Статья опубликована в № 2509 от 17.12.2009 под заголовком: «Его в России было не с кем сравнить». Егор Гайдар, бывший и. о. премьер-министра России

"Егор Гайдар был интеллектуальным лидером своего поколения"

«Национальный герой», «один из величайших экономистов мира», «основатель современного экономического знания в России». Так отзываются сейчас о Егоре Гайдаре, который скоропостижно скончался в ночь на среду на 54-м году жизни
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Reuters

Последний вечер жизни Егор Гайдар провел за обсуждением будущей книги. Он хотел написать учебник по новейшей российской истории для старшеклассников и студентов. Разговор проходил в кабинете генерального директора госкорпорации «Роснано» Анатолия Чубайса. Разошлись друзья в начале одиннадцатого, и Гайдар поехал домой – жил он в стародачном поселке Дунино Одинцовского района Московской области. Дома работал до трех часов ночи.

Ранним утром домашние нашли его мертвым в рабочем кабинете – по предварительным данным, смерть наступила около четырех часов утра, причиной стала острая сердечно-сосудистая недостаточность, говорят, что оторвался тромб. Жена Гайдара Мария сразу позвонила Чубайсу, и он ринулся к ним, на дачу. «Для Чубайса Егор был лучшим, самым главным другом в жизни», – печально вздыхает зампред правления «Роснано» Андрей Трапезников. Он тоже виделся с Гайдаром накануне его кончины и говорит, что выглядел тот не очень хорошо: «Все-таки эта история трехлетней давности сильно ударила по его здоровью...»

Президент Альфа-банка Петр Авен, который общался с Гайдаром три недели назад на ежегодной встрече гайдаровского правительства, подтверждает: «Он не очень хорошо выглядел последние несколько лет – болел».

«Выжил чудом»

В конце ноября 2006 г. Гайдар был экстренно госпитализирован в Дублине – он был докладчиком на конференции «Ирландия и Россия» – с признаками сильного отравления. Ему стало плохо незадолго до выступления, три часа он был без сознания. Врачи так и не смогли определить, что за яд попал в его организм. «Я <...> понимаю, что выжил чудом», – писал Гайдар позднее в статье для «Ведомостей».

За месяц до этого инцидента в Лондоне радиоактивным полонием был отравлен Александр Литвиненко, бывший офицер ФСБ, советник опального российского предпринимателя Бориса Березовского. Гайдар обращал на это внимание в своей статье: «После смерти Литвиненко 23 ноября в Лондоне еще одна насильственная смерть известного россиянина, произошедшая на следующий день, – последнее, в чем могут быть заинтересованы российские власти. Если бы речь шла о взрыве или выстрелах в Москве, в первую очередь подумал бы о радикальных националистах. Но Дублин? Отравление? Очевидно, не их стиль. Значит, скорее всего, за произошедшим стоит кто-то из явных или скрытых противников российских властей, те, кто заинтересован в дальнейшем радикальном ухудшении отношений России с Западом».

Бывший первый заместитель председателя правительства России, соратник Гайдара по демократическому движению Борис Немцов вспоминает, как Гайдар консультировался с ним по поводу родного для Немцова города Сочи – куда поехать, какой пансионат лучше: «Несколько лет назад он полюбил этот город. Но когда разговор заходил про его здоровье, он скучнел и становился несловоохотлив».

Еще Немцов рассказывает, что у его друга была любимая присказка: «Давай поговорим, но только не про дедушку». «Не очень нравились ему эти разговоры, даже в Арзамасе, откуда Аркадий Гайдар был родом и где его считают национальным героем», – говорит он. Во время Гражданской войны и после нее Аркадий Голиков, будучи совсем молодым человеком и еще не придумав для себя литературный псевдоним Гайдар, жестоко подавлял крестьянские восстания на Тамбовщине и антисоветские выступления в Хакасии. Его сын Тимур, прототип главного героя книги «Тимур и его команда», сделал военную карьеру в мирное время, дослужился до контр-адмирала. А их сыну и внуку, Егору Тимуровичу Гайдару, выпала самая экстраординарная роль – он перевел Россию из развалин социализма в новые экономические отношения, предотвратив новую гражданскую войну в стране, вспоминает Немцов.

Переход был болезненным, и автор российской «шоковой терапии» прекрасно понимал, что никогда не будет популярным политиком в своей стране. Однако Гайдар не побоялся взять ответственность за жизненно важные для страны реформы на себя и, по выражению его давнего соратника Михаила Дмитриева, нести на себе клеймо 1990-х всю оставшуюся жизнь.

Вчера это в своих соболезнованиях признавали и президент Дмитрий Медведев, и премьер-министр Владимир Путин, и соратники по реформам 1990-х – те же Чубайс и Немцов, первый зампред Центробанка Алексей Улюкаев, министр финансов Алексей Кудрин...

И даже давние оппоненты. «Он взял на себя ответственность за будущее страны, когда почти никто не знал, что и как делать. История новой России навсегда будет связана с его именем. С уважением, Григорий Явлинский», – говорится на сайте бывшего лидера партии «Яблоко», с которым Гайдар познакомился еще на экономическом факультете МГУ в конце 1970-х, а в начале 1990-х оказался его политическим противником.

Как Гайдар стал реформатором

«В начале 1980-х я работал во Всесоюзном научно-исследовательском институте системных исследований, который подчинялся Академии наук и Государственному комитету по науке и технике, – рассказывал Гайдар о первых шагах на поприще экономических реформ в интервью «Полит.ру» осенью 2006 г. – Институт был тесно вовлечен в процесс выработки решений в области стратегии экономической политики, в том числе в разработку долгосрочных программ развития Советского Союза. В институте была необычная для СССР свобода обсуждения экономической проблематики. На экономическом факультете МГУ представить ее было трудно. За ту стилистику научных семинаров, которая была у нас, там бы профессора немедленно уволили с волчьим билетом».

Авен, который работал тогда вместе с Гайдаром, вспоминает, что будущий идеолог российского либерализма явно выделялся на фоне тамошних молодых экономистов: «Он был, безусловно, самым сильным экономистом своего поколения, самым профессиональным и настоящим интеллектуальным лидером».

В середине 1980-х Егор Гайдар познакомился с молодым ленинградским экономистом Анатолием Чубайсом. Результатом этого знакомства стали известные в тогдашней прогрессивной научной среде семинары на студенческой турбазе «Змеиная горка» в Ленинградской области. Большинство творцов российской экономической политики 1990-х познакомились на этих полуподпольных семинарах, где обсуждались совсем уж невозможные для советской науки вещи: как рухнет социализм и ему на смену придут рыночные экономические отношения.

В конце 1980-х некоторые участники семинара ушли в политику – например, Алексей Головков возглавил секретариат депутата Верховного совета СССР Геннадия Бурбулиса. В сентябре 1991 г. Гайдар возглавил рабочую группу экономистов при Госсовете РФ, созданную Головковым и Бурбулисом для разработки проекта реформ в российской экономике.

«Формально разработка программы была поручена двум группам – гайдаровской и Евгения Сабурова, тогдашнего министра экономики РСФСР и вице-премьера. Антагонизма между группами не было, – вспоминает министр экономики в гайдаровском правительстве Андрей Нечаев. – Мы много общались, тем более что работали на соседних госдачах. Но наш вариант оказался более радикальным и продуманным. На первые две недели, два месяца, полгода было четко прописано, что делать, какие нормативные акты необходимо принять и т. д.». В то время Гайдар впервые увиделся с Ельциным – тот раньше получал его прогнозно-аналитические материалы, а теперь пригласил к себе, чтобы лично познакомиться, сообщает Нечаев.

«По сути, Бурбулис и Головков были единственными людьми в окружении Ельцина, которые могли по достоинству оценить личный потенциал Гайдара, – уверен Михаил Дмитриев (сейчас он возглавляет Центр стратегических разработок). – Гайдар на шаг, а то и больше опередил остальных в понимании проблем российской макроэкономики накануне распада СССР в контексте новейшего международного опыта. Сложность проблем, стоявших перед страной, он оценил и раньше, и серьезнее, и фундаментальнее, чем другие. Его в России просто было не с кем сравнить! И команда вокруг него сложилась наиболее подходящая для реформ. Ельцин сделал наиболее компетентный выбор в своей жизни. Егор оказался нужным человеком в нужное время и в нужном месте».

«Он умел убеждать, и Ельцин ему доверял», – лаконично заключает Авен.

В ноябре 1991 г. Гайдар был назначен заместителем председателя правительства по вопросам экономической политики, министром экономики и финансов в правительстве, председателем которого стал сам Ельцин. В течение последующего года Гайдар проводил в жизнь то, что было задумано: либерализацию розничных цен и внешней торговли, финансовую стабилизацию, массовую приватизацию госсобственности. Как и предполагали авторы реформ, отказ от государственного регулирования розничных цен спровоцировал их резкий скачок – зато прилавки российских магазинов стремительно заполнились продуктами и товарами первой необходимости.

Таким внешне противоречивым способом страна зимой 1991–1992 гг. была спасена от голода.

Институт благодарности

«Гайдару нравилось говорить с образованными людьми, общаться с единомышленниками, а не обращаться к обозленной толпе, – свидетельствует Немцов, который в начале 1990-х был нижегородским губернатором. – Я это воспринимал как необходимость. А ему было тяжело. Вряд ли он мечтал о карьере публичного политика, его привлекала работа финансиста и экономиста».

Давняя соратница Гайдара Ирина Евсеева рассказывала в интервью «Полит.ру», как в декабре 1991 г. телевизионщики предложили ей донести до Гайдара такую идею: «Давайте мы сейчас устроим Новый год. Это будет корабль, там будут сидеть все члены гайдаровского кабинета, и мы там будем обсуждать в шутливой, веселой форме, что происходит». Придя к Гайдару с этим предложением, она встретила яростный отпор: «Ты что?! Люди голодают. Ты вообще о чем говоришь?!»

А Немцову особенно запомнилось, как Гайдар кричал на него, требуя отпустить цены на бензин: «Я сопротивлялся. Тогда конкуренции на этом рынке не было, я хотел сначала разрушить монополию, потом уже отменить регулирование цен. Но Гайдар оказался прав: в итоге бензин стал пропадать с заправок, и летом 1992 г. я был вынужден отпустить цены».

В роли публичного политика – на посту сопредседателя «Демократического выбора России», а затем в «Союзе правых сил» (СПС) – Гайдару было нелегко. Окончательно он отказался от участия в политике в октябре 2008 г. Тогда политсоветы СПС, «Гражданской силы» и Демократической партии одобрили решения о роспуске своих партий и вхождении в новую правую партию, которая создавалась под наблюдением Кремля. Гайдар заявил, что понимает мотивы тех, кто хочет именно таким образом перестроить структуру СПС, но сам принимать участия в проекте не намерен, и написал заявление о выходе из партии.

Гораздо интереснее ему было руководить Институтом экономической политики (ИЭП) при Академии народного хозяйства СССР и Академии наук СССР. Как рассказывает Нечаев, ИЭП был создан в 1991 г. еще по решению президента СССР Михаила Горбачева в виде благодарности за аналитические записки и тексты речей, которые он периодически получал от Гайдара. В научных кругах ИЭП сразу же получил прозвище «гайдаровский институт» (сейчас его полное название – Институт экономики переходного периода, ИЭПП). С первых дней существования институт превратился в один из ведущих мозговых центров страны: все российские правительства так или иначе прибегали к его аналитическим услугам. Именно в ИЭПП были подготовлены все экономические реформы, начатые президентом Путиным в 2000 г.

«Я тревожусь за институт, – признается Нечаев. – В науке многое зависит от личности руководителя. А Гайдар был не просто руководителем, а лидером, идеологом, отцом родным. Он был энциклопедически образованным человеком с фантастической эрудицией и острым умом».

Влияние Гайдара во властных кругах постепенно угасало, сожалеет Дмитриев: «Своего пика оно достигло, когда Гайдару не было и 40. А в силу одиозности начала 1990-х для него возврат в большую политику был невозможен. И это не могло не сказаться на его психологическом состоянии – невостребованность, невозможность реализовать свой потенциал. Лишние люди из начала 1990-х – это трагические фигуры. Алексей Головков скончался в начале этого года, а сейчас не стало Гайдара – похоже, именно кризис оказался дополнительным дестабилизирующим фактором для них».

Похожее впечатление сложилось и у Немцова: «Егор был обеспокоен тем, что власти мало вменяемы и не очень адекватны в своей реакции на кризис и отношении к реформам. Но говорил об этом мягко и ненавязчиво. Он был твердым человеком, но интеллигентным».

Немцов и популярность

«Мы с Гайдаром вечерами иногда сидели, и я выпивал полбутылки виски, а он – бутылку и продолжал беседу. Однажды я ему предложил: «Егор, если бы ты на глазах у миллионов телезрителей выпил бутылку водки из горла, потом занюхал корочкой черного хлеба и продолжил беседу, отношение к тебе изменилось бы. Народ перестал бы тебя ненавидеть и принял бы за своего». «Я водку не пью, я пью виски. Непонятно, как отреагирует народ на виски», – спокойно объяснил Егор Тимурович». КП, 9 августа 2007 г.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more