Статья опубликована в № 4425 от 10.10.2017 под заголовком: «Политика куда сложнее войны»

«Политика куда сложнее войны»

Масуд Барзани стал национальным героем, сделав Иракский Курдистан независимым де-факто. Теперь он пытается закрепить этот статус юридически
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Историю Масуда Барзани и Курдистана можно рассказать как цепь предательств со стороны США, СССР, Израиля, Ирана и сменявших друг друга властей Ирака. Барзани утверждает, что положить конец этому порочному кругу сможет только независимость его страны. 25 сентября этот вопрос был вынесен на референдум, за независимость Курдистана от Ирака проголосовало 92,73% избирателей.

Провести референдум о независимости Иракского Курдистана Барзани успел «на флажке» – за пять недель до выборов президента и депутатов парламента Курдистана. Барзани обещал, что уйдет с поста президента и не допустит, чтобы кто-либо из его родственников баллотировался на его место. Если все пройдет, как он задумал, в памяти людей Барзани останется человеком, наконец сделавшим Курдистан отдельным государством.

Бегство в СССР

«Я был рожден в тени флага Курдистана в Мехабаде и готов служить и умереть ради этого флага», – цитирует Барзани интернет-издание The National. Курдская Мехабадская республика возникла благодаря разделу Ирана между Британией и СССР во время Второй мировой войны, но просуществовала всего 11 месяцев 1946 г. Договоренности союзников предусматривали вывод их войск из Ирана через полгода после окончания войны. Как Москва ни пыталась, сильно отсрочить эту дату не удалось, и республика прекратила существование.

Отец Масуда Мустафа – курдская легенда, борец за независимость. Он был одним из создателей Мехабадской республики и в 1946 г. ему пришлось бежать в СССР с полутысячей соратников, рассказывается в официальной биографии Барзани на сайте Демократической партии Курдистана (ДПК). Масуд родился 16 августа 1946 г. – в тот же день, когда его отец основал эту партию.

Семья Барзани вскоре переехала в Ирак. Отца Масуд не видел до 12 лет, когда в 1958 г. группа военных свергла иракскую династию Хашимитов и Мустафе разрешили вернуться в страну. Но тот вскоре не поладил с новым правителем, генералом Касимом, и уехал из Багдада в Курдистан. Летом 1961 г. там началось Сентябрьское восстание: боевые действия между сторонниками отца Масуда и племенами, поддерживающими Касима, переросли в войну с федеральным центром, которая, то разгораясь, то затухая, шла до 1975 г. Масуд бросил учебу и вместе с братом Идрисом, на пару лет его старше, вступил в борьбу. Барзани не сумел получить официального образования, но активно занимался самообразованием. Его страсть к книгам не уступает увлечению футболом. Больше всего он интересуется трудами по политологии и военной стратегии, гласит официальная биография.

США вместо СССР

«Я был рожден ради независимости Курдистана, – цитирует Барзани журнал Foreign Policy. – Я взял оружие, когда мне было 16 лет. <...> Вся моя жизнь была посвящена независимости Курдистана». В 2014 г. Масуд рассказывал журналу The New Yorker, что часто пускается в долгие переходы по пустыне и горам, подчас ночуя под открытым небом, как во времена, когда он воевал с правительственными войсками. «Это была прекрасная для меня жизнь, не жалею ни о едином дне. Это было рискованно, тяжело, но славно», – вспоминал он.

Из солдата Барзани превратился в командира. Он возглавлял курдскую спецслужбу «Парастин», основанную в 1968 г., и через него шла помощь финансами и оружием курдским повстанцам, пишет журнал The Majalla. В 1971 г. был избран в центральный комитет ДПК, позже вошел в политбюро.

За время Сентябрьского восстания в Ираке сменилось несколько правительств и несколько раз заключалось перемирие между федеральным центром и курдами. Но каждый раз договориться не удавалось, и бои вспыхивали снова. В 1970 г. Масуд входил в курдскую делегацию на переговорах с пришедшей к власти партией Баас, одним из лидеров которой был Саддам Хусейн. Решено было, что через четыре года курды получат автономию. Но этого не произошло.

В борьбе против Ирака курды получали помощь от СССР. Но в 1972 г. Саддам сумел переманить Москву на свою сторону, и курды лишились покровительства СССР. Тогда Барзани-старший переориентировался на Иран, США и Израиль. В 1975 г. Саддам Хусейн урегулировал территориальные споры с иранским шахом Мохаммедом Реза Пехлеви, поставив одним из условий прекращение помощи курдам. Барзани-старший решил было перейти к партизанской войне, но Иран выдвинул условие: в таком случае он не только откажется принимать беженцев из Иракского Курдистана, но и вышлет всех успевших въехать и поможет Ираку в подавлении восстания, пишет сайт Kurdistan.ru. Следом от курдов отказались США и Израиль. Так закончилось Сентябрьское восстание.

«Мой отец никогда не верил [иранскому] шаху, но полностью доверял Америке», – говорил Масуд журналу The New Yorker, вспоминая события 1975 г. А сам Мустафа писал американскому президенту Джимми Картеру перед смертью: «Я бы мог предотвратить бедствие, постигшее мой народ, если бы не доверял безоговорочно обещаниям Америки».

До последнего патрона

После окончания Сентябрьского восстания семья Барзани поначалу поселилась в Иране, неподалеку от Тегерана. Но через несколько месяцев у Мустафы Барзани диагностировали рак, и он отправился лечиться в США. The Majalla пишет, что лечение организовало ЦРУ, причем, по мнению семьи, сильно на нем сэкономило, из-за чего Мустафа скончался в Америке в 1979 г.

Правда, он едва не пережил сына. В 1978 г. спецслужбы Ирака организовали покушение на Масуда в Вене, но обошлось ранением одного из помощников.

После смерти отца Масуд стал президентом ДПК и вернулся в Иран, а оттуда в Ирак продолжать его дело. Помогло ему то, что в 1980 г. Саддам Хусейн развязал войну с Ираном, которая продлилась до 1988 г.

Фактически Масуд играл роль второго плана, уступая брату Идрису, отмечает журнал The Majalla, пока тот не скончался от сердечного приступа в январе 1987 г. Для Курдистана это было тяжелое время – достаточно упомянуть двухлетнюю операцию иракского правительства «Анфаль» по геноциду курдов, в ходе которой было убито до 182 000 курдов, в том числе с применением химического оружия. Но единства среди курдов не было, в регионе действовало две основные силы: ДПК и созданный в 1975 г. Джалялем Талабани как альянс левых партий Патриотический союз Курдистана (ПСК).

Порой Масуд и Талабани объединяли усилия, как во время первой войны в Персидском заливе (1990–1991), когда курды сражались на стороне коалиции во главе с США. Им удалось выбить иракские войска из региона, но операция закончилась – и иракская армия начала успешное наступление. Опасаясь повторения «Анфаля», поток беженцев хлынул в Иран. У Масуда оставалось менее сотни бойцов, пишет The New Yorker. «Мы проголосовали драться до последнего патрона», – вспоминал он. Только установление бесполетной зоны и вмешательство ООН остановило иракские войска.

Гражданская война

Саддам Хуссейн вынужден был снова начать переговоры с курдами об автономии и между Барзани и Талабани выбрал первого. Дэвид Макдауэлл в книге «Современная история курдов» объясняет этот выбор тем, что Барзани «пугало возвращение войны», а Талабани был куда более агрессивен. Масуд «слишком мягкий», как-то заметил в беседе с The Majalla Махмуд Отман, бывший правой рукой Мустафы Барзани. Но Масуд пережил предательство своего отца Ираном, ужасы ирано-иракской войны, геноцида курдов, отказ США прийти на помощь после окончания войны в Заливе – неудивительно, что он предпочитал переговоры войне, оправдывает его The Majalla.

Саддам принял Барзани с глазу на глаз. «Пять минут я стоял столбом, не в силах вздохнуть, думал, что пережил сердечный приступ, – вспоминал Барзани в беседе с The New Yorker. – Наконец я сказал Саддаму: «Я переплыл море крови». Саддам был мил, сердечен и даже поменялся чашками, когда подали чай, чтобы показать, что напиток не отравлен. Они договорились о мире и автономии Курдистана. «Он всегда был так вежлив со мной на всех встречах. Но его дела? Никакой дьявол не мог бы такого сделать», – говорил Барзани.

В октябре 1991 г. большая часть иракских войск была выведена из Курдистана. Беженцы начали возвращаться. Барзани объявил выборы в курдский парламент и впервые со времен совершеннолетия перестал открыто носить оружие. «Нам нужно показать целому миру, что курды не только смелы и хороши в битве, но так же хороши в соблюдении закона», – объяснил он.

На выборах 1992 г. в Курдистане Барзани и Талабани шли ноздря в ноздрю: их партии получили соответственно 45,3% голосов и 43,8%. Соперничество нарастало, и в 1994 г. в Курдистане вспыхнула гражданская война. Талабани обратился за поддержкой к Ирану. Масуд – к Саддаму Хусейну. Ветеран ЦРУ и старший советник по Ближнему Востоку Билла Клинтона рассказывал The Majalla, что это было расценено американскими властями как предательство. Зато с помощью Саддама Масуд выбил сторонников Талабани из Курдистана, их лидер бежал в Иран.

В октябре 1996 г. под давлением США между двумя партиями было заключено перемирие. В последующие два года то и дело вспыхивали боевые действия, окончательный мир был подписан в сентябре 1998 г. – опять же при посредничестве США. Но только в октябре 2002 г. оба лидера извинились перед семьями погибших в гражданской войне, а прочный мир установился в 2003 г. после второй войны в Заливе и свержения Саддама Хусейна.

Почти государство

За десятилетия, что у власти в Ираке была партия Баас, погибли трое братьев Барзани, а всего 32 члена семьи. Деревня Барзан, откуда родом его предки, 16 раз разрушалась иракским режимом, перечисляет сайт ДПК.

Турция не выделила войск для участия во второй войне в Заливе. Этим воспользовались курды, став главными союзниками многонациональных сил на севере Ирака. «После американских войск наше [ополчение] пешмерга было вторым по численности в коалиции», – цитирует Барзани журнал Middle East Quarterly. Возможно, успешному сотрудничеству помог опыт жизни Барзани на Западе. В отличие от турок с их приверженностью церемониям и протоколу курдские чиновники были гостеприимны, а чтобы облегчить общение с американцами, активно пользовались услугами их соотечественников. Например, пишет журнал Middle East Quarterly, наняли лоббиста в Вашингтоне Роберта Блэквелла, а в Ираке консультантами работал целый ряд бывших американских военных.

После войны Курдистан получил широкую автономию, и во многом это заслуга Барзани. В 2003 г. он вошел в правящий совет Ирака из 25 человек, назначенный американской администрацией для управления страной после падения режима Хусейна, и активно участвовал в создании конституции 2005 г.

«Политика куда сложнее войны. В политике так много разных фронтов», – говорил Барзани The New Yorker. «РИА Новости» пишет, что он далеко не так красноречив, как отец, – напротив, немногословен, осторожен в оценках и старается избегать резких высказываний даже в адрес политических противников.

Все это не помешало в ходе долгих переговоров заложить в конституции основы для независимости Курдистана. Фактически курды уже создали свое государство, констатирует журнал Time: у него есть все атрибуты – от своей армии и пограничной службы до независимой финансовой и международной политики. Единственное, чего не хватает, – официально признанного названия.

По конституции 2005 г. президентом Ирака должен быть курд. Это положило конец давней вражде Барзани и Талабани, создав баланс. Первый в 2005 г. был избран президентом Курдистана, а второй в 2005–2014 гг. был президентом всей страны. На национальных выборах 2005 г. ДПК и ПСК выступили вместе в рамках Курдского альянса и получили 53 места в парламенте, став второй по численности фракцией.

Поход за нефтью

В 2005 г. в Курдистане уже проходил референдум, 98% проголосовавших на котором высказались за независимость Курдистана. Последствий это, впрочем, не имело. Сейчас Барзани раскаивается, что не настаивал тогда на независимости: «Мы допустили серьезную ошибку в 2003 г., когда вернулись в Багдад. Мы действительно поддержали их доброй волей в надежде создать демократический и федеральный Ирак» (цитата по «РИА Новости»).

Невольным помощником Барзани оказалось ИГ (запрещено в РФ). США пришлось заняться двумя потенциально несовместимыми вещами, констатирует The New Yorker: с одной стороны, Америка не желала выхода Курдистана из Ирака, с другой – активно вооружала его для борьбы с ИГ. «[Единый] Ирак существует только в умах людей в Белом доме», – говорил изданию сын Масуда Масрур Барзани.

В июне 2014 г. ИГ начало наступление на город Киркук, иракские войска в панике бежали. Барзани был в тот момент в Париже, где его жене делали операцию на колене. «Шесть иракских дивизий растаяли как снег, – сказал Барзани The New Yorker. – Я взглянул на это с прагматической точки зрения». В итоге Киркук заняли курдские войска. Позже Барзани говорил, что эта история стала решающим аргументом в вопросе, полагаться ли на Ирак: «Мы получили урок, что нужно рассчитывать только на себя».

Барзани объявил курдскими землями всю провинцию Киркук и другие спорные территории Северного Ирака, сообщало CNN. Присоединение Киркука – не просто возвращение древнего культурного центра или расширение территории. Здесь расположено одно из богатейших месторождений нефти в мире. Когда обсуждалась конституция 2005 г., Барзани особенно яростно отстаивал полномочия местных властей по поиску новых месторождений, пишет The New Yorker, а открыл курдские месторождения для западных компаний еще в 2003 г. Иракские власти не уставали обвинять Барзани в том, что он напрямую торгует нефтью, это рассматривалось как шаг к независимости. Сейчас около 80–85% дохода курдам приносит продажа нефти, пишет ИноСМИ со ссылкой на American-Kurdish Economic Institute. Поставляется она в основном в Турцию по нефтепроводу, начавшему работу в 2013 г., причем без разрешения Багдада, отмечает The New Yorker.

Крупнейший народ без государства
Крупнейший народ без государства

Крупнейшим народом без государства с самой большой европейской диаспорой называет курдов интернет-СМИ Slate.fr. Хотя история курдов насчитывает много веков, они так и не смогли объединиться и создать собственную страну. До сих пор клановость и внутренняя раздробленность – одна из основных проблем, говорит востоковед Дмитрий Осипов. По оценкам Курдского института в Париже, больше всего курдов в Турции – около 15 млн человек. В Иране – 7–8 млн, 4–5 млн – в Ираке и около 1–2 млн – в Сирии. Подавляющее большинство курдов – сунниты.
До Первой мировой большая часть курдов жила на территории двух государств – Османской империи и Ирана. После войны, когда Ближний Восток был переделен, курды оказались на территории Ирака, Турции и Ирана. В Сирии много курдов проживает на северо-западе в долине Африн, куда их переселил еще в XII в. Салах-ад-Дин (Саладин), сам курд по национальности, чтобы заселить пустовавшую пограничную местность лояльным населением. В XX в. много курдов бежало от геноцида в Ираке на северо-восток Сирии, где их охотно принимали. Так сформировался еще один район с курдским населением.
Новейшая история борьбы за независимость курдов восходит к середине XIX в. В 1842 г. Бадрхан-бек, эмир Бохтанского эмирата, стал чеканить собственную монету и отказался признавать власть османского султана. Через пять лет эмират был взят османскими войсками. Племянник Бадрхана Езданшир решил воспользоваться Крымской войной и в 1854 г. поднял восстание – оно было подавлено. В 1880 г. неудачное восстание поднял шейх Убейдулла.
Севрский мирный договор 1920 г., устанавливающий новый мировой порядок после Первой мировой войны, предусматривал создание независимого Курдистана – но так и не вступил в силу и перестал действовать после подписания Лозаннского мирного договора 1923 г. Но в 1920-х гг. успело родиться и кануть в Лету целых три курдских государства: два Королевства Курдистан (в 1921–1924 гг. на территории Северного Ирака и три месяца 1925 г. на юго-востоке Турции) и Араратская курдская республика (в 1927–1930 гг. на территории Ирана). В 1946 г. 11 месяцев на территории Ирана действовала Мехабадская республика.
В наши дни новости о столкновениях правительственных войск с курдами чаще всего приходят из Турции, хотя президент Реджеп Тайип Эрдоган после прихода к власти пытался наладить мирное сосуществование. При нем курдов официально стали называть курдами, а не «горными турками». В Иране положение курдов ощутимо хуже, приводит Slate.fr мнение сотрудницы Курдского института в Париже Сандрин Алекси: там запрещены языки меньшинств, культурные и правозащитные курдские организации, идут репрессии и преследования.
Осипов считает, что ни турецкие, ни иранские курды не имеют шансов добиться широкой автономии, но вполне реально, что, воспользовавшись военными действиями, вопрос о ней поднимут сирийские курды – и получат ее. Но на независимость они вряд ли смогут претендовать, так как и Россия, и другие страны гарантировали незыблемость границ Сирии.
Масуд Барзани обещал провести референдум о независимости Иракского Курдистана до конца 2014 г., потом – осенью 2016 г. Но каждый раз его уговаривали перенести дату. Последним предлогом была необходимость освободить сначала Мосул, что и произошло в апреле этого года. Референдум прошел 25 сентября. Багдад назвал это покушением на территориальную целостность и отказался признать его результаты, суд запретил референдум. Отложить голосование уговаривали Барзани многие, в том числе генсек ООН Антониу Гутерреш. Но на этот раз он не согласился.

Обида на Багдад

В интервью журналу Foreign Policy Барзани делил отношения с Ираком на две части. С 1920 по 2003 г., когда курды получали от федерального центра только «Анфаль», химические атаки, разрушение городов, массовые захоронения, геноцид». И после 2003 г., когда Багдад «урезал бюджет Курдистана и не соблюдал конституцию».

Его претензии варьируются от демографии до экономики. Во времена Саддама Хусейна во многих регионах, включая Киркук, проводилась «арабизация». Курдов и христиан переселяли, заменяя суннитами. Новая власть в Багдаде должна была провести обратный процесс, но мало занималась этим.

Другое гарантированное конституцией право Курдистана – получать 17% доходов от продажи нефти Ираком (пропорционально населению). Но с 2014 г. регион этих денег не видел. Как сказал Барзани на выступлении перед соотечественниками в Кельне (Германия) 26 августа этого года, «у людей Курдистана есть два выбора: либо остаться с государством, которое всегда пыталось нас уничтожить, или идти вперед к независимости» (цитата по Kurdistan.ru).

Мечта Буша

Когда в 2011 г. американские войска были выведены из Ирака, выяснилось, что в ходе второй войны в Заливе в Курдистане они не потеряли ни одного солдата. The New Yorker пишет, что во всем Ираке только Курдистан воплотил мечту Джорджа Буша – это прозападный, по большому счету демократический и секулярный, экономически процветающий регион. В 2004 г. ВВП на душу населения в Курдистане был около $800, писал Time. Сейчас – около $7000.

В разгар «арабской весны» в 2011 г. демонстрации начались и в Курдистане. Через два месяца акций вооруженные формирования региона открыли огонь по митингующим, убив как минимум двоих, пишет The New Yorker. Среди обвинений митингующих в адрес власти были коррупция и кумовство. «Никто не знает, на что тратятся [нефтяные] доходы», – жаловался один из участников митинга. Родственники Барзани контролируют ряд бизнесов, например местную телефонную компанию, пишет журнал Middle East Quarterly, – как и родственники Талабани. Журнал утверждает со ссылками на правозащитников, что те встречали в курдских тюрьмах бизнесменов, посаженных без предъявления обвинений. Якобы главной их виной был отказ от делового сотрудничества с семейным бизнесом Барзани.

Премьер-министр Курдистана – Нечирван Барзани, племянник Масуда, сын Идриса. А сын Масуда Масрур возглавляет разведку Курдистана. «Барзани критикуют за то, что он человек племени. Но это важно, это гарантирует выживание, – говорил Time редактор курдского новостного сайта в Торонто Rudaw Айаб Нури. – Человек племени знает, как держать все под контролем. Это ж племенное общество».

«Пусть наш народ умрет»

В конце прошлой недели агентство Alliance News сообщило, что Ирак попросил Турцию и Иран закрыть границу с Курдистаном и прекратить любой торговый оборот – особенно поставки нефти. Турция, Иран и Ирак уже провели серию военных учений около границ Курдистана якобы для отработки антитеррористических действий. Иран ввел запрет на импорт курдской нефти, Багдад запретил международные перелеты в Курдистан. Барзани как-то заметил, что подобный запрет – единственный экономический рычаг, оставшийся в руках Багдада. Но у других стран есть рычаги помощнее.

Когда в 2014 г. был взят Киркук, зашла речь о референдуме, и Багдад перестал делиться с Курдистаном нефтяной рентой, США начали предупреждать компании: не покупайте нефть у курдов, это может вызвать юридические последствия, пишет The New Yorker. В итоге Барзани понял, что его родина стоит на грани банкротства и не может выдать зарплату 50 000 госслужащих. Хотя он научился обходиться без ренты из Багдада, Курдистан по-прежнему полностью зависит от нефтяных доходов.

Но Барзани во всех речах излучает уверенность. На вопрос Foreign Policy, не боится ли он блокады, Барзани ответил: «Мы предпочтем умереть от голода, нежели жить под чьим-то гнетом и оккупацией. Если подобное решение будет принято из-за референдума и ответной реакцией станет наша изоляция, пусть наш народ умрет. Это будет «славная» победа для мира – убить наш народ голодом только потому, что эти люди захотели выбрать свою судьбу демократическими средствами».

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more