За угрозы и порчу имущества коллекторам будет грозить до 12 лет тюрьмы

В УК хотят внести новую статью об ответственности за незаконные методы возврата долгов
Для черных коллекторов новый закон создает новые, причем достаточно высокие, риски /Максим Стулов / Ведомости

Глава Госдумы Вячеслав Володин представил на утверждение парламента законопроект о включении в Уголовный кодекс новой статьи (ст. 172.4), предусматривающей уголовную ответственность за незаконное осуществление деятельности по возврату просроченной задолженности физических лиц.

«Уголовная ответственность будет наступать, если коллектор угрожает человеку, пытается повредить его имущество или обещает сделать это, если распространяет о должнике заведомо ложные или порочащие его сведения, – пояснил Володин. – За это может грозить как штраф до полумиллиона рублей, так и лишение свободы до пяти лет».

Если же выбиванием долгов занималась организованная группа, то ее участникам согласно законопроекту «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статьи 150 и 151 Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации» может грозить лишение свободы на срок до 12 лет.

Глава Госдумы отметил, что ранее уже были приняты законы, закрепившие общие положения о деятельности коллекторских организаций (кто может заниматься возвратом просроченной задолженности, способы взаимодействия с должниками), а также введена административная ответственность за нарушение прав и законных интересов граждан-должников.

Однако депутатам регулярно поступают жалобы на действия коллекторов, которые угрожают физической расправой не только самим должникам, но и их родным и близким. При этом привлечь к ответственности таких деятелей в ряде случаев невозможно, поскольку, как отмечается в пояснительной записке к законопроекту, действующий Федеральный закон № 230-фз, который запрещает коллекторам угрожать и запугивать должников, не дает возможности идентифицировать их, «связать деятельность отдельных физлиц с организациями-кредиторами или лицами, действующими от имени кредиторов или в их интересах».

В большинстве случаев розыск и идентификация преступников возможны только с использованием полномочий, предоставленных законом «Об оперативно-розыскной деятельности». Новый законопроект предусматривает, что незаконные действия коллекторов будут расследоваться «органами дознания и следственными органами внутренних дел Российской Федерации».

Данные ФССП России подтверждают, что черных коллекторов меньше не становится. За период 2018–2019 гг. в ФССП России было принято к рассмотрению более 48 000 обращений, в том числе с жалобами на нарушение требований Федерального закона № 230-ф3. А в 2020 г. были приняты к рассмотрению 28 000 обращений, в том числе 7700 в отношении юридических лиц, включенных в государственный реестр, 13 900 в отношении микрофинансовых организаций, 2700 в отношении кредитных организаций, 3700 в отношении иных лиц.

Президент Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств (НАПКА) Эльман Мехтиев утверждает, что за последние 3–5 лет профессиональный рынок взыскания стал более цивилизованным. «Достаточно взглянуть на официальную статистику, чтобы в этом убедиться. Менее 11% жалоб в ФССП за 2020 г. являются подтвержденными, т. е. это те обращения, которые имеют под собой основания. Наша статистика (по членам НАПКА) еще более скромная – лишь в 4% обращений мы видим нарушения и принимаем какие-либо меры. Причем это нарушения, которые никаким образом не отразятся на здоровье должника: нарушение частоты взаимодействия, неверный контакт и т. д.», – подчеркивает Мехтиев.

Другой вопрос, что происходит «вне реестра», как ведут себя неподнадзорные организации, какие методы они используют. «Об их деяниях мы узнаем, как правило, из сводок криминальных новостей, и сразу возникает вопрос: если это криминальные новости, если у нас есть действующий Уголовный кодекс, то почему зачастую нет действий правоохранительных органов по всем этим деяниям? Причем он содержит все нужные статьи с указанием нарушения и мер наказания: например, статья 111 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) – лишение свободы до 15 лет, статья 112 (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью) – до пяти лет, статья 116 (побои) – до двух лет, статья 167 (умышленные уничтожение или повреждение имущества) – до пяти лет,  статья 128.1 (клевета) – до пяти лет, статья 110 (доведение до самоубийства) – до 15 лет», – перечисляет Мехтиев.

Ответ прост: меры ответственности в УК уже есть давно, однако нет неминуемости наказания за нарушения со стороны лиц, которые допускают подобные действия, считает президент НАПКА. При этом он сомневается, что и новый законопроект сможет решить проблему. «Кроме того, в законопроекте не определен субъект преступления и нет обоснования вводимых санкций», – указывает специалист.

Пессимизм Мехтиева разделяет и управляющий партнер адвокатского бюро «Бишенов и партнеры» Алим Бишенов. «Я не думаю, что новый закон позволит исключить риски для должников, – говорит он. – Уже сейчас можно привлечь нарушающих закон коллекторов и к административной, и к уголовной ответственности, но, судя по количеству обращений граждан, существенно это на ситуацию не влияет. Безусловно, для самих черных коллекторов это создает новые, причем достаточно высокие, риски, но, надо полагать, что к ответственности чаще будут привлекаться исполнители, а не организаторы такой деятельности», – говорит Бишенов.

Партнер фирмы «Рустам Курмаев и партнеры» Дмитрий Горбунов не столь пессимистичен в своих прогнозах. «Данный законопроект устраняет пробелы в УК РФ и неопределенность в квалификации действий спецсубъектов, – объясняет он. – Вносимые изменения позволят применять специальные составы к конкретным нарушениям закона. Ранее правоохранители могли квалифицировать действия лиц, занимающихся коллекторской деятельностью, только в рамках смежных составов». Станет ли это защитой для граждан, зависит только от правоохранительных органов, которые наделены исключительными полномочиями на уголовное преследование. «Очевидно, что в первое время эффективность этих новаций будет невелика, но она будет нарастать по мере формирования судебной практики», – считает юрист.