Страсбургский суд посчитал закон об иноагентах нарушающим свободу объединений
Выплаты обратившимся в ЕСПЧ организациям уже невозможны, подчеркивают власти России![](https://cdn5.vedomosti.ru/image/2022/4m/320nq/original-3ym.jpg)
Девять лет потребовалось Европейскому суду по правам человека (ЕСПЧ), чтобы вынести решение по делу «Экозащита» и другие против России». В рамках этого дела 73 российские некоммерческие организации (НКО) оспаривали нормы так называемого закона об иноагентах.
Речь идет о принятых в 2012 г. поправках в закон об НКО, которые впервые ввели в российское нормотворчество понятие о лицах, «выполняющих функции иностранного агента». В феврале 2013 г. в Европейский суд обратились 11 НКО, которым присвоили этот статус, включив в соответствующий реестр Минюста.
Они просили ЕСПЧ рассмотреть жалобу в приоритетном порядке, отмечая, что проблема затрагивает не только заявителей, но и многие российские организации. В 2017 г. суд объединил в одно дело жалобы 73 НКО и 10 руководителей организаций.
ЕСПЧ в своем постановлении от 14 июня пишет, что этот закон, по мнению судей, нарушает ст. 11 Европейской конвенции о защите прав человека (свобода собраний и объединений). При этом он отказался рассматривать жалобы на нарушение статей о запрете дискриминации (ст. 14), о свободе выражения мнения (ст. 10) и о пределе использования ограничений в отношении прав (ст. 18).
Страсбургский суд, в частности, согласился с заявителями, что в законе отсутствуют четкие критерии признания НКО иноагентом. По мнению Евросуда, законодательство РФ не требует от властей установления связи между иностранными дотациями и политической деятельностью. В качестве примера ЕСПЧ привел дело Центра гражданского образования и прав человека (внесен в реестр НКО-иноагентов в 2016 г.): в его случае иностранным финансированием был признан возврат средств организации от гостиницы в Осло за аренду помещений.
Представители правительства РФ в ответ на жалобы в ЕСПЧ утверждали, что термин «иностранное финансирование» четко определен в законе, его дополнительно разъяснил КС в 2014 г.
Суд отметил широкую трактовку термина «политическая деятельность» российскими властями и судами, в который оказалась «включена обычная деятельность организаций», связанная, по мнению ЕСПЧ, «с нормальным функционированием демократического общества». Представители российского правительства в ответ заявляли, что и понятие в законе было «четко сформулировано с самого начала». Кроме того, его определение можно найти, в частности, в словаре «Государство, политика и государственная служба» издания 1996 г. или в Большом энциклопедическом юридическом словаре 2006 г.
ЕСПЧ посчитал необоснованным применение понятия «иностранный агент», которое носит негативную коннотацию с учетом исторических традиций. В частности, в значении «шпион» или «предатель».
В ответ на жалобы представители РФ называли такое мнение «стереотипом советской эпохи», который в современных реалиях утратил такой смысл. Они ссылались на решение КС, согласно которому отнесение НКО к этой категории говорит лишь о получении средств из иностранных источников и относит организации к «субъектам политической деятельности, осуществляемой на территории России».
ЕСПЧ постановил выплатить каждому заявителю по 10 000 евро. Помимо этого Россия, по мнению Страсбургского суда, должна выплатить заявителям 292 090 евро как компенсацию материального ущерба и 118 854 евро для возмещения судебных расходов.
Решение вынесено без представителей РФ: постоянно заседающий в Страсбурге Михаил Лобов взял самоотвод. Юрист Светлана Миронова назвала самоотвод судьи от РФ «редкой, но стандартной практикой». В итоге ЕСПЧ применил правило 28 своего регламента и назначил судью от Кипра Георгиоса Сергидеса судьей ad hoc от России, сказал «Ведомостям» юрист Кирилл Коротеев.
Не участвовали и трое судей ad hoc (т. е. назначенных по этому конкретному делу) от России – Андрей Бушев, Ольга Ведерникова и Бахтияр Тузмухамедов. По словам Мироновой, нестандартно то, что ни один из трех судей (включая нового судью КС Бушева) ad hoc из российского списка, «который как раз и существует для таких случаев», не стал участвовать в заседании.
Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил журналистам, что комментария о решении ЕСПЧ быть не может после «документа, который был подписан президентом».
Отношения ЕСПЧ с Россией «закончены», закон о неисполнении решений Европейского суда подписан главой государства и вступил в силу 11 июня 2022 г., сказал «Ведомостям» зампредседателя Госдумы Петр Толстой: «Не вижу смысла тратить время на комментарии любых решений этого органа. Нам до них нет дела».
Председатель комитета «Гражданское содействие» (внесен в реестр НКО – иностранных агентов в 2015 г.) Светлана Ганнушкина назвала решение ЕСПЧ «совершеннейшим разочарованием»: «Рассмотрение длилось слишком долго, не думаю, что сейчас оно повлияет на ситуацию». Бывший председатель совета ПЦ «Мемориал» (организация была сначала объявлена иностранным агентом в 2014 г., ликвидирована по решению суда в 2021 г.) Александр Черкасов сообщил «Ведомостям», что «дело давно лежало без движения, ЕСПЧ не вел переписку по нему [с авторами жалоб] около пяти лет».
Обе организации были среди первых подателей жалобы в ЕСПЧ в 2013 г. Ганнушкина и Черкасов сетуют, что за это время появились новые ограничения – «например, на участие [НКО-иноагентов] в ОНК, для наблюдения на выборах».
Один из представителей заявителей в ЕСПЧ Эрнест Мезак сказал «Ведомостям», что решение ЕСПЧ – «как мертвому припарка»: «Ничего не препятствовало рассмотрению этого дела, например, в 2020 г. Деньги бы заявители получили, в нынешних условиях не получат».
Адвокат Ольга Гнездилова отмечает, что дела по статье о свободе объединений (по которому ЕСПЧ принял решение в пользу авторов жалобы) не рассматриваются в приоритетном порядке в отличие от тех, которые касаются права на жизнь, «поэтому суд не двигал это дело в своем списке».
Юристы ждали решения ЕСПЧ, поскольку схожий закон об НКО-иноагентах есть, например, в Венгрии, говорит Гнездилова: «Другие страны тоже заглядываются на опыт России». Решение Страсбургского суда нужно, чтобы практика была оптимальной для пространства Совета Европы, считает она.