внешнего копирования своего создателя пойти не может.
Главный тезис «Лавра» – времени нет – Водолазкин дополняет новыми. При слиянии душ нет и смерти – можно дожить жизнь за любимого человека, если вдруг его не стало. При сострадательной душе (чего тоже будет всегда лишен ИИ) нет чужого горя и своего – все трагедии общие.