Резервы: Третий вариант конверсии придется отложить

Огромное исследование «Союз LTE» сделал как раз к историческому решению 8 сентября 2011 г. (заседание ГКРЧ по вопросам частотного регулирования, где, в частности, рассматривался вопрос об использовании радиочастотного спектра радиоэлектронными средствами стандарта LTE и последующих его модификаций.– «Ведомости»). Оно не просто рассматривало вопрос частотного регулирования, а было увязано с тем, сколько у нас есть частот, каким образом мы их можем использовать. Но это только одна часть. Мне хотелось бы, чтобы мы, когда говорим о частотном регулировании, не рассматривали частоты как абстрактную вещь: <...> нашли какие-нибудь свободные спектры – давайте их на конкурсе разыграем. А дальше что? Можно и по одному мегагерцу раздать всем участникам рынка, а потом ждать, пока рынок консолидируется и те, кто получил частоты, радостно перепродадут их крупным игрокам. Это модель, которую мы видели на протяжении развития понятия частотного регулирования. Хотелось бы, чтобы частотное регулирование было привязано к рыночному регулированию – подо что будут использоваться эти частоты.

Есть немаловажный момент, который необходимо учитывать: экономика связи в Российской Федерации сильно отличается от экономики связи в других странах. Мы идем своим путем. И бизнес-кейсы, которые работают в Европе, Америке, в Индии или в Китае абсолютно не работают у нас. Во-первых, потому что у нас большая протяженность и у нас совершенно другой CAPEX на базовую станцию в среднем по сетям. И второй момент: у нас плотность населения сконцентрирована не так, как в Европе или в Америке и тем более в Китае или в Индии, – у нас достаточно низкая плотность населения на 1 кв. м.

Показательный пример – как происходило с третьим поколением связи. Вы знаете, что сетями второго поколения практически все населенные пункты в Российской Федерации – 95% – покрыты. До этого использовались частоты двух диапазонов – 900 МГц и 1800 МГц, нижний ресурс – под покрытие, верхний ресурс – под емкость. Взяли третье поколение – вырвали один кусок 2,1 ГГц, распределили его по конкурсу. Что на сегодняшний день имеем? У нас нет покрытия, даже близко сопоставимого со вторым поколением. И сроки окупаемости сильно удлинились. Сети LTE во всех странах развиваются как эволюция существующих сетей. Практически нет примеров, чтобы конкурсы или аукционы выиграли какие-то компании, которые с нуля кинулись строить LTE-сеть. Необходимо уже иметь инфраструктуру, которая позволит предоставлять услуги следующего поколения.

Поэтому эпохальным в решении ГКРЧ было то, что действительно мы посчитали рынок и показали: для того чтобы операторы предоставили качественную услугу; для того чтобы обеспечить и государственные задачи, и рост трафика, необходимо, по методике Международного союза электросвязи, рассматривать спектр, который значительно превышает тот, что на сегодняшний день смогли выдать по конкурсу. И на сегодняшний день у нас для сетей четвертого поколения уже по тому же решению ГКРЧ частотный ресурс выдан шести операторам. Шесть игроков – это много или мало? В течение какого периода может произойти возврат инвестиций? Много или мало, чтобы развитие сетей шло такими темпами, когда операторы могли бы обеспечить пропуск лавинообразно растущего трафика от пользователей.

И здесь, конечно, немаловажное значение имеет нижний диапазон, который в третьем поколении как раз отсутствовал, а в четвертом поколении наконец появился. И первый частотный диапазон, о котором мы говорим, – это 791–862 МГц, по конверсии которого сейчас операторы ведут работы.

Нужно ответить, что такое вообще конверсия, потому что все по-разному понимают это слово. Конверсия подразумевает возможность использования этого диапазона, несмотря на проблемы. То есть задача операторов – не конверсия ради конверсии: расчистить диапазон и когда-то по возможности его построить. Задача операторов связи – построить сети связи LTE в соответствии с планами развития и с готовностью рынка: с готовностью терминальных устройств, с готовностью населения платить за эти услуги.

И здесь нужно заметить, что лицензии у нас выдаются на определенный период – 10 лет, а лицензионные обязательства предписывают операторам построить сети во всех субъектах Российской Федерации в течение следующих семи лет. И, соответственно, все проблемы должны быть решены к седьмому году действия лицензии. А, например, на один из вариантов конверсии – перевод РЭС в другой диапазон, по оценкам Минобороны, потребуется от 10 до 13 лет, то есть это явно не вписывается в лицензионные условия. Понятно, что операторам в этом случае нужно будет в первую очередь реализовывать конверсию первыми двумя способами – ЭМС и дооборудование средств. И параллельно заниматься подготовительными вопросами, чтобы в течение 10–15 лет перевести средства в другой диапазон именно в том объеме и в том конкретно частотном спектре, а может быть, даже в отдельных субъектах РФ, где это необходимо оператору связи для развития его сетей.

Операторы связи разобрались с приоритетами

Олег Сальманов, модератор, старший корреспондент отдела технологий и телкоммуникаций газеты «Ведомости»: Министр связи Никифоров говорил год назад, что, по его мнению, конверсия диапазона 791–862 может пройти за два года. Вы знаете, исходя из чего он делал такие оценки, и действительно ли это возможно? Гульнара Хасьянова: Если рассматривать первый и второй способы конверсии, то, безусловно, в течение двух лет это можно сделать. Если это третий способ, перевод РЭС (радиоэлектронных средств), то это, конечно, больше 10 лет. Олег Сальманов: А есть какие-то оценки, сколько, собственно говоря, если конверсия способом электромагнитной совместимости или модернизации военных средств, – какую территорию можно при этом покрыть. И тогда насколько остро стоит проблема перевода военных средств в другие диапазоны? Гульнара Хасьянова: Это будет понятно из опыта эксплуатации этих сетей, поскольку технология новая и рынок терминалов еще сильно не разогрет – соответственно, пользователи будут набираться постепенно. И уже в зависимости от объемов операторы будут планировать то количество частотного ресурса, который им нужно под увеличивающиеся объемы трафика. И тогда уже можно планировать, какой частотный диапазон нужно будет освободить. Виктор Кириков, руководитель департамента взаимодействия с организациями транспорта и связи компании «Транстелеком»: Первая задача частотного регулирования – обеспечение конверсии, и я хотел просто добавить, что это главная задача не операторов, а регулятора. И исходя из таких пессимистических прогнозов, которые сделала уважаемая генеральный директор «Союза LTE», может быть, есть необходимость все же рассматривать технологическую нейтральность не только в отношении диапазона 1800 МГц, а и всех остальных тоже. Чтобы операторы сами имели возможность понимать, в каком диапазоне какие технологии они могут использовать. Олег Сальманов: Диапазон, о котором шла речь, то есть 791–862, нижний диапазон LTE и тот, который еще ниже (690, по-моему), – он был распределен на конкурсе нерасчищенным и впервые с тем условием, что операторы сами должны финансировать и сами должны фактически расчищать его. С тех пор прошло полтора года, но так и не был выработан механизм того, как это все будет происходить. В связи с этим вопрос: может, следующие частоты все-таки так не стоит выдавать? Гульнара Хасьянова: Мы в течение примерно полугода вели активное взаимодействие со всеми заинтересованными участниками и определились – у нас было два варианта, каким образом решать эту проблему. Первый вариант был предложен «Союзом LTE», и он полностью соответствовал условиям решения ГКРЧ от 8 сентября, где прописывалось, что Минобороны выступает заказчиком, операторы – временным объединением выступают исполнителем и на основании заказа Минобороны проводят процедуры по заказу соответствующего оборудования и осуществляют поставку. Такая формулировка звучала в решении ГКРЧ. И в соответствии с этим был подготовлен план мероприятий – достаточно обширный документ, который затрагивал все стороны этого процесса. Это достаточно сложный процесс в связи с тем, что он затрагивал изменение действующего законодательства, в том числе по вопросам гособоронзаказа. Был определен исчерпывающий перечень документов, которые необходимо создать и подписать, чтобы провести конверсию таким образом. В ответ на него министерство связи предложило облегченный вариант с тем, чтобы не затрагивать в госзакупках и в гособоронзаказе механизмы, при которых возмещение [операторам] идет через плату за радиочастотный спектр. Несколько менее прозрачная процедура – каким образом операторы связи, платя за спектр, могут оценить, в каком объеме идет поставка и за какие средства, но это вариант, который можно было обсуждать. То есть у нас на сегодняшний день есть две модели, по которым можно провести дальнюю конверсию. Но вопрос даже не в том, чтобы сейчас немедленно приступить к одной или другой модели, к подписанию документов, а вопрос – определиться о необходимости количества средств и в какие сроки нужно проводить вот эту большую конверсию. То есть до какого времени частотного спектра, расчищенного первыми двумя способами (электромагнитной совместимостью и дооборудованием), хватит для того, чтобы удовлетворить операторов связи в емкости сетей. Олег Сальманов: Военные выступают за третий способ перевода в другие диапазоны или нет? Гульнара Хасьянова: Как известно, чем больше денег, тем больше желающих поучаствовать в процессе. Понятно, что их много. Но операторы в этом году уже начинают сдавать LTE, и в течение семи лет они обязаны предъявить сети во всех субъектах Российской Федерации. Так что даже если мы сегодня подпишем чисто третий вариант, то операторы не смогут воспользоваться плодами этой конверсии и обеспечить выполнение лицензионных условий. Поэтому по-любому им нужно заниматься первым и вторым способом, и они для операторов сейчас являются приоритетными. А по результатам исполнения уже будет понятен объем, сроки – чтобы заниматься уже третьим вариантом. Объем будет понятен где-то через год-полтора. Исходных данных для третьего варианта на сегодняшний день недостаточно, чтобы подписывать какие-либо документы.