Более трех недель никто, включая родных и близких, не знает о местонахождении Надежды Толоконниковой. Понимающие систему люди объясняют: нет, ее не убили, просто так у них принято. Так они перевозят сотни тысяч заключенных по стране: долго, неоправданно далеко, с многочисленными остановками в пересыльных тюрьмах и почти всегда в строжайшем секрете от томящихся в неведении родных и близких. Это такой бытовой, рутинный садизм системы.
Американка Катрина целый год общалась с семилетней российской девочкой с синдромом Дауна и была готова ее удочерить, но не успела: сначала перенесли суд, потом приняли запрещающий американское усыновление закон. Сегодня она пытается найти российскую семью, которая возьмет девочку к себе или хотя бы будет раз в месяц навещать: ведь она такая хорошая и может учиться в школе. А директор детского дома, получая письма из Штатов, еле сдерживает слезы: почти за 40 лет работы с детьми-инвалидами, говорит он, только три российские семьи забрали его воспитанников, так что шансов у ребенка на семью почти нет.
Депутаты Госдумы тем временем работают над ужесточением наказания педофилам: речь идет о пожизненном заключении, а также выводе таких дел окончательно из-под юрисдикции суда присяжных. Как судят профессиональные судьи, мы знаем: Владимир Макаров, обвиненный в развратных действиях в отношении собственной дочери на основании негодной экспертизы и заказного полиграфа, сидит уже четвертый год; за него боролись правозащитники и журналисты, в том числе из государственных СМИ, о его невиновности известные юристы писали книги.
Еще один «педофил», в чьей невиновности не сомневались оперативники и следователи, дважды закрывавшие дело за отсутствием события преступления, отбывает третий год из 10 лет заключения в колонии строгого режима. Свой срок до конца он вряд ли досидит: у пережившего два инсульта и страдающего сердечной недостаточностью Армена Багдасаряна растет опухоль гипофиза. Медкомиссия признала, что болезнь входит в правительственный перечень заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, но добавила: «Однако степень развивающихся осложнений не достигает критериев, указанных в постановлении».
Один из двенадцати обвиняемых по Болотному делу - Сергей Кривов голодает более 50 дней, в зале суда он уже не встает, а на вопросы о его самочувствии адвокат отвечает «пока жив». До этого на глазах у всей страны Михаила Косенко - человека, которого не могли узнать потерпевшие, осудили и отправили на принудительное психиатрическое лечение. Сейчас родственники обвиняемых попросили Путина «как человека и отца» вмешаться в процесс и восстановить справедливость. Но шансы на то, что Путин услышит, еще ничтожнее, чем шансы детей с синдромом Дауна, не попавших в Америку, на скорейшее усыновление в России.
Все вышеперечисленное хорошо укладывается в образ «апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества», который хотел показать художник Павленский, когда прибил свою мошонку к брусчатке на Красной площади. Акция вызвала много дискуссий - к сожалению, больше о техническом исполнении и психическом здоровье художника, чем о смысле показанного.
Не удивительно, что многих шокируют покалеченные гениталии Павленского. Удивительно и страшно то, что мало кого шокируют покалеченные судьбы.