Как будет развиваться медицина
От цифровых двойников до клеточной терапииРазрабатывать лекарства быстрее, ставить диагнозы раньше, лечить редкие генетические болезни и справляться с новыми вирусами – все это цели, которых человечество должно добиться в ближайшие десятилетия. Насколько ученым удалось приблизиться к этим целям и какие медицинские технологии наиболее интересны инвесторам?
Ускорение разработки лекарств
Мегатренд в медицине будущего – это развитие нейросетей, цифровых двойников и квантовых вычислений, считает директор Центра научно-технологического прогнозирования ИСИЭЗ НИУ ВШЭ Александр Чулок. По его мнению, лекарства смогут разрабатывать с помощью таких технологий уже в ближайшие 5–10 лет. «Цифровые двойники человека – это математические модели высокой точности. Если их использование позволит хотя бы на доли процента ускорить вывод лекарственных препаратов на рынок, это будет революция», – поясняет Чулок.
Ускорить разработку лекарств, по словам эксперта, ученые также смогут, если будут создавать новые виды молекул с помощью искусственного интеллекта (ИИ) и использовать квантовые вычисления, чтобы моделировать процессы в организме человека. Это позволит лечить онкологические, сердечно-сосудистые и дегенеративные заболевания центральной нервной системы, такие как болезнь Альцгеймера, хорея Гентингтона или болезнь Паркинсона.
Рынок ИИ в разработке лекарств
Мировой объем рынка ИИ в разработке лекарств, по данным Kept, в 2023 г. составил $3,5 млрд. К 2032 г. он должен вырасти до $7,9 млрд, прогнозируют исследователи.
Источник: Kept
По прогнозу национальной технологической инициативы «Нейронет», цифровых двойников для разработки лекарств в России должны начать использовать к 2030 г. До этого к разработке планируют все чаще привлекать ИИ. К примеру, «Сбер» и Институт AIRI уже заявили о планах создать центр разработки лекарств с помощью ИИ в 2025 г., писали «Ведомости». Разработкой лекарств с помощью ИИ в России также занимаются университет ИТМО, Сеченовский университет и созданная группой ученых из «Сколтеха» компания Ligand Pro. В 2023 г. она получила инвестиции в размере 100 млн руб. от российского разработчика СУБД Postgres Professional. Тогда сообщалось, что компания планирует вывод своего решения на рынок к 2027 г. Пока в мире не было одобрено ни одного лекарства, созданного с помощью ИИ, потому что доклинические и клинические испытания новых препаратов проводятся по стандартным протоколам и занимают несколько лет.
Чекапы вместо диспансеризации
Еще один важный тренд медицины будущего – фокус на превентивность. Население во всем мире стареет: по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), к 2050 г. число людей старше 60 лет вырастет до 2,1 млрд человек. Расходы на здравоохранение из-за этого растут уже сейчас, подчеркивают в ВОЗ: странам приходится уделять все больше внимания превентивной медицине и ранней диагностике заболеваний. «Качественное» старение – с сохранением качества жизни – в развитых странах становится одним из приоритетов, отмечает Чулок. Чтобы достичь такой цели, необходим постоянный мониторинг показателей организма. «В советское время это называлось словом «диспансеризация», сейчас – «чекап» (от англ. check up – «проверка»), поясняет эксперт.
Рынок превентивной медицины в ближайшие 10 лет, по данным американского исследовательского агентства Future Market Insights Inc.
Согласно отчету Kept, собирать данные для мониторинга показателей состояния здоровья и проведения диагностических тестов помогут носимые устройства, которые уже сейчас становятся все популярнее. Это умные девайсы (часы, браслеты, одежда, очки, белье), фитнес-браслеты, приборы для самостоятельной проверки состояния здоровья и удаленной диагностики. В России это, например, часы для пожилых людей Aimoto, фитнес-браслеты OneTrak и Teslawatch, носимые электрокардиографы от компаний «Кардиокварк» и «Нордавинд» для самостоятельной записи кардиограммы и передачи данных в клинику.
Исправьте мне ДНК
Орфанные (редкие) заболевания, большинство из которых пока неизлечимы, «представляют серьезный вызов для медицины», указывает Чулок. Такие заболевания обычно связаны с генетическими нарушениями: это муковисцидоз, миодистрофия Дюшенна и другие болезни. В России люди с орфанными заболеваниями сейчас испытывают сложности с получением льготных лекарств – в 2024 г. на это жаловалось 77% пациентов, писали «Ведомости».
Что такое ADC и siRNA
ADC (Antibody – Drug Conjugate) – это связанный с антителами препарат. Упрощенно можно сказать, что он работает так: антитело соединяется с токсином и доставляет его в больные клетки. Здоровые клетки при этом остаются нетронутыми. По данным Российского общества клинической онкологии, ADC используются, например, для лечения рака молочной железы.
SiRNA (small interfering RNA) – это молекула РНК (рибонуклеиновой кислоты), которая выключает определенные гены. Она работает как «инструкция», которая блокирует производство определенного белка. SiRNA может применяться для борьбы с раком, генетическими и другими заболеваниями. В 2024 г. был одобрен первый российский препарат siRNA МИР-19 для борьбы с коронавирусной инфекцией.
Последние 20 лет в мире делается много исследований в области CRISPR/Cas-систем, применяемых для редактирования генома. Уже есть отдельные успешные примеры лечения некоторых орфанных заболеваний с их помощью. Так, в 2024 г. Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США (FDA) одобрило CRISPR-терапию для лечения бета-талассемии у пациентов от 12 лет и старше, зависимых от переливания крови, сообщается на сайте американской компании Vertex Pharmaceuticals, разработавшей эту методику совместно со швейцарско-американской CRISPR Therapeutics. Ранее, в 2023 г., США и Великобритания разрешили применение CRISPR-терапии для лечения серповидноклеточной анемии. Оба заболевания имеют генетическую природу, связанную с нарушениями производства гемоглобина в организме.
В России CRISPR/Cas-терапия пока находится на стадии научных исследований. Проблема генетической диагностики редких заболеваний в том, что она очень малотиражная, отмечал в 2022 г. директор департамента науки и инновационного развития Минздрава РФ Игорь Коробко, пишет PCR News. Пациентов с каждым конкретным заболеванием очень мало, непонятно, на ком исследовать тест-систему, и использоваться она будет 10 раз в год. По этой же причине стоимость разработки и производства CRISPR/Cas-лекарств от орфанных заболеваний также очень высока, для производства требуется господдержка – финансовая и законодательная, считает ведущий научный сотрудник Национального медицинского исследовательского центра эндокринологии Минздрава РФ Мария Воронцова (цитата по «РИА Новости»).
Для лечения некоторых видов рака помимо обычной химиотерапии в мире применяются так называемые CAR-T препараты – технология, которая генетически модифицирует собственные иммунные клетки пациента, давая им способность обнаруживать и атаковать рак. После модификации клетки вводятся обратно в организм и приступают к борьбе с болезнью. Мировой рынок таких препаратов в 2023 г. оценивался в $4,29 млрд, к 2033 г. он достигнет $21,92 млрд, по прогнозу Spherical Insights.
В России пока зарегистрирован единственный клеточный CAR-T препарат – «Кимрая» (Kymriah) швейцарской компании Novartis. В 2024 г. НМИЦ гематологии Минздрава России получил лицензию Минпромторга на производство CAR-T препаратов. По данным центра, потребность в CAR-T терапии в РФ испытывает около 10 000 пациентов ежегодно. Сейчас НМИЦ гематологии ведет строительство нового корпуса, рассчитанного на производство 600 препаратов в год, писал «Медвестник».
Технологии CRISPR обладают большим потенциалом для повышения эффективности, безопасности и доступности иммуноонкологических CAR-T препаратов, отметил в октябре 2024 г. международный журнал Leukemia.
Что интересно инвесторам
Биотехнология и генетика останутся ключевыми трендами медицины будущего в ближайшие годы, считает управляющий директор по направлению биологических и медицинских технологий фонда «Сколково» Камилла Зарубина. В число прочих трендов, которые могут быть интересны инвесторам, по ее словам, входят персонализированная медицина, нейротехнологии, а также внедрение цифровых помощников для врачей и пациентов, развитие телемедицины, анализ больших данных и использование ИИ для получения второго и третьего мнений. Но биотехнологии – это высокорисковые активы, поэтому инвестировать стоит только в проекты «с сильной научной доказательной базой», отмечает Зарубина.
Перспективные направления для инвестиций надо искать там, где есть нерешенные проблемы, полагает сооснователь венчурного фонда Bering Capital Евгений Зайцев. По его словам, пока люди не научились лечить большинство онкозаболеваний и нейродегенеративные расстройства, а также многие аутоиммунные заболевания. «Мы слишком рано успокоились после пандемии, тогда как у нас нет антивирусных препаратов для лечения большинства вирусных инфекций с пандемическим потенциалом», – указывает Зайцев.
«В большинстве областей медицины, включая онко-, аутоиммунные, сердечно-сосудистые и орфанные заболевания, еще полно unmet need [неудовлетворенных потребностей]», – соглашается управляющий партнер венчурного фонда Unicorn Capital Partners Елизавета Рождественская. Сейчас, по ее словам, в мире «популярны ADC и siRNA» – это технологии в области клеточной и генной терапии соответственно, которые могут использоваться для лечения рака и других заболеваний. «В нашем портфеле уже есть один [cтартап] ADC, на рассмотрении – siRNA», – уточняет Рождественская. «Большие данные, конечно, тоже изменят медицину – особенно в части маршрутизации пациентов. Но это сложная область, в которой большую роль играет государство», – указывает эксперт.
«То, что реально круто, не бывает в массовых количествах – его надо выискивать, перелопачивая тонны руды», – подчеркивает Рождественская. Действительно хороших стартапов в медицине, по ее словам, мало. Исключением остается сфера IT в медицине, но это «очень конкурентное и неоднозначное направление». В сферу интересов Unicorn Capital Partners IT-стартапы, по словам Рождественской, больше не входят. «Мы наступили на грабли с анализом изображений. Когда государство взяло под контроль эту область, стартапам стало сложно выживать и конкурировать. И в случае с IT сложно защитить свою разработку от повторов, молекулы в этом плане гораздо интереснее», – добавляет Рождественская.
Не меньше половины заявок в Unicorn Capital Partners сейчас приходит от стартапов, которые ориентируются только на российский рынок. Многие из них связаны с импортозамещением, уточняет Рождественская. По ее словам, такие заявки интересны фонду, если хорошо понятен объем рынка: «Как правило, это государственные закупки». Например, разработанный в Волгоградском государственном медицинском университете препарат дипиарон для лечения сахарного диабета 2-го типа, метаболического синдрома и ожирения получил разрешение от Минздрава РФ на начало клинических испытаний в сентябре 2024 г. До выхода этого препарата на рынок, по мнению Рождественской, может пройти до пяти лет. Но, по ее словам, в фонде надеются продать свою долю в проекте новым инвесторам уже после второй фазы испытаний – если та завершится успешно.
По мнению Зайцева, для развития био- и медицинских технологий «необходима открытая экосистема с доступом к экспертам, менеджменту, капиталу и стратегиям выхода по всему миру». «Разработки такого плана настолько затратные, что может быть экономически неоправданно разрабатывать их для одного или ограниченного по объему рынка. Государству необходимо финансировать фундаментальные исследования, причем в очень большом объеме с большой степенью свободы для творчества ученых. Именно так создаются новые знания, которые ложатся в основу коммерциализируемых инноваций, но их финансирование – это уже дело частных или институциональных инвесторов», – уверен он. &