Владимир Сакович: «Критерий измерения лидерства – капитализация технологии»

После нескольких лет фокуса на импортозамещении российская технологическая политика смещается в сторону более амбициозной задачи – лидерства. О том, какие технологии формируют экономику будущего, почему капитализация становится ключевым показателем и как Россия может экспортировать собственные технологические модели, в интервью «Ведомости. Инновации и технологии» рассказал генеральный директор инвестиционной компании Sk Capital (группа ВЭБ.РФ) Владимир Сакович.

 – Технологическое лидерство – всегда немного не про сегодняшний день, а про завтрашний. Поэтому оно не отражается напрямую ни в выручке, ни в прибыли, ни в ВВП, так как, когда эти цифры точно известны (и проаудированы), они уже про вчера. Более правильным экономическим критерием измерения лидерства является капитализация той или иной технологии или компании. Это модель расчета экономического эффекта в будущем. 

К слову, в стране стоит задача удвоить капитализацию фондового рынка к 2030 г. Большинство экспертов сейчас сходятся в том, что фундаментом для этого роста станут именно новые технологические активы, так как потенциал роста компаний старой экономики ограничен.

Если взглянуть на современный мир, то, конечно, огромная часть капитализации скопилась в секторе информационных технологий с сильной ориентацией на искусственный интеллект (ИИ) – сегодня ИИ и технологии, его окружающие, формируют огромную массу капитализации в мире. Прежде всего это касается Западного полушария, но также с присутствием в Китае и России.

«ИИ пока недооценен с точки зрения реального внедрения»

– Второй класс технологий, который сегодня определяет многие экономические, политические и управленческие решения завтрашнего дня, – это технологии, сконцентрированные вокруг безопасности: все, что связано с защитой государств, отдельных секторов экономики и военным применением. Тут мы сейчас видим, что открываются огромные рынки в Европе, на Ближнем Востоке, которые задают тренд на развитие этих технологий.

Третий класс технологий, который на сегодняшний день во многом определяет будущее, – это технологии, связанные со здравоохранением, то есть с тем, что улучшает качество и продлевает жизнь людей.

Эти три направления во многом определяют движение технологического ландшафта. Сейчас в этих классах технологий накапливается огромный объем капитализации – это означает, что страны, инвесторы, изобретатели ожидают от этих технологий еще больших результатов, еще большего спроса на них.

Есть еще четвертое направление, которое было всегда, которое остается определяющим сегодня и которое будет актуально в будущем, – это энергетика: все, что связано с добычей и сохранением энергии. Потому что все те классы технологий, которые мы до этого упомянули, требуют энергии. И государства, которые смогут обеспечить себе долгосрочный доступ к дешевой, управляемой в тарифном плане энергии, сформируют серьезный фундамент для дальнейшего развития.

– Можно сказать, что тот же ИИ пока недооценен с точки зрения реального внедрения. Большинству людей уже очевидны те фундаментальные преобразования, которые агенты и другие продукты отрасли привносят в жизнь, но в то же время еще никто не может математически точно просчитать и структурировать влияние ИИ на экономику. В основном консенсус-прогнозы, в том числе и российские, сходятся на том, что ИИ на горизонте 10 лет имеет колоссальный потенциал.

Еще одно недооцененное направление – это беспилотные технологии. Пока они в рутинную экономику ни в одной из стран мира не внедрены. Но на горизонте 10 лет ожидается трансформация многих передовых экономик, которая и в технологическом, и в регуляторном плане сделает возможным массовое внедрение беспилотных технологий. Это связано с колоссальным повышением эффективности жизнедеятельности человечества.

«Конкуренция стран друг с другом – это способность «затащить» к себе корпорации»

– Технологическое лидерство формируется тремя игроками: стартапами, корпорациями и государством. Стартапы (или схожие формы организации научно-технической деятельности) позволяют быстро изобретать что-то новое, совершать ошибки, на базе этих ошибок менять технологическое решение и двигаться вперед. В эту когорту также можно отнести университетские лаборатории, если они организованы по принципу, позволяющему быстро и мобильно менять решения.

Корпорации, как правило, не изобретают, а масштабируют решения, созданные стартапами и университетами. Чтобы любая технология превратилась в технологию массового применения и стала основой для технологического лидерства, она обязательно должна быть масштабирована. Например, в стратегии группы ВЭБ.РФ и институтов группы до 2030 г. одним из важнейших направлений развития является технологическое лидерство. В его рамках, среди прочего, стоит задача создания технологических холдингов в стратегических отраслях с высоким экспортным потенциалом.

Государство задает правила и защищает участников рынка от внешней конкуренции и утечек технологий.

– Ключевая борьба транснациональных корпораций ведется за доступ к рынкам и за производство более конкурентных продуктов, которые на этих рынках будут продаваться. А конкуренция стран друг с другом – это способность «затащить» к себе, разместить у себя такие корпорации либо помочь им возникнуть и сохраниться на своей территории и в своей регуляторно-финансовой системе.

Поэтому, когда мы слышим, что мир находится в руках крупнейших транснациональных технологических корпораций, а не государств, то это лишь отчасти правда. Так или иначе, за каждой большой корпорацией стоят конкретные люди, являющиеся резидентами конкретных стран, стоят конкретные юрисдикции, в которых эти корпорации зарегистрированы и платят основные налоги. Поэтому нельзя говорить, что технологическое лидерство потеряло страновой окрас и приобрело только корпоративный.

– У нас такие корпорации исторически уже есть: например, это компании, работающие в сфере космических технологий, атомных, арктических. Есть и новые отрасли, которым отроду несколько десятилетий или даже лет, – это технологии, связанные с ИТ. Интересно, что это не только сами ИТ-технологии, но и опыт применения этих ИТ-технологий – в сферах государственного управления, логистики, розничных услуг.

Это тот опыт, где мы сегодня являемся одним из мировых лидеров. И экспорт не только самих технологий, но и этого опыта, вместе с регуляторикой и финансовой экосистемой, которые его сопровождают, –  тот путь, которым нужно двигаться, и, в принципе, ряд сегодняшних наших компаний двигается по нему.

Еще один класс технологий, в которых мы сейчас выглядим как один из мировых лидеров, – технологии вокруг сферы безопасности. В последние годы на них возник очень большой спрос. Российский рынок, разработчики, промышленность смогли оперативно ответить на этот спрос. И те технологии, которые появились у нас буквально в последние годы, позволяют сегодня говорить о технологическом лидерстве в этом сегменте.

Одним из направлений применений этих технологий безопасности являются беспилотники. Уже сейчас они могут применяться не только в безопасности, но и в решении большого количества логистических и сельскохозяйственных задач.

– Конечно, когда мы говорим про технологии безопасности, они включают в себя и технологии кибербезопасности. Но уже сегодня – и особенно в будущем – грань между киберугрозой и физической угрозой становится все менее явной, стирается. Даже объект, который может нанести вам физический ущерб (например, беспилотный летательный аппарат), может управляться через ИТ-системы и может являться сам по себе предметом для поражения через кибератаку. И в этот момент очень тяжело сказать, это была кибератака или физическая атака.

В кибербезопасности мы на сегодняшний день один из лидеров. Здесь в последнее десятилетие была очень эффективная кооперация государства как регулятора, корпораций, которые могли оперативно масштабировать решения, и молодых команд, стартапов, которые предлагали новые идеи.

– Тут, наверное, важно сделать отступление и сказать, что сама структура глобального рынка в последние годы начинает трансформироваться. Глобализация сделала некоторый шаг назад, идет определенный уровень деглобализации, связанный с появлением нескольких экономических, юридических и технологических полюсов.

Зона для развития России здесь – в первую очередь, технологии, которые наша страна может предложить своим геополитическим партнерам. Но это связано даже не с конкретными технологиями, а с моделями (в том числе экономическими) применения этих технологий и моделями их регулирования.

Экспорт из России того опыта, который мы формируем в последние годы, находясь под определенным внешнеполитическим давлением, имеет большой потенциал и, самое главное, спрос. Причиной этому является интерес многих государств к повышению своего технологического суверенитета, многие страны хотят снижать свою зависимость от иностранных технологий. Поэтому мы должны экспортировать не только технологии и продукты на их основе, но и всю отрасль, в которой та или иная технология применяется: разработка, производство этой технологии, структура регулирования и экономическая модель, как на этой технологии можно зарабатывать.

– Многие страны все-таки не обладают таким размером экономики или человеческого капитала, которые позволили бы воссоздать решение и в дальнейшем его эффективно самостоятельно воспроизводить, но они хотят иметь определенный уровень контроля за технологиями, которые применяются на их территории. Соответственно, обеспечение этого допустимого и для нас как экспортера, и для других государств как импортеров уровня контроля за нашими решениями – тот ключ, который позволит многим нашим технологическим отраслям в ближайшие годы двигаться вперед.

Экспорт одного продукта без адаптации к местной среде редко работает – выигрывают те, кто встраивается в локальную систему. Есть известная русская пословица «В Тулу со своим самоваром не ездят».

«Обеспечить стопроцентный технологический суверенитет во всех отраслях невозможно»

– Последние пять лет мы во многом были сфокусированы на импортозамещении, то есть именно на это были нацелены многие инструменты поддержки со стороны государства. Сегодня можно говорить, что этот опыт оказался успешным – в большом количестве отраслей мы обеспечили себе очень неплохой технологический суверенитет.

Обеспечить стопроцентный технологический суверенитет во всех отраслях невозможно – ни одна страна в мире сегодня такого себе позволить не может. Здесь, скорее, разговор о некоей достаточной эффективности. Во многом Россия, что могла, уже реализовала.

Сейчас мы движемся в сторону следующего этапа работы с технологиями, что очень четко видно в тех поручениях, которые даются правительством, и тех направлениях, о развитии которых говорит президент, – это обеспечение технологического лидерства. То есть это работа над теми технологиями и экосистемами, создающимися вокруг этих технологий, которые могут применяться не только в России и быть лучше, чем в других странах, а значит, смогут являться объектом экспорта.

– Одним из таких критериев тут как раз и является возможность экспорта и продажи товаров за рубежом. То есть нужна однозначная поддержка тех, кто занимается экспортом высоких технологий, в том числе через субсидирование налоговых ставок и иных форм.

Второй важный критерий – это сравнение наших технологических решений и разработок с передовыми международными. И здесь нужен фокус на поддержке тех, кто будет конкурентоспособен на международной арене.

Ресурсы у любой страны ограничены, поэтому стоит вопрос эффективного управления ими. И сегодня, судя по всему, мы находимся в стадии сдвига от поддержки импортозамещения к поддержке обеспечения технологического лидерства.

– Мы, в целом, хорошо развиваемся. Но можно еще многое сделать. Прежде всего, нам нужно сосредоточиться на увеличении горизонта планирования. Необходимо смотреть не на один-два года вперед, а на десять лет. Способность обеспечить взгляд на дальнюю перспективу для предпринимателей, для изобретателей, для инвесторов очень важна, потому что, когда мы говорим о технологическом лидерстве, то это, конечно, битва не за сегодня и даже не за завтра. Способность смотреть в послезавтра – необходимый критерий успеха.

Недостаточная культура принятия ошибок снижает скорость технологического развития. Русский менталитет не очень поощряет ошибки. И это многих людей отваживает от того, чтобы заниматься новыми технологиями, – сферой, где всегда есть риск ошибки. Названные две вещи скорее носят ментальный характер, чем регуляторный. Но нам всем нужно научиться лучше контролировать менталитет при трактовании даже существующей регуляторики.

– Похоже, мы увидим, что российские технологии применяются не только в нашей стране, но и у многих наших международных партнеров. Эти страны будут надежно опираться на те решения, которые Россия предлагает и поставляет. Финансовый ресурс, который мы сможем извлекать из такого сотрудничества, позволит стране продолжать свое технологическое развитие.

Я считаю, что у страны все только впереди в части вопросов технологического лидерства. Для решения многих задач просто необходимо время. Важно себе это время давать и не сходить с того пути, по которому мы движемся.