Когда предают даже пудели...

«Да барак!» (дословно «Это – благо!») - говорят египтяне, желая поздравить друг друга с каким-то радостным случаем. Сегодня же взаимные поздравления на каирских улицах будет звучать как «Нет Мубарака!»

Нет печальнее судьбы диктатора, чем живым увидеть, как миллионы людей празднуют твой уход – после трех десятилетий славословий и почестей. Это даже печальнее, чем слышать, как отставку приветствуют и соседние арабские лидеры, и главный союзник и спонсор за океаном, и европейские соседи. Что остается? Радоваться, что ноги унес? Что сын давно вывез в Англию 80 сундуков (если верить прессе)? Что в первом коммюнике военной власти о тебе отозвались с благодарностью? Благодарность забудется, с сундуками в учебники истории не пролезешь, а фабулу этих учебников легко представить: пришел к власти, потому что предшественника убили, а его, стоявшего рядом, пуля не задела, а ушел из власти, потому что отпихнули ближайшие соратники — глава его спецслужб и маршал, некогда командовавший личной охраной президента и заслуживший прозвище «мубараковского пуделя». Вспомнят ли что-то доброе, что сделано за 30 лет неустанных трудов?

Когда пишутся эти строки, еще не известен алгоритм перехода власти. Но несомненно, что с точки зрения конституции свершился переворот. От власти Мубарака «увел» Высший совет вооруженных сил – это фактически аналог американского Объединенного комитета начальников штабов: во главе (в одном лице) министр обороны, маршал и заместитель верховного главнокомандующего (игнорируйте переводы этой должности в российской и западной прессе как «верховный главнокомандующий» - любой арабист, учивший военный перевод, знает, что это заместитель, а верховный – это президент), начальник генштаба, командующие флотом, авиацией и ПВО. Никаких функций по управлению государством в соответствии с конституцией совет не имеет.

Почему понадобился фактически конституционный переворот? Почему Мубарак столь упорно не уходил, уже начав, по сути, передавать власть? Дело в том, что авторитарный режим попал в сочетание «институциональной ловушки» и кризиса лидерства. В 2005 г. в угоду Западу Мубарак совершил, казалось, косметическое изменение конституции. Теперь президента избирал не парламент (с последующим марионеточным референдумом), а народ – значит, стало невозможно «сбацать» президентские выборы за несколько дней, как это произошло с Садатом после смерти Насера, и с самим Мубараком после убийства Садата. Отдавать на несколько месяцев власть, как велит какая-то Конституция, спикеру в парламенте с нулевой легитимностью, когда народ бушует, оппозиционные лидеры давят, а армия и госаппарат внутри себя расколоты между лояльностью власти и симпатией протестующим, – непозволительная роскошь.

В этих условиях военный переворот – меньшее из зол, впрочем, предсказанное как один из вероятных сценариев менее двух недель назад (http://www.vedomosti.ru/blogs/bmakarenko/1347). Точнее, оно станет меньшим из зол, если реализуется «прагматично-либерализаторская» линия, наметившаяся в действиях военных за последние недели. Армия почти явно симпатизировала демонстрантам, не поддавалась на провокации, можно с уверенностью сказать – давила на Мубарака. Дело в том, что египетские генералы и офицеры, включая всех трех египетских президентов и нынешнего главу Военного совета – выходцы «из низов»: сколько бы на них ни пролилось благ от нынешнего режима, они знают, что под ними служат такие же феллахи и «разночинцы», как те, что стоят на площади Тахрир. И именно поэтому военные, которые традиционно, со времен раннего Насера, считают себя стержнем политической системы Египта, потеряли терпение. Мубарак не мог не делать уступок - Тахрир бы вышел из повиновения. Провокация митингующих на насильственное сопротивление режиму не удалась (и ее провалу способствовала армия, разъединившая сторонников и противников президента). А политика мелких уступок в пользу новоназначенного вице-президента и согласие на переговоры показалась военным необратимой слабостью. И они решили взять все процессы под свой контроль.

Продолжим аргументы «за» военных. Маршал Тантави и его коллеги – легитимны в глазах египтян, потому что не играли в «игры Мубарака» (как Омар Сулейман), а сначала отстранились от него, а потом и отстранили его. Военные верят в сплоченность своей корпорации, понимают ценность добрых отношений с Западом и диалога с Израилем, необходимость сохранить авторитет Египта в арабском мире. А потому постараются удержать все под контролем. Если они выполнят то, что обещают (или слухи говорят, что обещают), - распустят парламент, в разумные сроки проведут и президентские, и парламентские выборы, обеспечив на них большую свободу, отменят чрезвычайное положение, при котором выросло примерно три четверти населения Египта (оно действует с 1967 г.), а при этом сохранят относительный порядок и систему связей с внешним миром, - никто не назовет их диктаторами.

Такой сценарий представляется оптимальным. Это не значит, что все опасности уже позади. Это не значит даже, что ушел Омар Сулейман – скорее всего, он действует в связке с военными, своими давними коллегами, просто и его образ уже скомпрометирован, а потому влияние вице-президента вряд ли будет сильно публичным. Это не значит успехов переговоров с оппозицией и гарантий выработки разумных конституционных и институциональных решений, тем более – гарантированно свободных выборов. Но эти согласительные процедуры могут обрести новое дыхание, потому что военные не чувствуют себя загнанными в угол, как Мубарак. Это не значит, что найдено решение проблемы с исламистами. Даже в самом лучшем варианте в Египте наступит не демократия, а «ататюркщина» - строгий присмотр военных за гражданскими политиками, в том числе – за исламскими радикалами. Это не значит и экономического подъема, но часто преодоление кризиса начинается с выпускания протестного пара, а эту задачу, кажется, Египет решил.

Вечером после падения диктатора вопросов больше, чем ответов. Но именно сегодня начался отсчет новой истории древнего Египта.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать