Михаил Жуков: «Через HeadHunter нанимают и уборщицу, и гендиректора»

Гендиректор HeadHunter объясняет, чем вызван успех компании на бирже и как меняется рынок труда и поиск персонала в России
Михаил Жуков, гендиректор HeadHunter /Андрей Гордеев / Ведомости

Весь год рекламный ТВ-ролик приглашает искать работу на сайте «хэхэ.ру». Звучит забавно, но это и есть рекламный ход HeadHunter – чтобы название запомнили широкие массы телезрителей. Через онлайн-сервис hh.ru ежемесячно ищут работу примерно 18 млн человек, и у него больше 200 000 корпоративных подписчиков-работодателей.

HeadHunter удивил многих, решившись в мае на первичное размещение своих акций на американской бирже NASDAQ, несмотря на антироссийские санкции. Это было первое IPO российской компании за два года и первое среди отечественных технологических компаний почти за шесть лет. Акционеры HeadHunter заработали при размещении $220 млн, биржа оценила всю компанию в $675 млн, а за два дня после IPO капитализация HeadHunter выросла почти на четверть.

В компании работает почти 700 сотрудников, многие из которых тоже нашли вакансию, обратившись на сайт hh.ru. Мы встречаемся с гендиректором HeadHunter Михаилом Жуковым в недавно обновленном офисе: за компьютерными столами можно и сидеть, и стоять, можно побеседовать, расслабившись на качелях, есть даже капсула для сна. Но компания живет в мобилизованном состоянии – Жуков гордится ее «боевым духом» и «адской паранойей» в вопросах конкуренции.

– Это ваше первое интервью «Ведомостям». Расскажите нашим читателям, как родился HeadHunter.

– Компанию создали два человека – Михаил Фролкин и Юрий Вировец. Это люди, которые работали в разных кадровых агентствах и в конце концов сделали свое – People You Need. В 2000 г. они придумали новый сервис: онлайн-базу белых воротничков для кадровых агентств. Он назывался тогда не HeadHunter, а National Job Club.

Через два года после запуска они решили не ограничивать себя рынком кадровых агентств как клиентов, а пошли фактически напрямую к корпоративному клиенту. Начали монетизировать этот сервис. В то время примерно в течение года были созданы все четыре традиционных сейчас джоб-сайта: плюс еще «Работа.ру», Job.ru и SuperJob.

Обратите внимание: в 2000 г. LinkedIn не было вообще, даже в идеях. Российский рынок начал собирать в той или иной форме, в том или ином масштабе базу резюме за несколько лет до LinkedIn. Когда я это говорю людям на Западе, у них просто культурный шок.

Бизнес пошел, но тогда это была скорее такая модная фишка – клиентов на нее было мало. Поэтому ребятам приходилось тратить свои деньги. Миша даже продал квартиру в какой-то момент, чтобы поддерживать бизнес, потом обратно ее же и выкупил. Чтобы развиваться, нужны были инвестиции. В 2007 г. на горизонте возник Юрий Мильнер, который тогда формировал портфель интернет-активов, и ему идея была понятна и близка.

– Вообще, есть впечатление, что российский рекрутинговый рынок вообще более технологичный и продвинутый.

– С культурологической точки зрения это, мне думается, результат отсутствия того, что называется legacy systems. На Западе машинные вычислительные процессы, компьютеры запустились с конца 1960-х, и к началу 2000-х у них такое огромное количество было сделано инвестиций в это железо, что надо было не 10 и не 20, а все 100 раз подумать, прежде чем отважиться сказать: все это списываем в утиль и движемся вперед. А в России, начиная почти с нуля, но используя богатый чужой опыт, мы сразу оказывались практически на одном уровне с мировыми стандартами.

Вы видите часть этого материала
Подпишитесь, чтобы дочитать статью