По тропкам русской преисподней

Николай Кононов – петербургский поэт и писатель, прославившийся романом «Похороны кузнечика» (2000), который в свое время увенчала премия Аполлона Григорьева и приютил букеровский шорт-лист.

В силу естественных ли ограничений жанра (краткий объем), осознанного ли стремления автора к афористичности и лаконизму, но премированный рассказ получился хорошим – не менее тонким, чем другие прозаические тексты Кононова, но, пожалуй, более содержательным и внятным.

«Аметисты» посвящены особому человеческому подвиду – условно его можно назвать «питерская культурная дама родом из коммуналки», – описанному Кононовым с убийственной язвительностью и точностью. Но и сочувствием. Дама, оказавшаяся попутчицей героя, глядя на серо-лиловый пейзаж за окном, полночи душит его стихами Анненского и Заболоцкого о «непорочном слиянье», восхищается «потрясающей «Жизелью», виденной в Мариинке тысячу раз, но злобно шипит потребовавшей тишины соседке: «А ну-ка, сука, заткнитесь. Надо же, блядь какая!» И постоянно поминает о сыне Ярополке, которого рассказчику даже доведется увидеть.

Кононов написал о бездне русско-советской пустоты, порожденных ею жутковатых тенях, но бездне и тенях принятых, осознанных как неизбежность и данность. Его соседи по шорт-листу написали, в общем, о том же – звучном русском аде, однако с ужасом, а не примиренностью мудреца. По тропкам русской преисподней блуждает и автослесарь Глебов, пожелавший изменить свою судьбу (Всеволод Бенигсен «Глебов-младший»), и веселый выдумщик Леха («Куртка Воннегута» Ксении Драгунской), и учительница Е. С. (Анна Матвеева «Обстоятельство времени»), и герои рассказа Леонида Юзефовича «Поздний звонок».

О выборе лауреата можно спорить, но бесспорно то, что премия Юрия Казакова – не самая громкая, не самая известная, зато она фильтрует образцовую прозу, небольшие шедевры, написанные с памятью о ценности стиля, языка и смысла.