Бизнес рассказал, почему в России падают инвестиции

Перспектива застоя и незащищенность прав собственности – главные причины, считают участники ПМЭФ

Основная причина снижения инвестиций в России – высокая неопределенность перспектив ее роста, выявил опрос участников панели ПМЭФ о внутренних инвестициях, которую провел председатель Центра стратегических разработок Алексей Кудрин. С тем, что главная проблема для инвестиций – опасения застоя, согласились 25% участников дискуссии. Еще почти столько же – 23% – видят главную проблему в слабости институтов защиты прав собственности. Около 16% – в неясности приоритетов экономической политики, 12% – в чрезмерном административном давлении, почти 18% – в высокой ставке кредитования, меньше всего – 6,5% – считают ведущей проблемой геополитические риски и санкции.

Недостатка в инвестиционных ресурсах действительно нет, более того – нельзя сказать, что инвестициям препятствуют институциональные барьеры, по крайней мере, за пять лет ситуация хуже не стала, считает директор Центра исследований экономической политики МГУ Олег Буклемишев. Ресурсы всегда найдутся, если есть инвестиционные идеи и оптимизм, и главная причина снижения инвестиций – отсутствие веры, что ситуация в экономике будет улучшаться, считает он. Если эти ожидания не переломить, то вряд ли удастся переломить и ситуацию с инвестициями.

«Больше не сможем»

Нет отдельно взятой проблемы инвестиций – есть в целом проблема с экономикой, уверен председатель совета директоров «Северстали» Алексей Мордашов: «Почему мы видим сдержанный уровень инвестиций – потому что развития экономики нет». На фоне острого кризиса, который переживает металлургическая отрасль во всем мире, почти все российские металлургические компании имеют низкий долг и хорошую рентабельность, а также низкие издержки, похвастался он. Но инвестировать в расширение мощностей они больше не будут по одной простой причине (и она не в отсутствии денег, уточнил Мордашов): у всех переизбыток мощностей и стагнация, нет спроса.

На вопрос Кудрина, почему бы конкурентоспособной на мировом уровне компании не попытаться увеличить свою долю на внешних рынках, Мордашов ответил, что не видит для этого ниш: «Потому что есть торговые споры, логистические ограничения, естественные связи между поставщиками и покупателями. Мы экспортируем 30% производства и больше не сможем».

В отрасли, ориентированные на внутренний спрос, нет инвестиций по причине падения доходов населения – в этих отраслях тоже не растет спрос. Рассчитывать на рост инвестиций не приходится, потому что нет точек роста, а на рост инноваций – потому что слабая институциональная защита, резюмировал Мордашов. Решение – в повышении доходов населения за счет создания новых рабочих мест и роста производительности труда, рост внутреннего спроса и создаст экономике точки роста, считает он.

Когда минимальная стоимость кредита 12%, акционерного капитала – 18%, то, чтобы проинвестировать, ожидаемая доходность должна быть не менее 20%, рассказал президент АФК «Система» Михаил Шамолин. Такой доход могут дать рынки, где дефицит предложения продукции и неудовлетворенный спрос, – сектор частной медицины, агробизнес, перечислил он.

С инвестициями в технологии все сложнее, рассказал он: «Высокие технологии – это наши инвестиции в производство микрочипов. Если бы не инициатива и воля нашего главного акционера [Владимира Евтушенкова], мы бы в этот проект не пошли: потратили $800 млн, которые вряд ли когда-то окупим. Потому что как только мы входим в подобного рода нишу - начинаем конкурировать глобально, с компаниями, которые проинвестировали миллиарды и продают по всему миру, и у нас нет шансов опустить себестоимость до их уровня». Чтобы зарабатывать на технологиях, нужен рынок венчурных инвесторов, которые верят в то, что идеи, в которые они вкладывают, приобретут капитализацию, сказал Шамолин, а пока что инвестиции в технологии больше похожи на выполнение социальных, патриотических и прочих политических функций.

Нет доверия, нет культуры

Инфраструктура финансового рынка в целом построена, следовало из выступлений первого зампреда ЦБ Сергея Швецова и председателя правления Московской биржи Александра Афанасьева. Осталось развивать сами рынки капитала. Банки не играют большую роль в инвестициях, они в основном замещают предприятиям оборотные средства, по статистике в среднем в мире дюрация банковского портфеля (срок возврата средств) в 2,5-3 раза меньше, чем рынка облигаций, сравнил Швецов. Но дефицит не с предложением ресурсов, а со стороны спроса на инвестиции, рассказал он.

Участие финансового рынка в инвестициях в России очень невелико, заметил Кудрин, а надо, чтобы он служил каналом для инвестиций: «IPO – это один из путей. Когда эта пауза [с размещением] закончится? Что для этого нужно?” В России достаточно большой фондовый рынок – капитализация порядка 40 трлн руб., это вдвое больше депозитов граждан. Рынок вырос из приватизации, а для появления новых денег нужно поднимать качество корпоративного управления и создавать институты защиты миноритарных акционеров, ответил Швецов. В ближайшие годы IPO не будет макроэкономически значимым фактором привлечения инвестиций, считает он: «Но этот срок надо потратить на то, чтобы заставить институты корпоративного управления работать в России таким образом, чтобы цена акций устраивала эмитента и риски, которые сопровождают покупку акции, были приемлемы для инвестора. Сегодня миноритарий не доверяет совету директоров – это главное, что мы должны изменить».

Участие населения в фондовом рынке во многом зависит от традиций, в США доля акций у населения - более 40%, в Германии, где культура другая, – менее 20%, сравнил Афанасьев. В России это около 4,5%, но в Турции 9%, в Китае – 13%: отставание заметно. Нужно выравнивать условия налогообложения и другие условия защиты продуктов финансового рынка с банковскими депозитами – самым защищенным сегодня продуктом, предложил он.

Ключевая проблема для инвестиций – отсутствие buy-side, т. е. институтов долгосрочных денег, считает член совета директоров O1 Group Дмитрий Минц: ни у страховых компаний, ни у инвестфондов их нет, а пенсионные накопления получили большой удар от замораживания. Исторически в России очень высокие ставки, как только по депозитам начнут платить 2% – люди начнут думать, куда еще вкладывать, и образуется buy-side, надеется он.

Хорошее соотношение

В то время как в России внутренние инвестиции снижаются четвертый год, а приток прямых иностранных инвестиций схлопнулся за два года в 14 раз до $5 млрд, в Ульяновской области никакого спада инвестиций не было ни разу, поделился врио губернатора Сергей Морозов. При этом более 90% инвестиций – частные, из них более половины – иностранные, уточнил он. Он перечислил четыре фактора для обеспечения устойчивости инвестиций: найти свою нишу, повысить качество госуправления, обеспечить конкурентоспособные налоговые условия и создать ОЭЗ – «у нас их четыре». «Все это вместе формирует условия роста», – заключил Морозов. Правда, неконструктивное влияние федеральных органов власти ощущается, признался он в ответ на вопрос Кудрина, не мешают ли улучшению делового климата в регионе неподконтрольные губернатору органы.

Отдача от ОЭЗ тоже не очень велика, продолжил допытываться Кудрин: в целом по России в них за все годы вложили 180 млрд руб., а привлекли инвестиций только 140 млрд. «Мы вложили в нашу промышленную зону 1,5 млрд руб., привлекли более 50 млрд», – сравнил Морозов. «Ну, это хорошее соотношение», – согласился Кудрин.

В ближайшие годы Россия останется в неблагоприятных условиях как с точки зрения внешнего спроса, так и внутреннего – это расплата за прежний бум, подвел итоги Кудрин: «Мы в ситуации неопределенности, и в целом оценка институтов сложная». Необходим план, который запустит механизм экономического роста, многое зависит и от государства, в том числе регионального управления, и от бизнеса, резюмировал он: «Сегодня неординарная ситуация, мы в тупике, но тупике разрешимом, мы можем найти из него выход – нужно взаимодействие [государства и бизнеса]”.

Все эмоции Петербургского экономического форума