Порт открытой политики

Приморский край – регион, для истории современной российской политики очень знаковый. Как Екатеринбург – это родина региональных политиков-тяжеловесов, Ярославль – оплот и полигон оппозиционной непредсказуемости, Приморье ассоциируется с обаятельными «политическими пиратами».

Это, конечно, обусловлено особенностями региональной политики, в первую очередь столицы региона – Владивостока, который в конце прошлого века стремительно прошел путь от закрытого города оборонного значения до международного торгового хаба, своего рода «шелкового пути» товаров из Азии в Россию и обратно. В приграничном крае, где осталось много моряков и военных, начала стремительно формироваться и зарабатывать корпорация торговцев, и первое время растущий бизнес региона активно регулировался в том числе понятийными средствами.

Это надолго определило специфику региона: неформальные лидеры и неписаные правила часто становились первоосновой политических игр, соглашений и конфликтов. Приморская политика больше всего отвечает пресловутой формуле «схватка бульдогов под ковром – ничего не видно, только время от времени вываливается новый загрызенный насмерть пес».

Из последних таких перипетий можно вспомнить судьбу мэра Владивостока Игоря Пушкарева (2008–2017), который в силу не очень понятных внешнему наблюдателю факторов оказался в тюрьме на длительный срок. За коррупцию. Этап народных мэров, публичных политиков, у которых в активе была прежде всего народная любовь, закончился в регионе на Викторе Черепкове (1993–1994, 1996–1998).

В целом для Приморья характерен приход в политику людей с большим «авторитетом», больше известных не простому избирателю, а теневым игрокам. Евгений Наздратенко (1993–2001), а затем и Сергей Дарькин (2001–2012) были губернаторами из этого пула. Прервавший на один срок этот тренд Владимир Миклушевский (2012–2017), теперь ректор Московского политеха, так и не стал краю родным и понятным, его правление приморцы вспоминают без особых эмоций – был и был.

Во многом это объясняет, почему в кризисном 2018 году выбор федерального центра пал на Олега Кожемяко – опытный политик пользовался в крае уважением людей, это был достаточно понятный для местных элит человек, притом заслуживший доверие руководства страны после того, как успел побыть руководителем нескольких регионов. Выбор первого лица в крае всегда был сложным вопросом для Кремля.

Не зря приморцы говорят без особого негатива, но с некоторой ехидцей: «Пока Москва проснется, мы тут уже все решили». В этом смысле глава региона всегда был человеком между молотом федеральных задач и наковальней местной специфики, где приходится искать компромисс между влиятельными местными кланами, каждый из которых тоже обладает большими амбициями и, если решение не будет консенсусным, всегда может поднять «бунт на корабле». Именно поэтому Приморье идет вровень с Уралом в части популярности и востребованности медийных войн.

Если для других регионов выброс компромата – это некий крайний вариант развития конфликта, то для приморской политики это скорее обычный метод ее ведения, его используют не для мести, после неудачных переговоров, а прямо в процессе их ведения, для усиления договорных позиций. Дескать, если что, у нас за пазухой и не такое найдется. И при всем обилии кланов и несовпадении их интересов такие компромиссы в Приморье обычно удается находить во многом потому, что после 1990-х гг. никто не хочет серьезных конфликтов. И «папочка из сейфа» остается серьезным инструментом для гашения конфликтов.

Бывшие градоначальники Владивостока Пушкарев и Владимир Николаев (2004–2008) с их стремительными взлетами и «прерванным полетом» в виде уголовных дел и даже реальных сроков – это только верхушка айсберга. В тот период, когда любая судимость делала невозможным избрание депутатом, на местных выборах в крае даже крупные партии иногда сталкивались с проблемой набора кандидатов в списки – у многих ресурсных и статусных людей были такие прицепы из прошлого. Это общая для дальневосточников особенность, но в Приморье она проявлялась чуть ярче, потому что здесь сами неформальные лидеры шли во власть.

В последние годы в приморской политике все больше проявляется и даже продвигается федеральный тренд на декриминализацию политики, на появление модели классического политического представительства, когда интересы бизнеса агрегируют и артикулируют люди с хорошей репутацией. Поэтому все более востребованы политики вроде Виктора Пинского, которые, будучи плотью от плоти местных элит, могут понять и транслировать их интересы в Москву, но при этом еще и встроены в федеральную систему, что позволяет им гибко синхронизировать эти разнонаправленные векторы в региональной политике. В общем, стало спокойнее, но не скучнее. Стратегия игры уже не краткосрочная, за доступ к ресурсам, а длительная, на выстраивание региональных проектов, опыт чего у края есть, и успешный.