Кто и за что получил Нобелевскую премию по экономике

Нобелевскую премию по экономике получили два американских ученых, которые нашли решение повышения эффективности мер государства и регуляторов по стабилизации экономики. Они разработали модель, которая учитывала влияние ожиданий домохозяйств и фирм наравне с макроэкономическими показателями.

Нобелевский комитет наградил Роберта Холла из Стэнфорда и Майкла Вудфорда из Колумбийского университета «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Ученые разработали новые модели, на основе которых своевременные меры фискальной и монетарной политики могут смягчить экономические пики и спады. Вместо того чтобы основывать подходы на статистических связях между макроэкономическими переменными – такими как инфляция, производство и потребление, – экономисты построили их на микроэкономической основе. Они исследовали поведение отдельных фирм и домохозяйств и то, как их решения влияют на экономику. Отсюда и название номинации. «Исследования Роберта Э. Холла и Майкла Вудфорда привели к сдвигу парадигмы в политике стабилизации. Новые кейнсианские модели, являющиеся результатом их исследований, позволяют объяснить и количественно оценить, как политика стабилизации влияет на деловые циклы, и в настоящее время используются центральными банками и министерствами финансов по всему миру», – говорится на сайте Нобелевского комитета.

«Ведомости» изучили, как работа нобелевских лауреатов изменила глобальную фискальную и монетарную политику.

Новая парадигма

Как известно, для экономики характерны чередующиеся спады и подъемы, которые называют экономическим циклом: во время спадов повышается безработица, снижается общий выпуск и уровень жизни; подъемы же опасны высокой инфляцией и перегревом экономики. Так начал свое выступление один из членов Нобелевского комитета – Тимо Боппард. Почти столетие назад английский экономист и один из основоположников современной макроэкономики – Джон Мейнард Кейнс сформулировал роль государства в борьбе с этими колебаниями: во время рецессий экономику стимулируют за счет снижения процентных ставок и увеличения дефицита бюджета, для замедления роста действуют наоборот, продолжил он.

После нефтяного кризиса 1970-х гг. кейнсианские модели стабилизации показали свою неэффективность, отмечает Нобелевский комитет. Государству не удалось снизить безработицу, однако инфляция стала неконтролируемо подниматься.

Это привело к тому, что сейчас принято называть стагфляцией. Запад пережил десятилетие низкого роста, высокой безработицы и высокой инфляции. 

Холл и Вудфорд смогли перестроить эти модели, отметил Боппард. В своих работах ученые опирались на то, что домохозяйства и предприятия могут менять поведение в зависимости от своих ожиданий. Они ориентируются на будущее при принятии решений о сбережениях или ценах на товары. В этой ситуации правительства и ЦБ, сообщая о своих планах по экономической политике, могут влиять на видение будущего у микроэкономических агентов.

Хронология изысканий

В статье 1978 г., которую наравне с другими работами выделяет Нобелевский комитет, Холл впервые сформулировал и доказал гипотезу о том, что динамика потребления домохозяйств определяется их ожиданиями будущего дохода. Они же, по мнению экономиста, зависят только от поступающей новой информации, природу которой нельзя предугадать. Из-за этого изменения потребления не поддаются прогнозированию. Позже, в 1982 г., Холл совместно с другим американским экономистом – Фредериком Мишкиным эмпирически доказал, что около 80% домохозяйств принимают решения о потреблении рационально и дальновидно.

Например, если человек давно ожидает повышения зарплаты, он может заранее изменить свои расходы, объясняет доктор экономических наук и профессор кафедры финансов устойчивого развития РЭУ им. Плеханова Михаил Гордиенко. «Само получение повышенной зарплаты тогда не обязательно вызовет новый скачок потребления. Практический вывод – одинаковая выплата может давать разный эффект», – заключает он. Именно поэтому при оценке бюджетного стимулирования нужно учитывать, кому достаются деньги и какие финансовые ограничения испытывают получатели, рассказал эксперт.

В 1990-х гг. Вудфорд изучал поведение фирм. Поскольку предприятия не могут постоянно менять цены и зарплаты, в своих решениях они также опираются на некоторые ожидания, сделал вывод он. В подходе Вудфорда предприятия корректируют цены с задержкой, а колебания спроса влияют на производство и занятость, отмечает Гордиенко. Именно поэтому, по мнению ученого, «невидимая рука рынка» несовершенна, что создает пространство для вмешательства государства. Вудфорд вывел закономерность изменения цен в результате действий дальновидных фирм и ценовой жесткости, а затем объединил это с работами Холла для создания полной модели.

В результате в 2003 г. вышла книга Вудфорда Interest and Prices («Процентные ставки и цены»), которая возымела, по заявлению Нобелевского комитета, «огромное влияние». В этой работе ученый представил новую полную трехуровневую кейнсианскую модель, которая строится на «микрофундаменте» – поведении фирм и домохозяйств. Как заключает Нобелевский комитет, новые модели позволили более точно прогнозировать результаты той или иной государственной экономической политики.

«Работа лауреатов обеспечила нам прочную теоретическую основу для моделей, которые сейчас используются центральными банками и правительствами по всему миру. Благодаря им мы лучше подготовлены к преодолению экономических потрясений, таких как энергетические кризисы или внезапные изменения в объеме потребления домохозяйств», – говорит Джон Хасслер, председатель комитета по присуждению премии в области экономических наук.

Реальное применение

Эти исследования укрепили научную основу экономической политики, говорит Гордиенко. Эксперт приводит пример: «Падение производства может происходить из-за слабого спроса или из-за сокращения производственных возможностей. Во втором случае стимулирование спроса способно усилить инфляцию, даже если экономика уже замедляется. Поэтому для выбора ставки недостаточно посмотреть только на темпы роста ВВП».

Кроме того, работы Вудфорда и Холла показали, что само объяснение будущей экономической политики правительством и регуляторами может стать самостоятельным инструментом воздействия на экономику, отмечает Гордиенко. Если рынки понимают, при каких условиях ЦБ изменит ставку, это может повлиять на долгосрочные проценты, кредитование и инвестиции уже сегодня, рассказывает эксперт. Конкретный пример – действия ФРС после кризиса 2008–2009 гг., когда краткосрочная ставка приблизилась к нулю, а сигналы регулятора о ее дальнейшей траектории помогали смягчать финансовые условия, говорит Гордиенко.

Центральные банки стали вести себя иначе: они перешли от реактивного реагирования на уже случившиеся события к упреждающему формированию ожиданий, рассказывает эксперт РАНХиГС Татьяна Подольская. Модели Холла – Вудфорда позволили центральным банкам и министерствам финансов количественно оценивать, как своевременные меры денежно-кредитной и бюджетной политики сглаживают колебания экономики, утверждает эксперт.

Идеи лауреатов широко используются при проведении политики Банком России, отмечает доцент факультета экономических наук НИУ ВШЭ и PhD Университета Джорджтауна Арсений Мишин. По словам эксперта, к ним относятся и использование ключевой ставки как основного инструмента монетарной политики, и инфляционное таргетирование, и важная роль учета инфляционных ожиданий. Однако есть и расхождения, считает Мишин. Так, ожидания населения в России годами заметно выше фактической инфляции, тогда как в базовой теории инфляционные ожидания предполагаются заякоренными.

Когда ЦБ объявляет цель по инфляции и публикует прогнозы, он как регулятор формирует ориентиры для домохозяйств и фирм, добавляет Подольская. Банк России активно использует коммуникационный канал – публикует среднесрочные прогнозы, разъясняет логику решений по ключевой ставке, проводит регулярные пресс-конференции, рассказывает она. Это прямо соответствует выводу Холла и Вудфорда о том, что коммуникация является инструментом стабилизации, подчеркивает эксперт. Тем не менее структурные особенности российской экономики, а именно высокая зависимость от сырьевого экспорта, санкционные ограничения и повышенная волатильность внешних условий, требуют адаптации стандартных моделей, добавляет Подольская. В текущих условиях гипотеза о рациональных ожиданиях и полной ориентации на будущее может выполняться не в полной мере из-за повышенной неопределенности, полагает она.