Авто
Бесплатный
Александр Губский
Статья опубликована в № 3107 от 23.05.2012 под заголовком: «Мы запустили маленький снежок, который превратится в большой снежный ком», - Лука ди Монтедземоло, председатель правления Nuovo Trasporto Viaggiatori, президент Ferrari

Лука ди Монтедземоло: «Мне не нравилась железнодорожная монополия в моей стране»

Лука ди Монтедземоло рассказывает, зачем он и его партнеры решили вложить 1 млрд евро в частную железнодорожную компанию, почему он ушел из Fiat и что его объединяет с Виктором Вексельбергом и Олегом Дерипаской
С.Портер / Ведомости
1973

помощник Энцо Феррари и менеджер гоночной команды Maranello

1977

старший вице-президент Fiat Group, отвечающий за внешние связи

1981

гендиректор Itedi (управляла активами Fiat в издательском бизнесе)

1984

гендиректор Cinzano International S.p.A.

1986

глава оргкомитета Кубка мира по футболу (1990 г.)

1991

президент Ferrari S.p.A.

2006

председатель правления NTV

Маркизы без титула

Лука Кордеро ди Монтедземоло – представитель старинной дворянской семьи, но свой титул, маркиз ди Монтедземоло, он не использует: «Не думаю, что это важно». Не использует его и старший сын, Маттео: «Если дед его не использует, отец не использует, то для меня это просто невозможно», – смеется он.

Nuovo Trasporto Viaggiatori

Железнодорожный оператор. Основана в 2006 г. Подвижной состав – 25 скоростных поездов. Акционеры: основатели компании Диего делла Валле, Джанни Пунцо и председатель совета директоров Лука ди Монтедземоло (контролируют 33,5%), Intesa SanPaolo и SNCF (по 20%), Assicurazioni Generali (15%), Алберто Бомбассеи и Изабелла Сераньоли (по 5%), управляющий директор Джузеппе Скьярроне (1,5%). Финансовые показатели (2010 г.): выручка – 4,5 млн евро, чистый убыток – 20,7 млн евро.

Ferrari

Производитель спорткаров и гоночных автомобилей. Основана в 1928 г. Энцо Феррари. Крупнейший акционер – Fiat S.p.A. (90%). Финансовые показатели (2011 г.): выручка – 2,25 млрд евро, операционная прибыль – 318 млн евро, Продажи (2011 г.) – 7044 автомобиля.

За рулем в Москве

«Вчера я сам вел Ferrari FF из аэропорта в центр Москвы, и мне было очень приятно, с каким интересом люди смотрели на машину, – рассказывает ди Монтедземоло. – У нее еще и очень необычный цвет: мы сделали новый красный, который чуть темнее нашего традиционного – он не такой броский и очень глубокий. Мой Ferrari FF в Италии – белый; до этого все мои Ferrari были красные, но в этот раз я решил выбрать белый». Ведомости

Оставив в 2010 г. пост председателя правления Fiat, Лука ди Монтедземоло недолго оставался в стороне от большого бизнеса: в конце апреля этого года в Италии начали курсировать поезда Italo – первые частные скоростные поезда в Европе. В компанию Nuovo Trasporto Viaggiatori, призванную разрушить монополизм государственного железнодорожного оператора Trenitalia, ди Монтедземоло и его партнеры – частные инвесторы и компании – вложили более 1 млрд евро.

Со временем это должно стать крупнейшим бизнесом ди Монтедземоло. Но пока самым важным проектом предпринимателя остается Ferrari – компания, которую ди Монтедземоло возглавляет более 20 лет. Под его руководством одна из самых знаменитых автомобильных компаний в мире преобразилась: стала прибыльной, радикально расширила модельный ряд и в разы увеличила продажи, вернулась в число лидеров автомобильных гонок в классе Formula 1.

Ди Монтедземоло также удачливый венчурный инвестор: компания Montezemolo & Partners управляет двумя фондами объемом более полумиллиарда евро, а среди их вкладчиков, по словам ди Монтедземоло, – Виктор Вексельберг и Олег Дерипаска. Фондам среди прочего принадлежат такие известные люксовые бренды, как Poltrona Frau (мебель) и Ballantyne (одежда и аксессуары).

Так что в свой очередной визит в Россию Лука ди Монтедземоло за полтора дня должен был успеть очень многое: встретиться с представителями дилера Ferrari в Москве, принять участие в открытии бутика Ballantyne в ГУМе. «Плюс я хочу встретиться со своими российскими друзьями, чтобы лучше понимать, что происходит в России, – Россия очень важна для нас», – говорит предприниматель. В этом плотном графике ди Монтедземоло нашел время и для интервью «Ведомостям». В разговоре также принял участие его сын, гендиректор Montezemolo & Partners Маттео ди Монтедземоло.

Конкуренция с монополистом

– Почему вы решили вступить в конкуренцию с Trenitalia и создать Nuovo Trasporto Viaggiatori (NTV)?

– (Смеется.) Потому что мне нравятся вызовы! И мне не нравилась железнодорожная монополия в моей стране.

У нас фантастические поезда: огромные окна, отличная отделка интерьера, что для Италии очень важно. Есть три класса: Smart, First, Club, если мы путешествуем вчетвером, можем занять целое купе и работать там.

В вагонах бесплатный WiFi и спутниковое телевидение. Средний возраст сотрудников – 28 лет, есть в том числе и русские, потому что мы хотим обслуживать людей всех национальностей. Скорость – 300 км/ч, но в вагонах тишина, поскольку поезда самые современные.

Италия прекрасно подходит для железнодорожного сообщения (за исключением Сардинии и Сицилии): вы можете добраться из центра Болоньи в центр Милана за 50 минут! И наши цены очень конкурентоспособны! Возможно, изначально люди думали, что это будут люксовые поезда с очень дорогими билетами. Но ничего подобного: из Рима до Флоренции можно доехать за 20 евро.

– И какова была реакция Trenitalia, когда Italo совершил первый рейс?

– У Trenitalia очень сильная монополистская культура, и, конечно, перед нами красную дорожку они не расстилали. Кстати, благодаря нам, т. е. конкуренции, Trenitalia уже значительно улучшила качество своих поездов. Ну а мы пока еще очень молоды – первый поезд пошел в конце апреля.

Честно говоря, я ожидал, что наше правительство займет более активную позицию. Они очень много говорили о развитии конкуренции, но в нашем случае мы большой поддержки не ощущали.

– Я жду того дня, когда вы пустите скоростной поезд между Флоренцией и Сиеной, где живут мои друзья.

– Это то, к чему я призываю политиков: они должны открыть рынок региональных перевозок для конкуренции! Это касается не только туристических направлений, но и севера Италии. Это должно стать следующим шагом. Будущее Италии – в развитии конкуренции, и это касается не только скоростного железнодорожного сообщения. Это хорошо для потребителей, для работников, для туристов – для всех.

– Сложно было убедить ваших друзей и руководителей компаний вложиться в проект NTV?

– Не так сложно, как я думал. Запуск нашего поезда – самое важное событие в железнодорожной индустрии Италии за последние 15 лет. Обратите внимание: там нет ни одного евро государственных денег – только частные! У нас отличная команда инвесторов: банки, страховая компания, частные предприниматели... Думаю, что это отличный пример того, как группа энтузиастов инвестирует в будущее страны (к сожалению, это единственный солидный пример за многие годы). Сейчас это и очень важный пример психологически. И потому я был удивлен и разочарован, что [правящая] коалиция прохладно приняла событие – по-моему, это могло бы стать хорошим промоушеном [и для политиков].

– Вы предсказывали, что NTV займет 25% рынка высокоскоростных перевозок в Италии к 2014 г., будет перевозить 8–9 млн пассажиров в год и выйдет на окупаемость в том же году. То есть NTV станет вашим крупнейшим бизнесом?

– Да. Но это рискованный бизнес, поскольку мы поставили себе очень четкие цели по продажам и рентабельности – достичь их будет непросто. Главная проблема – экономический кризис, поскольку наш бизнес-план составлялся в 2008 г. в другой ситуации. Но я не превратился в пессимиста. Для меня это были большие инвестиции, и я верю в перспективу: мы запустили маленький снежок, который с либерализацией локальных железнодорожных перевозок должен превратиться в большой снежный ком.

Семейный бизнес

– Ваш старший сын Маттео работал в Лондоне в банке Goldman Sachs. Как вам удалось его убедить вернуться в Италию и присоединиться к семейному бизнесу Montezemolo & Partners?

– Само решение создать эту компанию появилось у меня из-за Маттео. Однажды я позвонил ему в Лондон, было два часа ночи, и спросил: «Что делаешь?» «Работаю», – ответил он. Я сказал: «Не лги мне – в такое время ты должен быть в ночном клубе, а не на работе». «Нет, я правда работаю. Мне нравится работать на Goldman Sachs, но я бы с еще большим удовольствием работал на себя, а не на других», – сказал сын. И тогда я собрал нескольких итальянских друзей, и мы сделали фонд Charme I. Я был очень горд, что по прошествии времени все эти инвесторы согласились вложиться и в новый фонд Charme II, который я решил сделать «международным клубом». В нем также представитель королевской семьи Абу-Даби шейх Мухаммед, семья Боттин – владельцы испанского банка Santander, французская семья Буиг – основатели группы Bouygues, Ратан Тата, Виктор Вексельберг и Олег Дерипаска... Плюс все [предыдущие] итальянские инвесторы. Размеры фондов: Charme I – 180 млн евро, Charme II – 350 млн евро.

– Вы – предправления Montezemolo & Partners, Маттео – гендиректор. Насколько глубоко вы лично погружены в бизнес компании?

– Если честно, то не очень. Я занимаюсь только стратегией и международным развитием.

Маттео ди Монтедземоло:

– В группе есть четыре направления деятельности: дизайн – Poltrona Frau Group, мода – Ballantyne, измерительное оборудование – Octo Telematics и медтехника – Bellco.

Poltrona Frau ведет свой бизнес в России напрямую через компанию Poltrona Frau Russia. Она импортирует товары в Россию и осуществляет их дистрибуцию, собственных магазинов у нее нет. Но мы представлены в важнейших точках продаж мебели. Бизнес растет на 15% в год. Клиенты – архитекторы, отели, бизнес-центры. Мы думаем о собственном магазине Poltrona Frau в Москве – у нас таких 60 в крупнейших городах мира.

Л. М.: Это очень важный тренд – мы отмечаем его во всем мире! Люди больше не хотят работать в стандартизированных офисах, они хотят персонализации, и офисы становятся продолжением вашего жилища, вашей собственной индивидуальности и отношения к жизни.

М. М.: Мы открываем первый бутик Ballantyne в России. Москва до сих пор отсутствовала на нашей «карте мира», и это было странно, поскольку в нашем миланском бутике первые клиенты – это русские, даже впереди итальянцев.

Octo Telematics разрабатывает «черные ящики» для автомобилей – аналогичные «черным ящикам» самолетов, – которые позволяют отслеживать все происходившее с автомобилем. Основным потребителем таких «черных ящиков» выступают страховые компании – они могут контролировать возможное мошенничество. Если клиент страховой компании соглашается поставить это устройство в свой автомобиль, он получает скидку в 30%. Octo Telematics является компанией № 1 на этом рынке в Европе. И это дает нам доступ к дорожной информации по всей Европе – эту информацию мы тоже продаем клиентам. Это очень интересный бизнес, продажи компании растут на 20% в год.

Bellco – это лидер на рынке устройств для диализа. (Другие крупные компании на этом рынке – немецкая Fresenius и американская Gambro.) Мы хотели диверсифицировать наш портфель, а сектор медоборудования растет очень, очень быстро. Bellco имеет потрясающую репутацию в Италии: компания была основана в 1970 г., и с тех пор к ней не было предъявлено ни одного иска! Но это очень молодая инвестиция – мы сделали ее только шесть месяцев назад.

– Ferrari продает автомобили в России через компанию Mercury, которая также очень сильна на рынке люксовой одежды. Лука, почему вы решили продавать Ballantyne в России не через нее, а через компанию Bosco di Ciliegi?

– Мне хотелось избежать потенциального конфликта интересов, поскольку Ballantyne не имеет никакого отношения к Ferrari.

Как покупали Chrysler

– Правильно ли я понимаю, что вы покинули пост председателя правления Fiat, из-за того что возражали против поглощения компании Chrysler, на чем настаивал гендиректор Fiat Серджио Маркионне?

– Нет. Семья [Аньелли, основных акционеров Fiat] позвала меня в 2004 г., когда ситуация в компании была очень-очень сложной и у семьи не было своих людей [в правлении]. Я согласился при одном условии: что сохраню свою позицию в Ferrari, поскольку Ferrari – это моя жизнь. Семь лет спустя я решил все поставленные передо мной задачи, и ситуация в компании радикально изменилась: Fiat вышел из кризиса; раздел Fiat на индустриальную и автомобильную группу был завершен; подросли наследники – [Джон Элканн, который] семь лет был моим заместителем в правлении Fiat, стал способен занять пост предправления.

И я расскажу вам историю Chrysler. Мне позвонил мой друг из Мексики – владелец пива Corona (мы вместе были советниками Citigroup). И сказал мне, что со мной хочет поговорить президент Мексики, потому что Chrysler собирается закрывать свой мексиканский завод, а президент беспокоится за рабочие места и спрашивает, не будет ли этот завод интересен Fiat, который очень силен в Бразилии и Аргентине. Я перевел его на Маркионне, он вышел на фонд Cerberus, который тогда владел Chrysler. Так и случилась эта сделка. А с Серджио у нас прекрасные отношения – я много раз слышал версию [про нашу ссору], но она не имеет никакого отношения к действительности.

– Chrysler теперь зарабатывает больше денег для Fiat, чем Ferrari. Вы счастливы? Или ревнуете?

– Счастлив. США – это ключевой рынок, Маркионне проделал фантастическую работу, и это очень важно для Fiat в ситуации, когда европейский рынок в апреле, например, сократился на 6,5%, а [продажи] Fiat – на 11%.

Двадцать лет во главе Ferrari

– В 2008 г. вы рассказывали мне, что в 2009 г. хотите зарегистрировать дочернюю компанию – импортера Ferrari в России. Но случился кризис. Каковы ваши планы теперь: у Ferrari будет «дочка» в России?

– Это одна из целей моего нынешнего визита в Россию: поговорить с людьми и составить картину. Несомненно, моя главная цель – иметь дилерские центры Ferrari не только в Москве. Но также и та, о которой я вам говорил четыре года назад.

– Можете рассказать подробнее про новый гибридный автомобиль Ferrari, который специализированная пресса называет F70?

– Это очень интересный проект. Такой же интересный, как Ferrari FF: представьте, я тогда сказал своим людям, что нам нужно разработать настоящую четырехместную машину, с большим багажником и полным приводом, – и чтобы она имела динамику, как двухместная Ferrari 550! Сказать это было гораздо проще, чем сделать.

То же самое теперь с гибридом. Идея – создать автомобиль, который будет потреблять топлива (и выбрасывать CO2) на 30–40% меньше; автомобиль с потрясающей динамикой; мы будем использовать в нем в том числе и технологию KЕRS, опробованную в гонках Formula 1. Дизайн будет новаторский, но в то же время узнаваемый Ferrari – мне не нужна машина, которая бы не выглядела как член нашей семьи. Надеюсь, что мы сможем показать автомобиль до конца этого года.

– Дизайн делали вы сами или Pininfarina?

– Мы сами.

– Это будет самая дорогая Ferrari?

– Да. Мы сделаем ограниченное число автомобилей – это будут самые эксклюзивные, самые мощные и самые дорогие Ferrari.

– Когда я был в Маранелло четыре года назад, то был поражен тем фактом, что вы перестроили все производственные помещения, за исключением административного здания, где находится и ваш офис. Обычно боссы начинают улучшать условия работы с себя.

– Я горд и счастлив, что могу делать наоборот. Для меня главный актив – это люди. С тех пор наша территория стала еще красивее – деревья успели подрасти. Если сегодня вы приедете в Маранелло, вы увидите там 300 велосипедов [сотрудников], большое количество скамеек на территории завода, где люди могут присесть.

Наш следующий проект – цех по реставрации классических Ferrari. Я хочу сделать в цехе большое окно – как окно на кухню в ресторане, чтобы клиенты могли видеть, как работают над их автомобилями. После окончания реставрации клиенты будут получать соответствующие сертификаты.

А наше административное здание останется таким же, как сейчас, – по крайней мере до тех пор, пока я в Ferrari.

– Фернандо Алонсо сейчас делит первое место с Себастьяном Феттелем, но в Кубке конструкторов Ferrari только на четвертом месте. Что вы чувствуете и чего ждете от этого сезона в Formula 1?

– Я очень недоволен. Я полагал, что мои люди в зимний период поработают над новой машиной гораздо более тщательно. Но очень доволен их старанием по улучшению машины. Конечно, мы хотим, чтобы [второй пилот Ferrari Фелипе] Масса был более конкурентоспособен, и приложим для этого все усилия. Уверен, что в этом году мы сможем бороться за чемпионство, как в 2010 г., когда мы упустили титул только в последней гонке в Абу-Даби.

– Это правда, что вы тогда запустили стулом в телевизор?

– Да. Потому что упустить чемпионство в ситуации, когда нам достаточно было занять всего четвертое место... И сейчас, когда я рассказываю об этом, у меня что-то сжимается в груди.

– В прошлом году вы отметили 20 лет во главе Ferrari. Ваши лучшие и худшие дни на этом посту?

– Лучший – возможно, когда Сильвио Берлускони позвал меня министром в свое правительство и на следующий день я получил письмо с просьбой остаться в Ferrari, которое подписали 2000 сотрудников компании. А также когда мы выиграли приз [газеты Financial Times] «Лучшее место для работы» – потому что в голосовании принимают участие сами работники. А также когда мы с Шумахером в 2000 г. выиграли в Японии чемпионат мира – после 21-летнего перерыва!

Худшие – возможно, в самом начале. Ситуация в компании была очень плоха, машина не могла побеждать. Я даже начал думать, что пришел слишком поздно. Но сейчас я очень, очень доволен.

Не политик

– Кем вы себя ощущаете – отцом или дедом? Я имею в виду историю, которую вы рассказали в прошлом году газете The Daily Telegraph.

– (Смеется.) Отцом. Дело было на острове Искья. Мы гуляли с младшим сыном, к нам подошли муж с женой и начали говорить, что мне надо пойти в политику и они готовы за меня голосовать. И тут мой сын, которому тогда был год с небольшим, упал. Я его поднял, и тут мужчина сказал своей жене: «Смотри, он не только замечательный предприниматель, но и прекрасный дедушка!»

– Тогда почему вы не пошли в политику в прошлом году, если ощущаете себя по-прежнему полным сил? Согласно опросу компании SWG, 60% итальянцев думают, что для страны было бы очень хорошо, если бы Монтедземоло стал политиком.

– Не пошел по семейным и профессиональным причинам. Мне предстоит еще много всего сделать в Ferrari – у меня множество идей.

Но согласен, что сейчас правильное время заниматься политикой в Италии, и мне хотелось бы привести в политику новых людей из гражданского общества, которые смогут обновить систему – у которых будет желание отдавать что-то, а не брать для себя. Но это не значит, что я там буду.

– И в этом должна помочь созданная вами общественная организация Italia Futura?

– Думаю, что она станет очень хорошим инкубатором по выращиванию новых идей и новых людей.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать