Статья опубликована в № 4281 от 16.03.2017 под заголовком: Элиты без влияния

Региональные элиты признали свою отстраненность от политики

Центр стратегических разработок выяснил, о чем мечтают местные руководители
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Региональные элиты России считают, что не могут влиять на политический процесс, но у них есть запрос на повышение своего потенциала – в частности, чтобы адаптировать сформированный политический курс на уровне региона. К таким выводам пришел Центр стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина, готовящий программу стратегического развития России на 2018–2024 гг. Результаты исследования «Российские элиты 2016: образ будущего и точки консенсуса» были представлены в среду на социологической Грушинской конференции. ЦСР было интересно, какое представление о будущем есть у региональной элиты, какие изменения она считает нужными, поясняет один из авторов исследования, Ксения Ткачева.

Эксперты ЦСР разделили все элиты на три группы: стратегическая элита, которая максимально может влиять на политический курс, вето-элита, способная адаптировать и корректировать существующий политический курс, и администрирующая элита, которая не может влиять на политический процесс, но помогает его реализовывать на местах. Региональная элита относится к третьей группе. Опрошенные респонденты не видят себя агентами изменений, так как у них отсутствует автономность и нет понятных правил игры, отмечает Ткачева: «Они готовы быть акторами, но часто говорят об отсутствии влияния и не видят возможностей для реализации». Представители этой элиты готовы к личному планированию на 10 лет и более (обычные россияне – не более чем на год), но горизонт социально-политического планирования гораздо ниже личного.

По всей стране

Исследование проводилось в сентябре – декабре 2016 г. в Татарстане, Ростовской, Свердловской, Воронежской и Иркутской областях, Приморском крае и Севастополе. Проведено 84 интервью и 14 фокус-групп: были опрошены чиновники, политики, бизнесмены, эксперты общественных организаций.

Уровень сплоченности элит оказался ближе к среднему, но все же низкий, продолжает Ткачева: «И бизнес, и власть, и представители общественных организаций говорят об отсутствии диалога, о том, что нет кооперации и никто не предлагает решения проблем. Кроме того, все говорят о нестабильности правил игры». Консенсусом в образе будущего у этой элиты стали самореализация, хорошее образование для детей, комфортная среда проживания и уверенность в завтрашнем дне. Среди основных вызовов – отсутствие четких правил игры, замыкание контактов между регионами на центр, незаинтересованность центра в решении частных проблем регионов, недостаток инвестиций и отток квалифицированных кадров.

Запрос на рост роли региональных элит есть, согласен политолог Евгений Минченко: «Роль региональных элит снижалась все последние годы из-за назначения губернаторов, сокращения финансового ресурса и снижения значимости региональных бизнес-групп. Недовольство этим достаточно сильное». Отношение к теме будущего «болезненное и невротическое», поскольку в обществе есть табу на рефлексии о нем и региональные чиновники, как и все, это ощущают, говорит политолог Михаил Виноградов: «Но у них есть и желание ответственности за создание каких-то программ, которые бы касались этого будущего, региональные чиновники не против получить больше возможностей в его конструировании». Региональные элиты нуждаются в площадке, где можно было бы обмениваться мнениями, говорит Виноградов, но федеральная власть «не торопится принимать настроения региональных элит как значимый социологический фактор, выступающий ограничителем тех или иных политических решений».

Читать ещё
Preloader more