Тезисы об экономике Белоруссии: страна для выживания или страна для жизни

В чем правы и где могут ошибаться оппоненты Александра Лукашенко
За последние десятилетия экономика Белоруссии показала наибольший рост на всем постсоветском пространстве /Vasily Fedosenko / Reuters

Национальную забастовку, к которой призвала экс-кандидат в президенты Белоруссии Светлана Тихановская, большинство граждан страны не стало активно поддерживать. Официально политические забастовки в стране запрещены и люди могут боятся потерять работу. Но в то же время эта акция с самого начала не вызывала большого интереса у трудящихся: на анонимной платформе «Честные люди» протест поддержали 5932 человек – примерно один рабочий из тысячи.

Несмотря на протесты и пандемию, экономические показатели в Белоруссии — одни из лучших в Европе, следует из анализа данных по 37 странам ЕС и СНГ, который провели «Ведомости». ВВП Белоруссии за 9 мес. упал всего на 1,3% (3 место), а безработица составляет 4% (2 место). При этом летальность от Covid-19 — 1%, что выводит страну в лидеры по эффективности управления экономикой на фоне пандемии (см. приложение в конце). Белоруссия – одна из немногих стран Европы, где за восемь месяцев 2020 г. реальные доходы населения выросли (на 5,2%). Для сравнения: в России они за тот же период упали на 4,3%.

Тем не менее со стороны лидеров белорусской оппозиции часто слышны упреки в адрес «луканомики» – так они именует сложившуюся в стране экономическую систему. Говорят об отсталости, зависимости от России и бедности населения. «Ведомости» разобрали самые распространенные стереотипы.

Тезис 1: Экономика Белоруссии неэффективна

«Этот человек [Лукашенко] развалил экономику. Председатель колхоза, а умудрился развалить все колхозы даже», – говорил белорусский политик Сергей Тихановский в интервью Deutsche Welle. По мнению оппонентов нынешнего президента, спасти страну могут смена власти на новых выборах, а затем «реанимационные» рыночные реформы: приватизация и интеграция в европейский рынок.

До прихода нынешнего президента к власти в 1995 году в Белоруссии проводится радикальный рыночный курс, оставивший о себе не самую добрую память. Как и в большинстве стран постсоветского пространства, производство упало и уровень жизни населения ухудшился. «Лукашенко изменил экономическую политику: замедлил приватизацию, частично восстановил контроль над ценами и систему централизованного управления. Сохранил планирование, в основном оно носит прогнозный характер. В стране сложился бюрократическо-патерналистский капитализм», – комментирует профессор Московского финансово-юридического университета Александр Бузгалин.

Белорусский путь оказался более последовательным, чем российский и украинский, считает белорусский экономист и экс-помощник президента по экономическим вопросам Кирилл Рудый. «Промышленность в основном оставалась государственной – в прямом, часто административном управлении правительства, что позволило использовать госбюджет для ее поддержки, модернизации, продвижения на внешних рынках», – сказал он в беседе с «Ведомостями».

«У нас такое производство, если мы остановимся, то уже не запустимся. Остановиться — значит закрыть полностью предприятие. И люди это понимают», — объяснила вероятный экономический ущерб от забастовок мастер смены участка порезки и упаковки стекла «Гомельстекло» Татьяна Титова. Предприятие — один из крупнейших производителей закаленного стекла в Европе, подавляющая часть продукции идет на экспорт /Гомельстекло

Данные Всемирного банка и Белстата показывают: с 1990 г. реальный ВВП Белоруссии вырос вдвое, промышленное производство – втрое, производство сельхозпродукции – на 37%. Для сравнения: в России реальный ВВП за 30 лет вырос только на 20%.

Становление частного сектора в Белоруссии проходило без массовой приватизации и без возможности для компаний конкурировать с госсектором на внутреннем рынке, отчего страна выиграла, отмечает директор исследовательского центра белорусского Института приватизации и менеджмента Александр Чубрик. «Частный бизнес развивался с нуля, без груза проблем и обязательств, которые есть у приватизированных компаний. Непростые условия только закалили его. Точки роста возникали естественным путем, что позволило компаниям стать успешными на мировом рынке», – уверен он. «Белорусы не впадали в крайности, совместили госконтроль и стратегическое планирование с рыночной самоорганизацией. Как показывает мировая практика, страны с таким подходом демонстрируют большие успехи», – добавляет академик РАН Сергей Глазьев, который отвечает сейчас за вопросы интеграции в Евразийской экономической комиссии.

Среднедушевой ВВП по паритету покупательной способности (ППС) Белоруссии существенно уступает европейскому ($18 900 против $32 000, например, в Польше). Однако разрыв сокращался. Если брать за отчет момент прихода к власти Лукашенко, то видно, что по темпам роста (он был трехкратный) белорусская экономика превзошла не только Украину и Россию, но и Польшу, Прибалтику. В 1995 году среднедушевой ВВП в Белоруссии был 47% от польского, сейчас — 59%.

Между тем рост белорусской экономики в последнее десятилетие замедлился. Раньше развитие шло за счет активных вложений в производство и стимулирования потребления. Но с годами инвестиции стали давать меньшую отдачу и опережали производительность труда, считает Рудый. «Возникал торговый дефицит, серии девальваций и инфляций, а это уже грозило социальной нестабильностью. Поэтому в последние годы приоритет сместился в сторону макроэкономического равновесия, в частности борьбы с инфляцией», – объясняет Рудый. Одновременно ускорились рыночные преобразования – в собственности государства находится уже менее 45% капитала предприятий. «Новая денежно-кредитная политика привела к росту процентных ставок и вакханалии свободного курсообразования, – отмечает Глазьев. – Белоруссия сделала ставку на рецепты МВФ, в результате, вместо того чтобы оставаться локомотивом роста Евразийского союза, она в своей динамике синхронизировалась с российской экономикой». Хотя инфляцию удалось снизить к 2019 г. до 5%, кредитование в последние годы стало дороже и инвестиции падали, следует из данных Белстата.

В 2020 году государству пришлось играть более активную роль. «Вновь прибегли к распространенной в мире левокейнсианской методологии в духе английской ученой Джоан Робинсон – за счет роста доходов работников и трансфертов слабым социальным группам увеличивали совокупный спрос», – говорит руководитель белорусского аналитического центра «Стратегия» Леонид Заико. Страна не стала закрываться на локдаун из-за пандемии и останавливать производство. И если в странах Евросоюза за 9 мес. 2020 г. ВВП упал в среднем на 6,8%, а в России – на 3,4%, то в Белоруссии экономика потеряла всего 1,3%. Год страна может закончить без спада, говорил премьер-министр Роман Головченко.

«О проблемах в экономике написаны тома, словосочетание «структурная реформа» стало почти ругательным», – считает Александр Чубрик. «Но недовольство граждан вызвано не экономическими, а политическими причинами», — признает эксперт.

Так что можно заключить: за последние десятилетия экономика Белоруссии показала наибольший рост на всем постсоветском пространстве, а ее замедление могло быть связано со снижением роли государства.

Тезис 2: Белоруссия живет за счет России

Расхожее мнение: Россия поставляет в Белоруссию ресурсы по заниженным ценам, Лукашенко перепродает нефть и за счет разницы цен поддерживает свою власть. Без субсидий из России, которые МВФ оценивает от 10 до 25% ВВП, экономика была бы обречена, говорил в интервью «Проекту» бывший главный экономист Европейского банка реконструкции и развития Сергей Гуриев.

«Рост экономики был обусловлен тем, что Россия продавала стране дешевую нефть. Белоруссия на нее подсела. А нефтемания – страшная болезнь: зависимость от продажи природных ресурсов негативно влияет на всю экономику», – убежден Заико. Рудый в своей статье о госкапитализме в Белоруссии называет такую проблему «ловушкой ресурсного проклятия»: когда экономика основана на преференциальном доступе к сырью, она уязвима перед внешними факторами (резкими колебаниями мировых цен, действиями торговых партнеров и конкурентов). «Эта реальная опасность для экономики Беларуси из-за чрезмерного присутствия нефтехимического сектора и российского фактора», — пишет экономист.

В 2020 впервые главной статьей экспорта Белоруссии стала продукция машиностроения — ее доля 19%, на минеральные продукты приходится 12% /Андрей Гордеев / Ведомости

Экономика Белоруссии действительно более отрыта внешнеэкономическим связям, чем многие соседи. Отношение экспорта товаров и услуг к ВВП составляет 66% (у России – 28%, Украины – 41%, Польши – 56%). Это обусловлено размерами страны и историческим прошлым. «В советские времена Белоруссия была сборочным цехом Союза: туда шло сырье и производилась готовая продукция. Собственных ресурсов у страны почти нет, как и возможности извлекать природную ренту. Поэтому приходится зарабатывать своим трудом», — отмечает бывший зампред Главного вычислительного центра Госплана СССР Виктор Сосков.

Однако страна не так уж сильно наживается на российском сырье, как принято считать. Перепродажи сырой нефти — лишь около 8% поставок, которые идут в Германию. До 2014 года наценка была примерно двойная: купили за $46 – продали по $95 за баррель. С учетом объема поставок разница в 2014 году была примерно на $0,6 млрд (менее 2% всего экспорта). Однако в последние годы, в частности, из-за падения цен на нефть наценка снизилась до 20%. Газ Белоруссия тоже почти не перепродает (всего 2%), а приходит он по цене $131 за кубометр (всего на четверть ниже средних экспортных цен России).

Сколько зарабатывает Белоруссия на российской нефти


Всего в 2019 году Белоруссия купила 18 млн тонн нефти и нефтепродуктов по
$50 за баррель, а поставила на мировой рынок 12 млн тонн по $66 (в основном в Украину, Великобританию и Нидерланды).  Такая разница на треть эквивалентна примерно $1,5 млрд выручки (2,4% ВВП).
В лучшие 2011-2014 гг. разница была двойная и общие доходы достигали
$6-7 млрд (около 10% ВВП). Если же вычесть расходы на создание нефтепродукта, прибыль будет в разы меньше.

Подавляющую часть нефти Белоруссия перерабатывает: на Новополоцком и Мозырском заводах делают бензин, мазут, керосин. Около 80% продукции предприятий идет на экспорт. Россия поставляла ее по ценам ниже рыночных, но ненамного, где-то на четверть (еще десять лет назад скидка была существеннее – треть от рыночной цены). Например, в 2019 году средняя цена нефти Urals стоила $63 за баррель, следует из данных Минфина. Белорусы покупали нефть по $50, а поляки и немцы – по $60, подсчитали «Ведомости» по данным Федеральной таможенной службы. За неполный 2020 год цены еще больше выровнялись: по $30 – для Белоруссии и по $37-38 – для Польши и Германии.

Падение цен на нефть в 2014-2016 годах оказало в Белоруссии как будто более ощутимое влияние на снижение ВВП, чем даже в России. Однако влияние динамики цен на нефть не следует переоценивать, считает Рудый: «Они коррелируют с ценами на нефтепродукты, поэтому чистая прибыль, приносимая нефтеперерабатывающими предприятиями, должна оставаться более или менее неизменной».

Более того, нефть и нефтепродукты уже далеко не главная статья белорусского экспорта. В 2019 году доля минеральных продуктов (бензин, дизель, мазут и другое топливо) составила 22%, а машин оборудования и транспортных средств — 18%. Для сравнения: в 2009 или 2006 годах, когда цены на нефть были примерно, как в прошлом году, доля минерального сырья в белорусском экспорте превышала 38%. В российском экспорте в 2019 году минеральное сырье – это 62%, тогда как машины и оборудование (без учета вооружения) – всего 6,5%.

Запуск Белорусской (Островецкой) АЭС (мощностью 18 млрд кВт·ч в год — половины от того, что потребляет страна) снизит зависимость от российского газа, за счет которого в основном вырабатывали электричество.

Пуск реактора первого энергоблока Белорусской АЭС состоялся в октябре, а официальное открытие первой в стране атомной электростанции запланировано на очередную годовщину Великой Октябрьской революции 7 ноября 2020. /Министерство энергетики Республики Беларусь

Значительное влияние на белорусскую экономику, скорее, оказывает, общее экономическое состояние российского хозяйства, говорит Бузгалин. На Россию в целом приходится 42% экспорта страны (в большей степени пищевые продукты и изделия машиностроения). «Ущерб Украины от разрыва кооперационных связей с Россией оценивается в $70–150 млрд (более половины ВВП страны за год. – «Ведомости»). Белоруссии [от подобного разрыва] будет еще хуже», – уверен Глазьев.

Выгода Белоруссии от реэкспорта российской нефти не превышает 2-3% ВВП, но взаимные связи с Россией сильны и их утрата чревата экономическим коллапсом.

Тезис 3: Белоруссия – страна-банкрот

«Беларусь тратит больше, чем зарабатывает, и сейчас не так просто получить займы для покрытия разрыва, как это было раньше», – пишет экономист Всемирного банка Алекс Кремер. «В ближайшие три года белорусам ежегодно придется выплачивать по $3 млрд лукашенковских долгов. А деньги взять неоткуда», – сетует Заико.

К середине 2020 г. валовой внешний долг страны составил $41 млрд (64% ВВП), из которых долг государства – $18 млрд, следует из данных белорусского Центробанка. «Основной рост внешнего долга происходил в 2006–2015 гг., когда дефицит текущего счета и недостаток прямых иностранных инвестиций финансировали внешними займами», – поясняет Рудый. В 2016–2019 гг. счет текущих операций удалось сбалансировать, а новые займы привлекались, чтобы вернуть старые. В итоге общий внешний долг страны даже несколько снизился.

У многих европейских стран внешний долг тоже довольно высок: в Польше он составляет около 70% ВВП, в Латвии и Германии – по полтора объема ВВП.

Важно учитывать и внешние активы – сколько должны самой стране. Ситуация с чистым внешним долгом в Белоруссии существенно хуже, чем во многих европейских странах: минус $22 млрд (35% ВВП). Ежегодные платежи по внешнему долгу давят на бюджет и курс национальной валюты, хотя ситуация не критичная, считает Рудый: «Смотреть только на чистый внешний госдолг и оценивать, хватит ли ликвидных средств для его одномоментного возврата, – все равно что ждать «набега на банки». Это уже не строго экономическая, а психологическая категория», — рассуждает экономист.

Если белорусская экономика не создает достаточного объема ликвидных средств для возврата валютного госдолга, то нужно заимствовать в национальной валюте, а для возврата текущего долга перезанимать в иностранной. «Есть рынки еврооблигаций – российский, азиатский. Например, для Беларуси открыт рынок «панда-облигаций», получен рейтинг, в любой момент можно выпустить там бонды», – продолжает Рудый.

Россия не только главный внешнеторговый партнер Белоруссии, но, как следствие, и главный кредитор. В этом году РФ выделила стране дополнительно $1,5 млрд. Иногда это называют помощью в том смысле, что она как будто безвозмездная. Однако кредиты надо возвращать, причем с процентами, в частности большая часть последнего транша пойдет на возврат прежних долгов.  

Внешний долг Белоруссии не намного выше, чем у небольших европейских стран, ведущих активную внешнюю торговлю.

Тезис 4: Белорусы живут бедно

«Страна для жизни» – так звучит девиз белорусской оппозиции и называется YouTube-канал Сергея Тихановского. Основной посыл: народ живет бедно, а жируют только чиновники и окружение президента.

Белорусский оппозиционер Сергей Тихановский и экс-президент Станислав Шушкевич, подписавший Беловежские соглашения и правивший Белоруссией в 1991-1994 гг. /vk.com/id180542118

Но на лозунг протестующих «Живе, Беларусь!» их оппоненты придумали ответный: «Живет же Беларусь». Мол, не так все и плохо.

Начнем с вопроса бедности. Властям Белоруссии удалось достичь в этом серьезных успехов – экономист Всемирного банка Алекс Кремер назвал их «впечатляющими». Если в 1999 году половина населения жила на доход ниже прожиточного минимума, то в последние 10 лет – один из 20 белорусов, следует из данных Белстата. В России за чертой бедности каждый восьмой, следует из данных Росстата.

Реальные располагаемые доходы белорусов выросли по сравнению с 1990 г. в 4,7 раза, зарплаты – в 6 раз, пенсии – в 5,8 раза. Для сравнения: в России реальные доходы увеличились в 1,5 раза.

Говоря о бедности, обычно пересчитывают номинальную зарплату по рыночному курсу национальной валюты. Так получается, что средняя зарплата в 2020 г. в Белоруссии составляла $510 – в разы меньше, чем, например, в Польше ($2082). Но куда более объективную картину дает оценка по паритету покупательной способности, ведь цены в Белоруссии тоже ниже. За вычетом подоходных налогов, которые в Польше ощутимо выше, располагаемая зарплата граждан Белоруссии лишь на четверть отстает от польской.

Важно учесть еще и уровень социального неравенства. По официальным данным, доходы 10% самых богатых граждан Белоруссии в 6 раз превышают доходы 10% самых бедных. Для сравнения: в Польше или Швеции – в 7,3 раза, в Латвии и Литве – в 11 раз, в России – в 15,4 раза (причем даже в отдельных регионов центральной России неравенство достигает 9-14 раз). Как следствие, зарплата 90% белорусов (без учета самых богатых) на 11% выше, чем у 90% россиян, и в 1,5 раза выше, чем у украинцев.

Подсчет по уровню покупательной способности зарплаты показывает, что продуктов белорусы могут позволить себе больше среднего россиянина (мяса — на треть больше, молока – в полтора раза больше) и не на много отстает от литовцев и латышей. Недвижимость также доступнее: на 40-метровую квартиру в новостройке среднему минчанину (без 10% самых богатых) придется копить, откладывая всю зарплату, семь лет, москвичу – девять. Новое жилье в Белоруссии строится в объеме 57 кв. м на 100 человек в год (в России – 52 кв. м).

Некоторые россияне даже охотно едут жить в Белоруссию. Дарья Олейник — одна из них. Четыре года назад она вышла замуж за белоруса Евгения и переехала на родину супруга в Минск. Пара завела блог о жизни в стране («Заметки о Белоруссии»), в котором делится своими наблюдениями. Особенно Дарью впечатлили невысокие цены на коммуналку (немного ниже, чем в России, и существенно ниже, чем в Западной Европе): «Это серьезная помощь бюджету».

Получше чувствуют себя в республике пенсионеры: выплаты им по паритетному курсу на 20% выше, чем в России.

Белоруссия находится на 37 месте в мире из 150 стран по уровню индекса человеческого развития с поправкой на неравенство (IHDI) и опережает Россию (41 место). Этот интегрированный показатель рассчитывается ООН и учитывает уровень доходов, демографию, состояние экономики, здравоохранения и образования.

Между тем сравнение доходов по ППС имеет ряд недостатков. Во-первых, одни и те же товары и услуги в разных странах могут сильно отличаться по качеству. Во-вторых, сложно оценить доступность иностранных товаров. Например, на iPhone 11 жителю России нужно потратить 1,4 средней зарплаты, белорусу – 2,2. При таком сравнении жители Белоруссии примерно на треть беднее, чем россияне. На связь, личный транспорт и бытовую технику (а это зачастую импорт) граждане союзной республики тратят пятую часть бюджета.

Вывод: благодаря низкому социальному неравенству большинство белорусов живут лучше, чем россияне. Если не имеют значительных трат на импортные товары: их покупка обходится дорого.

Тезис 5: Белоруссия вымирает, все бегут из страны

С 1993 г. в Белоруссии продолжается убыль населения: смертность превышает рождаемость. За последние 30 лет население сократилось на 8% (с 10,2 млн до 9,4 млн человек).

В соседних странах ситуация, правда, похуже: на Украине за тот же период убыль населения составила 19%, в Эстонии – 15%, в Литве – 21%, в Латвии – 30%. В России вымерло 9% (14 млн человек), и только за счет миграции удалось сохранить численность населения на уровне 147 млн человек. Но есть положительный пример Польши, где число жителей осталось стабильным.

«Людям жить не на что», — доцент факультета мировой экономики и мировой политики ВШЭ Андрей Суздальцев, изучающий положение в Белоруссии, считает главным фактором демографического кризиса низкие доходы населения. Однако нельзя сказать, что власти ничего не делали для его преодоления.

Были серьезные попытки стимулировать рождаемость. Страна наращивает строительство жилья и предоставление жилищных льгот. Например, в 2019 г. Лукашенко поручил правительству предоставлять бесплатно жилье всем нуждающимся многодетным семьям в течение одного года с момента подачи ими заявки.

В Белоруссии не только выдают материнский капитал, который составляет около $10 000. Молодой маме в декрете, который длится 3 года, ежемесячно платят пособия.

«В период декретного отпуска матерям платят ежемесячное пособие – около 430 белорусских рублей в месяц, что соответствует примерно 13 000 российских рублей. Пособие по беременности и родам составляет в пересчете на российские рубли в среднем 120 000. Еще примерно 78 000 руб. выдают в качестве единовременного пособия на первого ребенка», – рассказывает минчанин Евгений Олейник. Из опыта его семьи: ежемесячных выплат хватает, чтобы купить все необходимое для жизни ребенка в первые годы. Евгений уточняет, что у него гражданство Белоруссии, а у его жены — вид на жительство, которого достаточно для получения пособий. /Sergei Grits / AP

Однако если в 2016 году рождаемость была еще 12,4 на 1000 человек, то к 2019 году, когда повзрослело поколение 90-х, пережившее демографический кризис, и столкнулось с неприятностями в экономике, этот показатель упал до 9,3. Столько же сейчас и в Центральной России со схожими проблемами.

«Наша ситуация обусловлена демографической ямой середины 90-х, последствия которой будут ощущаться еще 20 лет, — считает Лукашенко. — Кроме того, учитывая состояние современного общества, и не только в Беларуси, молодые родители откладывают рождение детей. На первом месте — карьера и жизнь для себя».

Ожидаемая продолжительность жизни белорусов в 90-х упала до 68 лет, но затем постепенно росла и достигла сейчас рекордных 74,5 лет.

Одновременно старение население сказывается на повышенной смертности: в последние годы она была около 12,8 на 1000 жителей. В итоге общая убыль населения была -3,5 (столько же и в Центральной России). В Украине этот показатель составлял 6,1 человека на 1000 населения, в Латвии – 5, в Литве – 4,1, в Германии – 2, в Эстонии – 1, в Польше – 0,7, следует из данных Всемирного банка за 2018 г.

О качестве здравоохранения в Белоруссии

Если его оценивать по такому параметру, как смертность трудоспособного населения от болезней (без внешних причин), то в Белоруссии он составил в 2019 году 33 человека на 10 000 населения, а в России – 36. Младенцев до 1 года в России умирает 0,44%, в Белоруссии – 0,24%, и это один из самых низких показателей в мире, как признавала ВОЗ. Тратят на медицину в Белоруссии 4,2% ВВП, тогда как в России – 3,5%.

Белорусы регулярно отправляются на заработки в Россию и Европу. В прошлом году в нашу страну приезжало 460 000 граждан Белоруссии, треть из них прибыли на заработки (в долларах по рыночному курсу зарплата в Москве почти втрое выше, чем в Белоруссии).

Власти ЕС зафиксировал 82 024 прибытия белорусов в страны Европы. В 2018 г. гражданам республики выдали более 138 000 разрешений на длительное пребывание в ЕС, в основном в Польше.

Однако на ПМЖ в Белоруссию приезжает больше, чем уезжает за рубеж: в 2019 г. положительный миграционный прирост составлял около 10 000 человек, следует из данных Белстата.

Тезис о том, что из Белоруссии все бегут, статистика не подтверждает: около 6% белорусов периодически выезжают в соседние страны на заработки, но не остаются там насовсем. В стране усилилось вымирание населения, однако во многом из-за эха 90-х.

Тезис 6: Страну двигает только IT-сектор, остальное – ненужный хлам

«Экономика старая, держится на отсталых технологиях и требует структурной перестройки. Эпоха той же нефти заканчивается, через 5 лет наш бензин никому не нужен в Европе. Пандемия оказалась очень кстати», — говорит экономист Заико.

«Цель – чарка, шкварка и больше ничего – осталась неизменной. Государство стремится сохранить то, что у нас было. Сохранить – это значит застой. А это смерть для экономики»

Виктор Бабарико
белорусский банкир и политик, признанный политзаключенным

Одна из главных альтернатив — IT-сектор. Оппозиционные СМИ не раз транслировали довод, что он обеспечивает половину прироста ВВП Белоруссии. При этом подчеркивалась роль программистов в белорусских протестах и как им некомфортно сейчас работается в стране. «Многие оценивают риски для проектов как никогда высоко. А важно даже не то, насколько угроза реальна для каждой конкретной компании, а то, насколько эти риски ощущаются», — говорит Чубрик.

Начнем с того, что общий вклад всей отрасли информация и связь в прирост ВВП за полный 2019 год на самом деле скромнее – около 17%, следует из данных Белстата. Экспорт компьютерных услуг действительно стремительно рос в последние годы и с 2016 года удвоился – до $2,1 млрд (в основном в дальнее зарубежье). Но в целом это пока 5% общего экспорта товаров и услуг и 3,4% ВВП страны.

«Забавно видеть, что впереди протестующих идут IT-шники, которых вырастило белорусское государство: освободило от налогов, дало помещения, помогло стартапам», — сетует Глазьев. Роль государств признают и оппоненты.

«В случае с парком высоких технологий правительство создало рамочные условия, инфраструктуру. Речь не только и не столько о налоговых льготах - без особого правового режима и того ощущения безопасности, которое долгое время давала принадлежность к ПВТ, то мы бы не получили такой динамики», — говорит экономист Александр Чубрик. /Пресс-служба Президента Республики Беларусь

Прибыльными являются не только высокотехнологичные компании. Убытки в 2019 году давали лишь 15% белорусских организаций с общим объемом убытков менее 1% от выручки. Причем зачастую это плановая убыточность, необходимая для пропорционального развития, отмечает экономист Виктор Сосков.

Может ли вся страна стать IT-шниками

Программирование все больше будет задействовано в различных сферах, уверен Заико. Он выделяет еще несколько отраслей, которые могут выстрелить в Белоруссии: аддитивные технологии (3D-принтинг), роботостроение, электротранспорт и искусственный интеллект. Причем самые большие перспективы у 3D-печати: «Белорусы могут рассчитывать на получение до 92 млрд долл. в год, если многие будут этим заниматься», — говорит экономист. Для этого есть наработки: действует Институт порошковой металлургии, недавно компания «ТТФ-Групп» разработала первый такой принтер, а компания Rozum Robotics – первого робота. Тем не менее пока общее число занятых в сфере информации и связи составляет менее 3%.

Распространено суждение, что успешные частные компании Белоруссии развивались, потому что государство не мешало им деньгами. «Как только оно их дает, тут же начинаются проверки, задачи и весь рыночный механизм разрушается», – считает Чубрик.

Между тем именно государство активно финансирует инновации. Белорусские предприятия тратят на внутренние исследования и разработки 0,6% ВВП, и почти половина этих денег – за счет средства бюджета (хотя в госсектор идет четверть денег, большая часть — коммерческим предприятиям).

Упрекнуть стоило бы как раз в недостаточной помощи: в России расходы на НИОКР — 1% ВВП, Польше — 1,2%, в Германии – 3,1% ВВП. Но даже с таким финансированием у промышленных предприятий Центральной России доля инновационных товаров и услуг лишь 5%, в то время как в Белоруссии этот показатель в три раза выше – 17%. В союзной республике инновациями занимается каждое четвертое промышленное предприятие, тогда как в Центральной России – лишь каждое десятое.

IT-сектор в Белоруссии активно развивается, но пока его доля в ВВП невелика. Успехи достигнуты в том числе благодаря вниманию государства инновационному развитию.

Тезис 7: Белоруссии поможет приватизация и отказ от госпланирования

В конце октября группа из 61 белорусских экономистов, работающих преимущественно в европейских центрах, предложили «для новой демократически избранной власти в Беларуси» рецепты спасения экономики страны. Суть сводится к передаче хозяйства на откуп рыночным механизмам и ликвидации госпланирования. Государство должно заботиться о создании благоприятных условий для капитала, но при этом самоустраниться от активной организации экономической жизни.

«Государство не должно вмешиваться в экономику с планами и заданиями», — один из главных рецептов оппозиции по «спасению» экономики Белоруссии /beleconomy.com

«Япония — суперрыночная страна. У них в производстве несколько тысяч планов, начиная сверху и до производства. Там все планируется. А возьмите Airbus. Надо вовремя, минута в минуту, поставить комплектующие, чтобы собрать самолет. Как здесь без плана? До шурупа все планируют»

Александр Лукашенко
президент Белоруссии

Общенациональное планирование существует во многих странах, но в Белоруссии в свое время в угоду рыночным тенденциям отошли от него, говорил президент. Прогнозные планы властей Белоруссии, как и в России, зачастую не выполнялись. Некоторые экономисты полагают, что как раз чрезмерное увлечение рынком стало причиной сложившихся проблем.

«Среди молодежи распространяется клише, что экономика Белоруссии – архаичная, отсталая, пережиток социализма. [Это не так]. В Белоруссии действует самая что ни есть рыночная экономика, в которой есть конкуренция, и внутренняя и внешняя», — считает академик Глазьев.

В 2012 г. государство в Белоруссии контролировало 55% капитала, сейчас – 45%. Доля работающих в госсекторе снизилась до 39%. За последние 10 лет расходы консолидированного бюджета сократились почти вдвое – до 27% ВВП. Из-за недостатка инвестиций износ основных средств вырос до 40%. Как и в России, в Белоруссии был повышен пенсионный возраст, ослабили профсоюзы. Все это усилило разочарование народа, уверен председатель белорусской партии «Зеленые» Дмитрий Кучук.

Однако разговоры об отсталости и неэффективности часто подразумевают дальнейшее перераспределение собственности в пользу частных лиц. «Реанимационный пакет реформ», который лег в основу программы белорусской оппозиции, предполагает массовую приватизацию и интеграцию в европейскую систему. «Главное в экономиках России и Белоруссии – ручное управление и неформальный контроль за собственностью. Но если в России бюрократия сращена с олигархами, то в Белоруссии капитал подчинен бюрократии, – отмечает Бузгалин. – Проблема в том, что в последние годы Лукашенко идет на поводу у бюрократии, которая, как в горбачевском СССР, подумывает сменить власть на собственность и встроиться в западную элиту».

Можно ли стимулировать экономический рост в стране, оставаясь в рамках нынешнего госкапитализма? «Увеличение бюджетных инвестиций в производство повысит инфляцию, вернет девальвационные ожидания, но и разгонит экономику», – считает Рудый. Экономист призывает обратить внимание на финансовый рынок, капитализация которого составляет всего 23% ВВП. Если провести внутренние IPO, создав классическое корпоративное управление на госпредприятиях, это привлечет инвестиции, полагает он. «Некоторые белорусские госпредприятия и госбанки привлекательны для иностранных инвесторов, часть их акций можно продать на международных биржах. Это, например, «Беларуськалий», «Белтелеком», «Белавиа», Белинвестбанк», – говорит Рудый.

Важен не столько рост, сколько экономическое развитие, а второе без государственного планирования невозможно, поскольку требуется соблюдение макроэкономических пропорций, считает заслуженный экономист Виктор Сосков. Поэтому государство должно не самоустраняться и не рассчитывать на иностранную помощь, а усилить свою роль с опорой на внутренние ресурсы. «Последовательное проведение социально-ориентированных реформ было бы гораздо полезнее [чем либерализация]. Например, прогрессивный подходный налог, образование и здравоохранение для всех, сильные профсоюзы», – согласен Бузгалин. Это позволило бы вовлечь в модернизацию общество.

Белорусские власти наметили шаги в этом направлении и хотят организовать на каждом крупном предприятии производство новой продукции. «За пять лет — тысяча предприятий по одному продукту за собственные в основном деньги, плюс кредитами где-то поможем», — рассказал президент о будущей пятилетке, которую хотят утвердить на Всебелорусском народном собрании. Она будет включать госпрограмму создания новых предприятий. Главный критерий инвестиций — прибыльность и востребованность на мировом рынке. Для такой модернизации советский опыт востребован как никогда: «На пятилетку мы прогнозируем. А сейчас будем планировать. Потому что план — это закон».

«[Раньше] запланировали за два года завод "Атлант" построить и построили. И еще было социалистическое соревнование: "Даешь досрочно!". И давали». «Четко были расписаны объекты, которые будут введены в строй. И железобетонно выделялись денежные средства под эти объекты», — отмечал Лукашенко. /tut.by

Правильно было бы подключить к модернизации те самые IT-компании, считает Рудый. Работая несколько лет послом Белоруссии в Китае, он изучил полезный опыт государственного планирования восточного гиганта и приводит его некоторые уроки. Во-первых, это создание конкурентной среды при реализации стратегии: возможно, не всегда открытая внешняя конкуренция с более сильным зарубежным игроком, но всегда открытая внутренняя, где выживает несколько сильных местных производителей. Во-вторых, привлечение передовых зарубежных технологий и кадров для трансферта знаний. В-третьих, инвестиции в инфраструктуру, что, например, в сфере IT дает повышенную отдачу. «Главное отличие Китая от СССР и от наших стран в госпланировании в том, что если китайцы принимают свои планы, то они их обязательно реализуют», – говорит экономист.