Алексей Федорченко: «История нас догнала»

В основе «Ангелов революции» – история Казымского восстания, вооруженного сопротивления хантов и ненцев коллективизации в 1931–1934 гг. У Федорченко к северным народам едут авангардисты, чтобы привить им коммунизм и супрематизм. Сценарий написал Денис Осокин, в чьих текстах фольклор причудливо переплетается с авторской фантазией. Но «Ангелы революции» устроены еще прихотливее, чем предыдущие фильмы Федорченко и Осокина «Овсянки» и «Небесные жены луговых мари». «Ведомости» расспросили Алексея Федорченко о документах и вымысле в «Ангелах революции».

– Советский авангард – эхо Серебряного века. Но закончился он как раз в 1934 г. Все, что появилось позже, считалось уже вредоносным. Я не случайно поставил на титры кантату Прокофьева «ХХ лет Октября», потому что я считаю, что это последнее авангардное произведение.

– Все началось с того, что детей стали забирать. Ханты возмутились и написали письмо. Приехала делегация. Они посоветовались с богами – боги сказали, надо пришельцев задержать. Потом боги сказали, надо их принести в жертву. Они так живут, это их мир, и туда соваться не надо. Я хотел, чтобы не было плохих и хороших. Просто у них цивилизационный конфликт.

– Существующие фотографии, конечно, использовались, я их просмотрел сотни. Демонстрации 7 ноября на Казымской культбазе. Награждение женщин нелепыми коронами ворошиловских стрелков – тоже с фотографии. Первый кадр – доска, на которой написано латиницей. Первый алфавит у хантов был латиница, но они об этом уже сами не помнят. На фоне этой доски стояли три поросенка – потому что там ставили спектакль «Три поросенка». Но я решил сделать их енотиками – все-таки московский режиссер ставит.

– Они из рассказов Дениса Осокина.

– Лоевский мой бессменный редактор на всех картинах, начиная с «Первых на Луне». Он у меня отвечает за смыслы, говорит, о чем я написал, о чем снял. Но в этой работе он был больше, чем редактор, несколько сцен он просто придумал.

– Консультант у меня есть всегда. На этой картине со мной работал режиссер-документалист Иван Головнев. Он много снимал в этом крае, его там хорошо знают. Я у него в фильме подсмотрел ритуал жертвоприношения, как целуют воздух. Сейчас я работаю над научно-фантастической картиной. И у меня консультанты астроном и психолог.

– Сегодня и чистой научной фантастики мало.

– Это не научная фантастика, это философия. А у меня внутри сценария восемь обучающих научных фильмов по 2–3 минуты – как сделать термоформирования, как перемещаться на другой конец галактики.

– Я снимал этот фильм в 2013 г. Сейчас его смотрят во всем мире через призму украинских событий, которых тогда не было, но которые вдруг возникли, потому что история нас догнала. Но, с другой стороны, все воспринимают его не только как русскую экзотику, но экстраполируют на свою историю. В принципе, знакомая всем народам ситуация.

– Пытался объяснить задачу – снять революцию без революции, северные народы без бубнов и чумов. Все очень пугались почему-то и отказывались. Пришлось самому, и я, конечно, оторвался – все, что приходило в голову, пытался осуществить. Может быть, одного стиля там и нет. Я очень люблю наивное искусство, коллекционирую его, считаю, что оно самое великое, поэтому много сцен в стилистике наивной живописи. Нарушена композиция, нарушена глубина кадра, цвета какие-то несочетающиеся возникают – все это оттуда.

– Она не скажу что большая. Но во всех странах, где я бываю, стараюсь на блошиных рынках что-нибудь покупать. Обязательно ищу какого-нибудь местного примитивиста, старика или старушку.

– У живых эти работы ничего не стоят, а потом налетают коллекционеры. Сейчас вот из Саратова я пять работ привез. За 11 000 их купил. Они все начинают рисовать лет в 60, когда на пенсию уходят.

– Игровую?

– Посвящу себя театру.

– Меня много куда звали, но я хочу со своей пьесой. Она сложная, многонаселенная. Библейский детектив от Самуила до Соломона – лет 80 отрезок. Главные герои – люди и много кукол.

– Да, я такой латентный Карабас-Барабас.