Поскольку возможности хранения значительно меньше потребления нефти, ее стратегические запасы не могут компенсировать перебои поставок, длящиеся более нескольких месяцев. Об этом говорится в аналитическом обзоре «Запас прочности: нефтяные резервы как рыночный и антикризисный механизм», подготовленном экспертами Фонда Росконгресс.
Военные действия на Ближнем Востоке подчеркнули уязвимость мировых поставок нефти, которые уже находились под давлением из-за санкционных ограничений, передела торговых маршрутов, атак на суда и других геополитических и военных факторов. Волатильность цен на нефть в 2026 году достигла беспрецедентного уровня, побив предыдущие рекорды 2008 го, 2020-го и 2022 годов. Это усилило актуальность стратегических резервов нефти и нефтепродуктов как инструмента обеспечения энергетической и макроэкономической стабильности. Они позволяют государствам оперативно компенсировать краткосрочные перебои в поставках, сглаживать резкие колебания цен и снижать риски для транспортного сектора, промышленности и потребителей.
После того, как большая часть торговли нефтью через Персидский залив была остановлена, резервы помогли частично заполнить брешь в мировых поставках энергоносителей, но с тех пор они резко сократились. Мир потребляет около 100 млн баррелей нефти ежедневно. Особенно быстро запасы истощаются в странах, сильно зависящих от импорта, таких как Япония и Южная Корея. Однако и в США, которые являются крупнейшим в мире производителем нефти, стратегический резерв сократился до минимума с 1983 года. В то же время государства Персидского залива используют свои хранилища для накопления нефти, которую они не могут продавать в обычном объеме из-за жестких ограничений на судоходство в Ормузском проливе.
Инструмент стратегического резервирования нефти и нефтепродуктов используется в большинстве крупных экономик, кроме России и Канады. Наиболее масштабным и информационно прозрачным является механизм нефтяного резервирования в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Координатором энергетической политики выступает Международное энергетическое агентство (МЭА), созданное под эгидой ОЭСР в 1974 году, после нефтяного кризиса 1973 года. Членами МЭА являются 32 страны, в их числе США, Канада, Мексика, Великобритания, Германия, Франция, Италия, Испания, Норвегия, Япония, Южная Корея, Австралия и др. Страны — члены МЭА обязаны обеспечивать запасы нефти, эквивалентные чистому импорту не менее чем на 90 дней, и быть готовыми коллективно реагировать на серьезные перебои в поставках, затрагивающие мировой нефтяной рынок.
Китай, не будучи членом МЭА, является крупнейшим в мире импортером нефти. Сильная зависимость от иностранной нефти, перевозимой в основном танкерами, является стратегической уязвимостью, которую страна стремится уменьшить. Пекин запустил госпрограмму создания стратегических нефтяных резервов в 2004 году. С тех пор инструмент резервирования расширился от небольшой прибрежной сети до общенациональной системы крупномасштабных хранилищ, объединяющей резервы центрального правительства, провинций и коммерческих предприятий. И сегодня стратегический нефтяной резерв КНР считается крупнейшим в мире.
Аналогичный резерв США, второй по величине в мире, был создан в 1975 году. Он не включает коммерческие запасы нефти, которые функционируют отдельно и на конец 2025 года составляли более 400 млн баррелей. Исторически объем нефти в стратегическом резерве был относительно стабилен. Он не опускался ниже уровня 540 млн баррелей с 1990 года. Однако за последние четыре года Соединенные Штаты изъяли из резерва 352 млн баррелей нефти. Если в декабре 2025 года в резерве хранилось 413 млн баррелей, что покрывало более четырех месяцев чистого импорта нефти, то по состоянию на 31 июля объем резерва сократился до 304,8 млн баррелей. Это менее половины от общей разрешенной емкости хранилищ, составляющей 714 млн баррелей, и самый низкий показатель с 1983 года.
Наличие крупных резервов, таких как у КНР и США, дает им возможность влиять на рыночные ожидания и цены и снижает зависимость от внешнеэкономической конъюнктуры. Использование запасов позволяет устранить краткосрочные перебои поставок за счет некоторого увеличения предложения. Однако резервы не являются инструментом долгосрочного управления поставками и не решают проблему, если перебои длятся дольше нескольких месяцев. Кроме того, поставки нефти из резервов на рынок сдерживаются процедурными, инфраструктурными, техническими и логистическими факторами. Существуют также физические ограничения скорости извлечения нефти из хранилищ.
Эксперты Фонда Росконгресс с учетом этих обстоятельств приходят к выводу, что участившиеся военные конфликты, санкционные ограничения и природные катаклизмы делают необходимым поддержание запасов на уровне, достаточном для покрытия по крайней мере двух месяцев потребления. Более безопасной стратегией является включение в резервы не только сырой нефти, но и готовых нефтепродуктов, в том числе бензина, дизеля, мазута и авиационного топлива. Территориальная концентрация объектов хранения повышает риск потери запасов в результате повреждения хранилищ, причем особенно уязвимы наземные резервуары. Старение инфраструктуры сокращает реальные возможности использования нефтяных запасов, в связи с этим необходимы инвестиции в модернизацию системы их хранения и распределения.