«Коронавирус ускорил цифровизацию экономики в 10 раз»

Содиректор Veon Каан Терзиоглу не собирается сокращать инвестиции в «Вымпелком»
Каан Терзиоглу, операционный содиректор Veon /Twitter

С марта у руля холдинга Veon, в который входят сотовые операторы в 10 странах, встал дуумвират: им управляют два содиректора, Каан Терзиоглу и Серджи Эрреро. Терзиоглу руководит бизнесом Veon в России и СНГ, а следовательно, и крупнейшим активом холдинга – российским «Вымпелкомом». Терзиоглу после ухода прежнего гендиректора «Вымпелкома», Василя Лацанича, даже пророчили в преемники, но в итоге он все же остался в амстердамской штаб-квартире холдинга. Тем не менее, как утверждают коллеги Терзиоглу, половину времени он проводит именно в Москве: «Вымпелком» не только большой, но и проблемный актив. Надо повышать качество услуг, качество обслуживания клиентов, признает Терзиоглу, – экономить на развитии компании он не намерен даже во время пандемии COVID-19 и кризиса, вызванного падением цен на нефть и курса рубля. О том, как отрасль связи переживает нынешний «идеальный шторм», Терзиоглу рассказал «Ведомостям».

– Сейчас мировая экономика погружается, возможно, в худшую со времен Второй мировой войны рецессию. Что это означает для телекоммуникационного рынка и есть ли у вас какой-то план действий в этой ситуации?

– Ясно, что коронавирус сильно повлияет на мировую экономику. Но нам нужно следить за трендами, а не за заголовками СМИ. Еще до коронавируса с мировой экономикой уже были определенные проблемы. Ограничения международной торговли, таможенный протекционизм, кризис с ценами на нефть – все это внесло свой вклад в возникновение той ситуации, в которой мы оказываемся.

Возможно, коронавирус – это своего рода звонок, чтобы мир вновь объединился вокруг одной платформы для свободной торговли и ускорения глобализации. Работая в телекоме, я чувствую себя в какой-то степени привилегированным, ведь коронавирус доказал, что интернет и сети – это главное средство к существованию сообществ, стран, людей и бизнесов.

С появлением коронавируса скорость цифровизации экономики возросла в 10 раз. Я видел забавную карикатуру, там был вопрос и несколько вариантов ответа. Вопрос был в том, кто сейчас возглавляет в вашей компании цифровизацию. А варианты ответов: а – генеральный директор, b – директор по информационным технологиям и с – коронавирус. Мы на протяжении многих лет говорили про цифровизацию, про удаленную работу, дистанционное образование, телемедицину. И вот мы здесь, без какого-либо выбора. Мы просто должны это сделать. Кризисы приходят и уходят. Но нам надо понять, что ситуация, которую мы с вами сейчас переживаем, изменит наше будущее фундаментально.

Цифровое неравенство, которое делило людей на тех, кто подключен, и тех, кто не подключен, исчезнет очень быстро.

Я думаю, в следующие 12 месяцев особенно вырастет уровень безработицы, а экономики ряда стран могут прийти в упадок. Но все эти изменения в конце концов сделают человечество сильнее и умнее. Мне кажется, влияние нынешних событий на общество будет сравнимо с последствиями Великой французской революции 1789 г. Я никогда не забуду своего университетского преподавателя, который спросил: «Каковы были последствия революции 1789 г.?» И сам ответил: «Пока что рано судить». Так, пока что рано судить о долгосрочных последствиях нынешнего кризиса, которые останутся с нами. Впрочем, я действительно верю, что человечество извлечет максимально возможную выгоду из кризиса. Я думаю, он по-настоящему позитивно повлияет на все источники креативных идей, возможно, станет катализатором мира и свободной торговли по всему земному шару. В прошлом людей могли обвинить в каких-то вещах из-за их национальности, вероисповедания или страны, из которой они происходили. Но для вируса разницы нет – он ко всем относится одинаково. Возможно, он создаст такую же модель мышления у некоторых лидеров государств.

– Что сейчас, из-за пандемии коронавируса, изменилось для бизнеса Veon глобально и в России? Какие бизнес-процессы перестраиваются, какие последствия происходящего вы предвидите?

– Я думаю, нам предстоит пережить беспрецедентную цепь событий. Ясно, что для человечества это первый подобный вызов, и в каком-то смысле вызов крайне эгалитарный. Мы видим, что с момента вспышки эпидемии в Китае сценарии развития событий везде очень похожи друг на друга. Предельно ясно одно: наша индустрия в очередной раз доказала, что она играет ключевую роль в существовании бизнеса, стран и простых людей. В большинстве стран – думаю, порядка в 80% стран, где мы работаем, – ввели режим полной изоляции, в оставшихся 20% – частичную изоляцию. Я бы отметил двух героев этого этапа истории человечества: работники здравоохранения и работники телекома. Наши инженеры, технические специалисты пытаются всеми силами повысить пропускную способность сетей, а также исправить возникающие при этом проблемы. В целом в России примерно на 15% возросло использование услуг голосовой связи, спрос на фиксированный интернет-доступ увеличился почти на 30%, а рост спроса на мобильный интернет составляет 10–15%. Хотя я должен отметить, что это только первые, краткосрочные последствия, и цифры могут быстро меняться. И это при всем том, что две трети наших торговых точек на улицах, к несчастью, фактически не работает. 

Первостепенным приоритетом для нас являлась безопасность и защищенность наших сотрудников. Мы организовали режим работы, при котором команды специалистов поделены на две части: 15% сотрудников находятся в офисе, в то время как 85% работают из дома. Конечно, в случае необходимости мы готовы вводить режим карантина для сотрудников, отправить их в медучреждения и подготовить им замену. Штаб-квартира компании в Москве, например, сейчас на 100% работает удаленно. 

Когда в Европе стали закрываться границы, 70 000 клиентов «Вымпелкома» находились в других странах. Мы сразу же связались с ними и подключили больше минут и гигабайтов, чтобы клиенты могли связаться со своими родственниками на родине. Мы также сделали бесплатными звонки на горячую линию Ростуризма. Кроме того, для наших абонентов в России мы сделали бесплатными звонки на горячие линии по теме коронавируса.

Мы следим за тем, чтобы наши местные производители и поставщики получали оплату своевременно.

Я также хотел бы отметить две самые лучшие практики, которые придумали в России и которые мы уже применяем в других странах. Одна из них – это наша система BeeFREE. Она позволяет работать удаленно без физического присутствия в офисе. И мы предлагаем ее не только нашим клиентам в России, но и всем нашим подразделениям. Другая важная практика из России – приложение «Куб!»: в нем есть ссылки на все необходимые сайты с госуслугами, которыми можно воспользоваться удаленно. Доступ в интернет при этом для клиентов «Билайна» не тарифицируется.

Чем похожи Россия и Турция

– Говорят, вы половину времени проводите в Амстердаме, половину – в Москве. Расскажите, чем вы занимаетесь в Veon, а чем – здесь, в Москве, в «Вымпелкоме»?

– Как вы знаете, я один из содиректоров группы компаний Veon. Veon работает в 10 странах. И в этих 10 странах живет 10% населения Земли. Мы входим в топ-10 телекоммуникационных компаний в мире. Почти половина нашего бизнеса находится в России, а следовательно, Россия действительно важна для нас. Поэтому половину рабочего времени я провожу в России, а все остальное время посвящаю Veon и другим нашим бизнес-единицам по всему миру. Я провел в России достаточно много времени. У меня в Москве фантастическая команда, с которой мне действительно приятно проводить время. Мы стали почти что семьей. Мы практически каждый день устраиваем видеозвонки, обсуждаем разные темы. Я наслаждаюсь временем, которое провожу в Москве, мне нравится местная деловая культура. Мне нравится, как работает мышление предпринимателей, конкурентоспособность рынков. И я рад быть частью команды «Билайна».

– В прошлом вы руководили крупнейшим в Турции сотовым оператором Turkcell. На ваш взгляд, где комфортней бизнесу сейчас – в России или в Турции?

– Если честно, мне одинаково комфортно и в России, и в Турции. И я с одинаковым энтузиазмом отношусь к обеим странам, потому что они обе имеют очень динамичную экономику, заботятся о благосостоянии своих граждан. Я также замечаю сходство в том, что лидеры наших стран рассматривают технологии как основной двигатель экономики. Так что я чрезвычайно рад, что у меня есть шанс быть частью российской телекоммуникационной индустрии. Меня особенно впечатляет развитие российской цифровой экономики. Россия – одна из тех стран, которым удалось создать достаточно много цифровых компаний, цифровых сервисов, начиная с Mail.ru Group и «Яндекса» и заканчивая стартапами, которые по-настоящему сформировали российскую экономику и увеличили ее конкурентоспособность. Так что я прекрасно себя чувствую и в Москве, и в Стамбуле. Сейчас, находясь в Амстердаме, я скучаю по тому времени, что проводил в Москве.

– В чем разница и в чем сходство политической ситуации в России и в Турции и как она сказывается на развитии бизнеса?

– Послушайте, вам правда не стоит обращать внимание на сегодняшние заголовки. Двум великим нациям удавалось сосуществовать на протяжении тысяч лет, и я думаю, что возможности, которые нам дает рынок, показывают, что только вместе мы будем сильнее. Поэтому, когда я рассматриваю возможности для бизнеса, я отбрасываю все, что касается политики, потому что политика работает в кратковременной перспективе. Люди, человечество, личности, бизнес иногда обладают способностью создать что-либо в долгосрочной перспективе и внести свой вклад в прогресс. 

– Как вы оцениваете сейчас перспективы интеграции Турции в Европу с точки зрения политики и бизнеса в свете того, что ее отношения с ЕС сейчас складываются не гладко?

– Откровенно говоря, мне нравится смотреть в будущее. И я не вижу в будущем вхождение Турции в Евросоюз как основной фактор политической или экономической динамики. Сегодня ключевой момент – это трансформация цифровой экономики, и нам нужно мыслить шире географических границ, даже если мы думаем о Европе.

«Вымпелкому» – российский менеджмент

– Как вы оказались в Veon? Вы работали с Turkcell, у руководства которой были конфликты со структурами «Альфа-групп». Как вы перешли на другую сторону?

– Как говорится, самая большая любовь начинается с небольшой доли внимания. Мои первые дни в Turkcell были весьма интересными, потому что сразу же после того, как я пришел в компанию, я сформировал коммуникационную стратегию, которая приближала нас ко всем нашим акционерам. Это серьезно помогло нам в Turkcell. На протяжении четырех лет я взаимодействовал с людьми, в крайней степени отзывчивыми к новым идеям и стратегиям. Думаю, эти взаимоотношения развились до такой степени, что я по-настоящему стал испытывать энтузиазм по поводу возможностей Veon. 

– Когда вы приходили в Veon, какие задачи ставили перед вами акционеры – в частности, в плане развития бизнеса в России?

– Очевидно, что основной целью является рост нашего бизнеса. И его развитие будет происходить по двум разным направлениям. Первое – это проникновение сетей LTE на рынки, где мы работаем, включая, конечно, российский рынок. А второе – это выход на смежные рынки, например финансовых услуг. У нас обширная база клиентов, и мы хотим обеспечить им быстрый, дешевый и надежный доступ к широкому спектру цифровых услуг. Так что нашей главной целью является не только развитие основного бизнеса, но и дополняющих его сервисов с учетом потребностей наших клиентов. Таким образом, мы сможем обеспечить стабильный рост в ближайшие 10 лет.

– Российские СМИ называли вас будущим генеральным директором российского «Вымпелкома». Что вы можете об этом сказать?

– В настоящий момент я содиректор группы компаний Veon, которая владеет «Вымпелкомом». Безусловно, я буду неотъемлемой частью «Билайна», поскольку для меня Россия как рынок и «Билайн» как компания крайне важны. Моя основная задача – удостовериться, что, пока я возглавляю Veon, у российской компании будет российский менеджмент, который поведет ее к успеху.

Каан Терзиоглу

операционный содиректор Veon
Родился 1 августа 1968 г. в Стамбуле. Окончил факультет бизнес-администрирования Босфорского университета
1989
аудитор, директор в Arthur Andersen
1999
управляющий директор, вице-президент Cisco Systems до 2012 г. В 2012–2019 гг. входил в советы директоров Teknosa, AkBank, Carrefour, ассоциации GSMA и др.
2015
гендиректор Turkcell
2019
операционный содиректор Veon
– 3 апреля Veon объявил о назначении Александра Торбахова новым генеральным директором «Вымпелкома» в России. Почему выбор пал именно на него? Как он поможет «Билайну» наверстать упущенные позиции? 

– Александр – талантливый менеджер с огромным опытом, который, я уверен, отлично справится с управлением «Билайном». Сейчас он в этой роли первые дни, и через какое-то время, думаю, сам расскажет, как он видит последующее развитие компании. 

Мы много общались с Александром перед его официальным назначением, и я знаю, что он настоящий фанат цифрового мира. То, что он и его команда сделали в Сбербанке, – впечатляющий пример цифровой трансформации в отрасли, от которой на тот момент никто не ждал такого прорыва. Сегодня сервисами p2p-переводов пользуется, наверное, большая часть россиян, и для них это абсолютно привычно. Александр сыграл важную роль в их создании.

В своей стратегии Veon фокусируется на росте основного бизнеса услуг связи, но также развивает и цифровые сервисы, отвечающие реальным потребностям наших клиентов. Уверен, что под руководством Александра мы увидим дальнейшее развитие этого направления в «Билайне».

– В последние годы финансовые и операционные результаты «Вымпелкома» не впечатляют. Чем вы можете это объяснить и что собираетесь сделать для их улучшения?

– У нашего бизнеса в России огромный потенциал роста. Мы будем фокусироваться на ключевых для нашего бизнеса сегментах и, конечно, ставить нашего клиента в центр всей нашей деятельности. 

Необходимо развивать качество услуг, качество доступа к ним. Для того чтобы соответствовать ожиданиям наших клиентов, эти сферы должны находиться в постоянном развитии. Это наша главная цель сегодня. И я думаю, что по мере нашего роста и взрывного сетевого строительства – взрывного как для России, так и всего мира – вы увидите, как мы вернемся к активному росту.

– В чем специфика ведения бизнеса в России? Чем она отличается от других стран, в которых присутствует Veon?

– Я считаю, что основные отличия относятся к разнице в структуре экономики. Россия проделала очень хорошую работу с точки зрения обеспечения суверенитета данных. Это благотворно скажется на российской экономике, потому что современная ситуация на рынке зависит уже не от нефти, а от способности обрабатывать данные. Россия и еще, наверное, Китай стали сегодня мировыми лидерами в сохранении суверенитета своих данных.

– Вы довольно часто в интервью говорите о цифровой трансформации, о превращении сотовых операторов в цифровые компании. А что для вас цифровая компания? Какими атрибутами она должна обладать, какие задачи решать?

– Если посмотреть на обычную телекомкомпанию, вы увидите, что отношения между абонентом и компанией ограничиваются в среднем 25 минутами в сутки. Очевидно, что в Турции по телефону говорят чуть дольше, чем в России. Но для цифрового оператора этих 25-минутных отношений недостаточно. 

Я считаю, что цифровой оператор должен быть частью каждой минуты жизни своего абонента. Поэтому если в сутках 1440 минут, то мы как оператор должны найти способ быть нужными нашим клиентам в каждую минуту этих суток.

Мы должны предлагать музыкальные услуги. Человек в среднем тратит около 48 минут в сутки на прослушивание музыки.

Мы должны предлагать услуги видео и ТВ. Сегодня люди тратят в среднем до полутора часов в день на просмотр видео и ТВ на своих смартфонах.

Мы должны задуматься о том, как обеспечить абонентам доступ к газетам, журналам и прочим СМИ на их устройствах.

Мы должны предлагать услуги по обеспечению безопасности, чтобы наши клиенты могли контролировать свои магазины, если они являются владельцами торговых точек, или свои дома посредством видеонаблюдения.

Мы должны предоставить услуги облачных сервисов, чтобы наши клиенты могли делать снимки и загружать их в фотоальбомы облачных хранилищ.

Весь этот спектр цифровых услуг становится необходимым набором, который мы будем предоставлять нашим клиентам.

Именно такую компанию я и называю цифровым оператором. То есть это провайдер, который может обеспечить каждую потребность своего клиента в каждую минуту его жизни.

И мне кажется, что сегодня мы ощущаем это как никогда. Мы вынуждены находиться дома и искать все в интернете: государственные услуги, медицинскую и образовательную информацию и т. д. Мы как оператор создаем платформу для связи с потребителем.

И кем бы мы ни выступали – прямым поставщиком цифровых услуг или посредником, мы планируем осуществлять цифровую трансформацию от телекомоператора к digital-оператору.

Veon Ltd.

телекоммуникационный холдинг
Акционеры (данные компании на 1 марта 2020 г.): LetterOne Михаила Фридмана и партнеров (47,9%), голландская Stichting Administratiekantoor Mobile Telecommunications Investor (8,3%), остальное в свободном обращении (43,8%)
Капитализация –  (NASDAQ) – $2,9 млрд
Финансовые показатели (2019 г.):
выручка – $8,9 млрд,
чистая прибыль (за вычетом доли меньшинства) – $621 млн
Число абонентов мобильной связи (на 31 декабря 2019 г.) – 212,4 млн
Основан в 1992 г. Предоставляет услуги мобильной и фиксированной связи в 10 странах под брендами Beeline (Россия, Узбекистан, Казахстан, Киргизия, Грузия, Армения), Kyivstar (Украина), Djezzy (Алжир), Jazz (Пакистан), banglalink (Бангладеш).

– У вас есть идеальный пример digital-оператора?

– Если посмотреть на операторов в разных странах мира, то можно увидеть, что некоторым из них удалось успешно осуществить эту трансформацию. Хорошим примером будет компания, которая мне хорошо известна, – Turkcell, во главе которой я стоял. Если взглянуть на клиентов этого оператора, то обнаружится, что они слушают музыку, смотрят ТВ, читают газеты и журналы, пользуются поиском и облачными сервисами именно на платформах Turkcell. 

– Где трансформация операторов в цифровые компании идет быстрее – в России или в других странах, где работает Veon?

– Я думаю, что Россия, несомненно, – один из лидеров цифровой трансформации. Россия – одна из немногих стран, у которой есть собственная поисковая система, социальные сети, у которой существует законодательство, регулирующее суверенитет данных. Все это позволяет говорить о том, что в России одна из самых быстро развивающихся цифровых экономик.

– Не секрет, что в России не решен вопрос с выделением операторам частот для 5G. Как развивать в России эту технологию? Какова возможная задержка с ее появлением на российском рынке?

– Мне кажется, что Россия более осторожна в этом вопросе. Не скажу, что процесс идет медленно, скорее осторожно.

С одной стороны, есть очень здравая идея создания общей платформы, на базе которой будет возможно развитие 5G. С другой стороны, есть определенная нерешительность в выделении необходимых частот для развития 5G. Но опять-таки не нужно основывать наши решения на текущих новостях. Я думаю, что то, с чем мы столкнулись сегодня, в корне изменит отношение к выделению частот не только в России, но во всем мире, особенно в том, что касается мобильного интернета. Каждая часть спектра, которая сегодня не имеет эффективного применения, становится упущением для экономики. И сегодняшняя ситуация, когда мы вынуждены оставаться дома, работать удаленно, показывает, насколько важно иметь стабильную, эффективную сеть.

И я уверен, что все страны будут учитывать эти новые тенденции при принятии решений и разработке стратегий. 

Veon не будет экономить в России

– Сейчас из-за падения курса рубля российские сотовые операторы готовятся к экономии. На чем вы будете экономить в России?

– Не думаю, что экономия – правильное слово, потому что у нас есть бюджет на этот год, и мы планируем использовать эти средства. Это процент от наших доходов. А, как вы понимаете, у нас доходы в рублях. При этом наши инвестиции в оборудование осуществляются в основном в другой валюте. Поэтому вряд ли слово «экономить» здесь применимо. Мы будем проводить определенное финансовое планирование. Однако, честно говоря, я не думаю, что это будет иметь такое большое значение в этом году.

Основная проблема этого года – это не вопрос инвестировать или нет. Вопрос в том, сможем ли мы осуществить эти инвестиции согласно графику. Это наша главная задача. Есть сложности с цепочкой поставок. Есть сложности с доступностью человеческих ресурсов для освоения инвестиций.

Поэтому не идет разговор об экономии средств. Мы как раз прикладываем все усилия, чтобы продолжать инвестирование согласно принятому плану на этот год. В этом наш основной приоритет. 

– Трудно ли развивать бизнес в странах СНГ? В частности, удалось ли преодолеть последствия коррупционных скандалов?

– В нашей компании очень сильная функция корпоративного управления и комплаенса. У правильного ведения бизнеса не так много альтернатив. У стран СНГ, в которых работает Veon, огромный демографический потенциал. И я заявляю с полной ответственностью, что в своей работе мы соблюдаем как морально-этические, так и нормативно-правовые стандарты. Мы очень рады работать во всех странах нашего присутствия. Эти государства прекрасно понимают значение прямых инвестиций и новых технологий, которые мы внедряем. Будучи компанией с листингом на Нью-Йоркской фондовой бирже, мы придерживаемся самых высоких стандартов ведения бизнеса.

– У «Вымпелкома» довольно крупный фиксированный бизнес в России. Как вы думаете, какова будет его судьба? Насколько сейчас вообще целесообразно его поддерживать?

– Когда я смотрю на наш бизнес, фиксированный и мобильный, я вижу, что они фактически дополняют друг друга. Будущее бизнеса будет зависеть от оптоволоконных сетей. Поэтому мы считаем, что наш фиксированный бизнес крайне важен, и продолжим инвестировать в его развитие. Мы будем вкладывать средства как в инфраструктуру оптоволоконных систем, так и в развитие мобильных базовых станций. Мы видим в этом прекрасную основу для здорового роста.

– В России власти сейчас говорят о введении бесплатного социального доступа в интернет. Насколько это коррелирует с мировым опытом и насколько серьезным обременением для компании станет это нововведение?

– Я упоминал о нашем приложении «Куб!». Его цель – предоставить доступ к социально значимым сервисам. Это государственные сервисы, сервисы помощи, потенциально – образовательные сервисы. Верю, что все это должно быть доступно каждому бесплатно, так что мы воплощаем эту идею. Я считаю, что некоторые государственные сервисы – не социальные сети, а платформы, которые необходимы обществу для базовой безопасности и взаимодействия с властями, – не должны быть платными.

– Некоторое время назад Veon представил свое универсальное приложение для пользователей – но проект не взлетел. Как вы считаете, почему?

– Мне кажется, важно использовать данные определенной страны внутри этой страны, а сам продукт должны создавать разработчики из этой страны. Я не думаю, что это правильный подход – производить что-либо глобально, а потом пытаться встроить это в конкретный рынок. Мы получили ценные уроки во время работы над приложением Veon. Мы поняли, что локальные возможности и решения, локальный контент будут наиболее важны для успеха. Мы собираемся сфокусироваться на преимуществах в сфере данных в России и преимуществах российской разработки, чтобы построить наши цифровые сервисы.

Открытый диалог

– Чем, на ваш взгляд, отличается корпоративная культура в России и в Турции?

– Я думаю, что в мире технологий, в цифровом мире смешение культур происходит практически повсеместно. В каждом успешном, более цифровизированном бизнесе вы увидите, что различия между корпоративными культурами исчезают по всему миру. Прозрачность, скорость, живость, новые модели труда наподобие удаленной работы – все это в России и Турции сходно.

– В какую корпоративную культуру вы сами больше верите? Как в Google или в жесткую, традиционную? Чего вы и ваши сотрудники придерживаетесь на работе? Есть ли у вас дресс-код?

– У нас нет никакого дресс-кода, но вся моя команда знает, что моя любимая одежда – водолазки. Мне в них комфортно. Не важно, ветрено на улице или морозно, воротник всегда защищает. Но культура, которую мы хотим развивать в своей среде, – это культура, которая все ставит под вопрос. Все говорят, что большие данные – это очень важно. Я тоже так считаю, однако более важно задавать глобальные вопросы, иметь возможность задавать вопросы и ставить под вопрос статус-кво. Иметь идеи и не бояться эти идеи выражать – это должно быть сутью нашей культуры. Вы должны помогать людям задавать вопросы и разрешить им ошибаться, но при этом никогда не позволять сдаваться. Так что, даже если они ошиблись, они попытаются исправить ошибку и будут пробовать снова и снова. Я думаю, что это та культура, которую мы хотели бы развить в «Билайне». И каждый раз, когда появляется вопрос или возражение, мы должны последовательно уделять этому внимание. Неудача – это нормально. Я думаю, что настоящий провал случается, когда вы перестаете пытаться. 

Иерархия – это пережиток прошлого. Вам не нужно носить галстук, чтобы выглядеть как бизнесмен. Важно вкладывать свой интеллектуальный потенциал в работу и выполнять задачи как можно лучше.

– Как вам работается с российскими сотрудниками? Приняли ли они вас, считают ли своим?

– Именно так. Мне нравится наш «Открытый диалог» – встречи с сотрудниками по средам. Мы начали собираться по средам, чтобы пообедать и поговорить друг с другом. Любой сотрудник «Билайна» может записаться на эту встречу с членами правления, главное – успеть зарегистрироваться на встречу, потому что количество участников мы ограничиваем, чтобы гарантировать внимание ко всем пришедшим. К сожалению, в последнее время приходится пропускать очные встречи, но мы все равно связываемся по интернету и открыто обсуждаем текущие проблемы. Это открытая среда, которой я по-настоящему наслаждаюсь, особенно когда отвечаю на вопросы молодых членов команды. Это всегда приятно и помогает мне держать руку на пульсе в отношении нашей компании и бизнеса в целом.

Стамбул, Москва и Амстердам

– Вы работали в Arthur Andersen. Расскажите, как это было? Какой опыт вы вынесли из этого?

– Да, я работал в Andersen 10 лет, с 1990 по 2000 г., в стамбульском, чикагском и брюссельском офисах. Я думаю, одна из наиболее важных вещей, которые я узнал в Andersen, была дисциплина ведения бизнеса. Нас обучали на практике ставить все под вопрос, смотреть на разные индустрии, понимать бизнес-процессы, ключевые показатели эффективности, драйверы бизнеса. Работая в Andersen и разбираясь в финансовых операциях, анализируя движущие силы работы в разных индустриях и странах, я многому научился в области бизнеса. Работа в Andersen – это все равно что получить докторскую степень в бизнесе. И я очень благодарен за годы своей работы консультантом по управлению в Andersen.

– Вы занимались разработкой беспилотных автомобилей. Почему вы решили этим заняться?

– Я верю, что каждая отрасль рано или поздно превратится в connected-индустрию. Все происходящее сегодня серьезно повлияет на сферу перевозок. Транспортные средства вне зависимости от того, перевозят они людей или грузы, будут подключены к интернету. Мы станем свидетелями того, как искусственный интеллект постепенно займет водительское место со множеством сенсоров, соединенных с миром. Автомобили будут связаны друг с другом, а информация о том, что они перевозят, станет чрезвычайно важной. 

Когда в Турции стало известно об автомобильном проекте, в рамках которого разрабатывался новый беспилотный электромобиль, мы, как оператор, подумали, что для нас было бы правильно инвестировать в него. Так мы сможем быть уверенными, что разработаем инструмент, который будет управлять этим бизнесом. Мы разработали программы искусственного интеллекта, которые обеспечили транспортным средствам навигацию. Я считаю, что для телекоммуникационных компаний действительно критично следить за каждой отраслью и искать нишу, в которую мы можем внести свой вклад и создать ценность для акционеров.

– На чем вы сами ездите?

– Сейчас в Амстердаме я езжу на Biro – это электромобиль размером чуть больше велосипеда. Он предназначен для двух пассажиров, и ему разрешено ездить где угодно, например по велосипедной дорожке.

– Где живет ваша семья, в Москве или в Амстердаме?

– Мы с женой живем в Амстердаме. Моя жена по происхождению гречанка, так что какое-то время мы жили в Афинах, затем провели некоторое время в Стамбуле. Но, как я уже упоминал, я провожу половину времени в Москве, и я надеялся привезти жену в Москву. Конечно, на данный момент путешествовать не так просто. Но как только это станет легче, я сразу же привезу жену в Москву.

– Вам нравится в Москве?

– Да, мне нравится Москва, и я должен признать, что за последние 10 лет Москва действительно стала красивым городом. Она была немного серой, но сейчас город наполнен светом и жизнью. Мне по-настоящему нравится разнообразие культур, которые уживаются в Москве. Отличная музыка, отличная еда, отличные кафе, музеи. Это действительно один из самых живых городов Европы.

– Не пробовали московский донер? Он сильно отличается от стамбульского?

– Нет, не пробовал. Я больше всего люблю грузинские рестораны. Мне нравится хачапури.