От медицины до экологии: когда в России наступит эпоха биоэкономики

Выступая на Форуме будущих технологий, которое состоялось 25 февраля 2026 г., президент Владимир Путин заявил, что уже сегодня биоэкономика – это гораздо больше, чем область научных знаний. По его словам, ученые и инженеры своими смелыми идеями уже формируют новую реальность. Что именно представляет собой биоэкономика? Как создавать новую модель промышленной инфраструктуры, которая будет способствовать быстрому экономическому и технологическому росту? Эти и другие вопросы эксперты обсудили в рамках деловой программы форума на сессии «Привлечение инвестиций в биоэкономику».

В ней приняли участие: директор департамента химической промышленности Министерства промышленности и торговли России Артур Смирнов, заместитель руководителя департамента инвестиционной и промышленной политики города Москвы Степан Коваленко, партнер технологической практики «Технологии Доверия» Анастасия Кабаева, генеральный директор «АстраЗенека» Россия и Евразия Ирина Панарина. Модератором выступил генеральный директор «Ведомостей» Игнатий Павлов.

Сделать рывок

Биоэкономика сегодня – это огромная отрасль, отметил Павлов в начале дискуссии. Объем мирового рынка составляет порядка $4 трлн. При этом сфера, которая включает в себя медицину, агропром, промышленность и экологию, растет по 10–15% в год. По прогнозам экспертов, к 2050 г. ее объем достигнет $30 трлн, добавил Павлов. «Россия обладает уникальным потенциалом в части биоэкономики. Около 17% всех мировых биоресурсов находится в нашей стране, и это создает огромный задел для развития данной отрасли», – подчеркнул модератор. Он также отметил, что объем российской биоэкономики на сегодня незначительный – порядка $2 млрд.

1 января в России официально стартовал новый национальный проект, который называется «Технологическое обеспечение биоэкономики», напомнил Павлов. К 2030 г. объемы производства продукции биоэкономики в стране должны увеличиться на 96%, а доля отечественных продуктов в потреблении – до 55%. Размер соответствующего рынка, по ожиданиям идеологов нацпроекта, в России к 2036 г. составит более 1 трлн руб.

Чтобы сделать существенный рывок в сфере биотехнологий, необходимы дополнительные инвестиции. Тем более, что в нацпроекте обозначены параметры бюджетных ассигнований: на 2026–2027 гг. в размере 2,8 млрд руб. – что больше похоже на посевные инвестиции, нежели на гигантскую стройку, подчеркнул Павлов.

В паспорте национального проекта сейчас 36 продуктовых направлений, объединенных в четыре укрупненные группы: микроорганизмы и культуры клеток, продукты микробного синтеза, продукты переработки растительного и животного сырья, а также средства производства для биоэкономики, сообщил директор департамента химической промышленности Минпромторга России Артур Смирнов. По каждому из этих направлений, представленных в детализированной карте технологической кооперации, предстоит найти либо потенциальных инвесторов, либо компании, готовые выстроить всю производственную цепочку. Смирнов подчеркнул, что этот перечень не является закрытым списком: если бизнес видит продукт, который не учтен, карта дорабатывается, реагируя на реальные потребности рынка. 

Проекты в сфере биоэкономики в России запускаются уже с 2015–2017 гг., заявил Смирнов. Минпромторг поддерживает их через механизмы постановления № 1649 и через инструменты Агентства по технологическому развитию. Среди проектов, которые уже реализованы с помощью господдержки, он назвал предприятия по выпуску лимонной кислоты, производство кормовых добавок, аминокислот и органических кислот. Отдельно спикер остановился на критической номенклатуре: это витамины, ферменты, органические кислоты, аскорбиновая кислота. По его словам, уже поддержано 30 НИОКР, 11 из которых вышли в серию. С 2024 г. реализуются проекты «Арника» на Дальнем Востоке (витамины D3), «Биоамид» (микроэлементные компоненты), а также проекты по флокулянтам и биоакриламиду. Стоимость таких НИОКР варьируется от 30 млн руб. до 500 млн руб. на срок три–четыре года.

Поддержка государства

Для научных учреждений работает постановление № 209, которое позволяет вузам и научным организациям получать гранты на создание и развитие Центров инженерных разработок (ЦИР), рассказал Смирнов. Благодаря этому механизму можно получить до 400 млн руб. на разработку технологических регламентов и закупку лабораторного оборудования. В этом году из девяти заявок будут отобраны три для создания ЦИРов, а в перспективе такие центры должны появиться по каждому из 36 продуктовых направлений, пояснил представитель министерства.

Помимо инструментов Минпромторга, существуют меры поддержки через Агентство технологического развития (постановление 208), фонды «Сколково» и РНФ. Смирнов уточнил, что эти институты развития имеют собственные бюджеты, не включенные напрямую в нацпроект, но с ними налажена синхронизация через совместный научно-технический совет.

Среди флагманских проектов по обеспечению технологического суверенитета страны представитель министерства назвал биокластеры глубокой переработки и микробного синтеза, эффективные методики переработки органических отходов, разработку инноваций для внедрения в производство пищевых ингредиентов, завод заквасок и пр. Среди проектов по обеспечению технологического лидерства – биосинтетические волокна, микробную углеродную фиксацию и пр. «Важно активно привлекать инвесторов из других отраслей. В том числе, вертикально интегрированные структуры нефтяных компаний, которые могут реализовать проекты замкнутого цикла, превращая отходы в ресурсы», – подчеркнул Смирнов. По его словам, задача Минпромторга состоит в том, чтобы создать сбалансированные условия поддержки в рамках 36 продуктовых направлений и показать инвесторам, что финмодели проектов будут рентабельны. 

Развитие биотехнологий в стране во многом зависит не только от федеральных, но и региональных мер поддержки. Главное, в чем может помочь Москва при запуске новых проектов, – это строительство качественной промышленной инфраструктуры, поскольку это самая дорогая составляющая в реализации любого проекта, подчеркнул Коваленко. По его словам, столица берет капитальные затраты на себя, активно строя инфраструктуру (здания, инженерные сети, дороги) под проекты в сфере микроэлектроники, фармацевтики и биотех. Фармацевтические направление пока развивается наиболее активно, добавил Коваленко: за последние пять лет практически все крупные холдинги построили и ввели в эксплуатацию свои фармзаводы на территории ОЭЗ «Технополис-Москва», благодаря созданию соответствующих условий.

В Москве также действуют офсетные контракты (госконтракты на закупку товара. – «Ведомости. Инновации и технологии»). Ими также активнее всего пользуются представители фармотрасли, отметил Коваленко. «Инвесторы экономят на строительстве корпусов и налоговых льготах, имеют также гарантированный сбыт, поэтому могут инвестировать в более глубокую локализацию и разработку собственных субстанций», – подчеркнул представитель столичного департамента. При этом город готов обсуждать офсетный контракт только в том случае, если продукция уникальна и без меры поддержки в виде гарантированного сбыта производство не появится. Помимо этого, в Москве действует Московский фонд поддержки промышленности и предпринимательства – аналог федерального ФРП. 

Отдельно Коваленко рассказал о новой инфраструктуре на территории «Сколково», где сейчас формируется портфель проектов, которые могут на комфортных условиях разместиться в новых помещениях. По его словам, инвесторам имеет смысл обсуждать с городом выбор площадок, подходящих по территориальному признаку и профилю, поскольку Москва придерживается кластерного подхода.

По словам Коваленко, мэрия готова предоставлять пилотные площадки для апробации любых самых смелых технологических решений. Около 30–40% таких проектов впоследствии находят реальное применение, а город становится либо заказчиком, либо партнером в реализации бизнес-проектов, заключил спикер.

ИИ как разработчик лекарств

Развитие биотехнологий сегодня невозможно без искусственного интеллекта (ИИ), что особенно прослеживается в медицинском биотехе. Сейчас появляются компании, специализирующиеся на создании нейролекарств, в штате которых нет ни химиков, ни биологов – только цифровые специалисты и дата-инженеры, рассказала Панарина. Эти специалисты пишут коды, анализируют данные и проходят все этапы доклинических исследований, чтобы потом передать результаты на дальнейших испытаний. Уже есть примеры, когда лекарства полностью разрабатывались с помощью ИИ, а клинические исследования заменялись цифровыми: один из таких препаратов от фиброза вышел на вторую фазу за 18 месяцев – это фантастический результат, отметила Панарина. При этом на вопрос, что является конкурентным преимуществом, учредительница такой компании ответила: обработанные данные. 

По словам Панариной, большая фарма сейчас стоит перед выбором: трансформироваться и перестроить процессы или проиграть конкуренцию. В «АстраЗенека» принята глобальная стратегия AI30 – к 2030 г. быть на 30% быстрее в разработке: от мишени к кандидату, за счет использования цифровых двойников и постепенного перехода на цифровые клинические исследования. Впрочем, полностью заменить традиционные разработки ИИ не сможет: гипотезы нужно проверять в лабораториях, вопросы токсикологии и требования регуляторов никуда не исчезают. Необходим симбиоз, подчеркнула она.

Говоря о возможностях в России, Панарина указала на значительный потенциал в работе с данными. Сейчас компания занимается созданием в Москве высокотехнологичной лаборатории по производству клеточных препаратов для персонализированной терапии. Это серьезные инвестиции, перенос технологий и создание целой экосистемы. Но для эффективной работы нужны данные: отбор пациентов, мониторинг результатов и пр. Здесь ключевой вызов – найти пути безопасно, без риска раскрытия персональных данных, делиться ими с индустрией. «Для настоящего прорыва в эту AI-эпоху нам важно, чтобы были найдены пути делиться безопасно, без риска раскрытия персональных данных, этими данными с индустрией», – заключила Ирина Панарина.

Ключевой барьер для частных инвестиций в биотех – отсутствие компетенций в масштабировании технологий, заявила партнер технологической практики «Технологии Доверия» Анастасия Кабаева. В России умеют проводить исследования и разработки и создавать продукт в единственном экземпляре, но переход в промышленную фазу, выстраивание цепочки производства и поставок, контроль себестоимости становятся настоящим препятствием. Инвесторы готовы вкладываться, но не видят инженеров и управленцев, способных запустить такое производство. Это государственная задача по выращиванию кадров, которая не решается быстро, посетовала спикер. 

Второй барьер – высокая капиталоемкость проектов и отсутствие гарантированного спроса. Дорогие деньги в России усугубляют ситуацию, но главное, что пугает инвесторов, – неопределенность с доходностью. Инструменты, обеспечивающие гарантированный заказ и понятную модель возврата инвестиций, выходят на первый план. Кабаева признала: даже на вопросы о средней доходности таких проектов консультанты пока не могут дать внятного ответа – логика инвестиций здесь абсолютно венчурная.

При этом индустрия в России уже существует: 50 научных институтов и более 250 предприятий. Но массового притока частных инвесторов ждать не стоит. В нынешних условиях в биотех пойдут либо крупные корпорации с избытком ликвидности, либо игроки с высоким аппетитом к риску, рассчитывающие на премию. Более гибкие инструменты привлечения частного капитала и популяризация отрасли могли бы изменить эту картину, резюмировала Кабаева.

В завершение дискуссии эксперты обсудили меры, которые могут стать стимулом для роста инвестиций в биоэкономику в 2026–2027 гг. Смирнов назвал главным инструментом Фонд развития промышленности, с помощью которого можно максимально быстро закупать необходимое оборудование. Коваленко указал на снижение ключевой ставки, которое уже разворачивает капитал в сторону промышленных проектов. Он также призвал упростить правовые механизмы для опытных производств – в биотехе законодательство часто не поспевает за технологиями. «Данные – это нефть для биотеха», – подчеркнула Панарина. Кабаева добавила два пункта: офсетные контракты и налоговые вычет для компаний при выходе на производственную мощность.