«Я не верю в военные провокации со стороны России, но мы должны быть начеку»

Министр иностранных дел Латвии Эдгарс Ринкевичс рассказывает о продвижении латвийских продуктов питания на китайский рынок, гордится высокими расходами страны на оборону и уверяет, что никакой дискриминации русскоязычного населения нет
Министр иностранных дел Латвии Эдгарс Ринкевичс /Geert Vanden Wijngaert / AP

Эдгарс Ринкевичс – бессменный министр иностранных дел Латвии с 2011 г. и один из главных европейских критиков российской внешней политики, часто по этому критерию его ставят в один ряд с президентом Литвы Далей Грибаускайте.

В 2004 г. Латвия вошла в ЕС и НАТО. К 2014 г. отношения России и Латвии были достаточно добрососедскими, хотя за два с половиной десятилетия после 1991 г. развивались по-разному. Их охлаждала тема русскоговорящего меньшинства в Латвии и разница в трактовках советской истории. Независимая Латвия отказалась от «нулевого варианта» гражданства – для всех жителей Латвии, автоматически его предоставили только проживавшим на территории страны до 1940 г. и их потомкам, всем остальным для натурализации нужно сдавать экзамен на знание латышского языка и конституции.

Все изменилось после украинских событий. После введения санкций торговый оборот между Россией и Латвией упал почти вдвое. Латвийские политики вновь заговорили о проблеме безопасности Балтии. Этим летом на территории республики размещен батальон НАТО под командованием Канады – решение об этом было принято на прошлогоднем саммите НАТО в Варшаве.

– У вас нетипичная для министра иностранных дел карьера: бо́льшая ее часть пришлась на минобороны. В том числе вы активно работали на переговорах о вступлении Латвии в НАТО. Что привнес этот опыт в вашу нынешнюю работу и насколько он необходим сейчас внешней политике Латвии?

– Нет ничего особенного в том, то что министр иностранных дел не является карьерным дипломатом, так же как министр обороны не обязательно должен быть генералом, а министр культуры – певцом или артистом. Политик не обязательно является профессионалом в системе с первого до последнего дня. Однако опыт минобороны и понимание того, как работают военные структуры НАТО, – этот опыт помогает, особенно после 2014 г. – кризиса на востоке Украины и того, что не только мы, но и бо́льшая часть международного сообщества считает аннексией Крыма.

Эдгарс Ринкевичс

министр иностранных дел Латвии
Родился 21 сентября 1973 г. в Юрмале. Окончил Латвийский университет со степенью магистра политических наук. Получил степень магистра в Университете национальной обороны США
1993
Работал журналистом на Латвийском радио
1995
Пришел в минобороны старшим референтом, дослужился до поста госсекретаря Латвийской Республики (1997 г.)
2002
Замглавы делегации Латвии на переговорах по вступлению в НАТО; 2005 г. – глава Бюро по организации совещания глав государств и правительств стран – членов НАТО
2008
Заведует канцелярией президента Латвии
2011
Министр иностранных дел Латвии
– Давайте начнем как раз с проблем безопасности. 14 сентября начинаются крупнейшие за четыре года военные учения России и Белоруссии – «Запад-2017». Какие опасения на этот счет у вас остались?

– Крупные военные учения всегда вызывают опасения по двум причинам. Во-первых, во время таких учений, особенно на фоне довольно жесткой атмосферы в регионе, возможны даже не провокации, а случайности и инциденты, которые могут довести до точки невозврата. Например, российские самолеты залетят на нашу территорию, а самолеты НАТО могут на это ответить. Второе – у нас много вопросов по поводу того, что может случиться после учений. Сейчас многие эксперты говорят о вероятности того, что российские войска, которые войдут на территорию Белоруссии, потом оттуда не выйдут. Я общался детально по этому вопросу с моими коллегами в Минске в июле: я знаю, они не хотят эскалации и новых контингентов российских войск на своей территории после учений.

В 2008 г. были учения «Кавказ-2008», а в августе того же года произошел российско-грузинский конфликт. В 2014 г. были российские учения, которые переросли в операцию по аннексии Крыма, – это, конечно, настораживает. Но мы всегда напоминаем и нашей общественности, и нашему партнеру России, что Латвия – в НАТО и под защитой 5-й статьи о коллективной безопасности [устава НАТО]. Я не верю в военные провокации со стороны России, но мы должны быть начеку.

– Вы можете привести конкретные примеры, когда вы пробовали контактировать с российской стороной по учениям, но получили отказ или не находили понимания?

– Наше минобороны провело консультации с Минобороны России в декабре прошлого года, мы хотели выработать механизм деэскалации, а также создать систему обмена информацией по численности контингентов войск на границах России и Латвии – у нас размещен батальон НАТО под командованием канадцев. На наше предложение российская сторона ответила, что на данном этапе ни меморандум, ни какие-то новые соглашения не соответствуют национальным интересам России. Что за этим скрывается, я не знаю.

– И все-таки Россия выполнила все обязательства по Венскому документу и другим международным соглашениям накануне учений. Или вы можете сослаться на какой-то документ и сказать: «А вот это вы не сделали»?

– По этим соглашениям есть формальная и реальная сторона учений – например, можно сообщить еще о трех-четырех учениях как отдельных или провести их одним общим сценарием: «Запад-2017» или «Восток», или «Центр», или дать любое другое имя.

– Год назад президент Финляндии Саули Ниинисте предложил странам региона [Балтийского моря] запретить полеты с выключенными транспондерами. Этот аспект не регулируется никакими международными соглашениями. Владимир Путин это предложение поддержал и предложил начать переговоры. Почему Латвия от них отказалась? (Проблема транспондеров – «приемопередатчиков», от англ. transmitter-responder, – в июле 2016 г. обсуждалась на совете «Россия – НАТО». Представители альянса упрекают Россию в отсутствии подобных устройств у российской боевой авиации. Российская сторона заявила о согласии с предложением финского президента о полетах с включенными транспондерами в определенных районах Балтийского моря.)

– Мы считаем, вопрос о безопасности гражданской авиации должен решаться не в двустороннем формате, а на уровне ОБСЕ, ИКАО и НАТО, он более обширный и не охватывает только наш регион. Этот же вопрос о транспондерах я обсуждал с Сергеем Лавровым в январе 2015 г., и его ответ тогда был другим: он сказал, что, по сообщениям российского Генштаба, самолеты НАТО тоже летают с выключенными транспондерами. А это неправда! Они летают с включенными транспондерами на миссиях НАТО и, может быть, выключают их, только если задействованы в каких-то своих национальных операциях. У нас нет таких самолетов военной авиации, которые летают с боевыми миссиями: у нас нет ни бомбардировщиков, ни истребителей, ни разведчиков, их также нет ни у Эстонии, ни у Литвы, т. е. с Россией по этому вопросу нам решать нечего, у нас таких самолетов просто нет!

– Про НАТО: насколько поколебал вашу уверенность в 5-й статье Дональд Трамп? Я была на последнем саммите НАТО в Брюсселе в мае – даже там приверженность этому ключевому принципу он подтвердил только после длительного ожидания со стороны союзников.
Вы видите часть этого материала
Подпишитесь, чтобы дочитать статью