Топ-менеджер «дочки» «Росатома»: «Всего производится 444 вида особо опасных отходов»

С 2022 года ФГУП «РосРАО» должно начать прием и переработку опасных отходов. Как будет организован процесс, рассказал заместитель гендиректора РосРАО Максим Корольков
Максим Корольков, замруководителя ФГУП «РосРАО» /Андрей Гордеев / Ведомости

С опасными отходами в России накопилось множество проблем – пока из 350 000 т отходов перерабатывается только 1,5%, а остальное уходит в нелегальный оборот, в том числе попадает в окружающую среду. Решить проблему правительство намерено национальным проектом «Экология», внутри которого за особо опасные отходы будет отвечать «Росатом». Его «дочку» – предприятие по обращению с радиоактивными отходами ФГУП «РосРАО» – правительство назначило оператором проекта.

Заместитель генерального директора «РосРАО» Максим Корольков рассказал «Ведомостям», что предприятие намерено сделать движение опасных отходов прозрачным и контролируемым; построить семь собственных заводов и обеспечить поток сырья для частных переработчиков. На это планируется потратить 36,3 млрд руб. – примерно поровну из федерального бюджета и от «Росатома». Зарабатывать «РосРАО» собирается на тарифе и окупить вложения за 10 лет. Опасные отходы станут безопасным вторсырьем, обещает Корольков, из которого «РосРАО» намерено производить противоледные реагенты и удобрения.

– Максим Владимирович, что сейчас происходит в России с отходами I и II класса опасности?

– Сейчас в стране отсутствует контроль за полным циклом обращения с отходами I и II класса опасности. Данные о том, где и сколько отходов образуется и куда идут их потоки, не актуализируются в автоматическом режиме. В результате в стране нет необходимых производственных мощностей по утилизации и переработке таких отходов.

Официальная статистика не отражает реального состояния дел. Информацию предоставляют сами предприятия – образователи отходов, а предприятия, у которых есть лицензия на переработку опасных отходов, тоже просто заявляют, что они переработали. В России более 10 000 предприятий, на которых образуются отходы I и II класса, и несколько тысяч предприятий с лицензией на обращение с ними. Контролировать их в режиме реального времени просто невозможно в силу ограниченного ресурса надзорных органов.

– Вы уже проводили собственные исследования, сколько образуется в России особо опасных отходов?

– По экспертным оценкам, только около 1,5% ежегодно образующихся отходов I и II класса перерабатывается. По количеству образующихся отходов ориентируемся на 300 000–350 000 т в год из официальной статистики.

При этом существуют предприятия, специально построенные, чтобы перерабатывать такие отходы, – переработчики аккумуляторов, батареек. Но они загружены только на 20–30%, до них отходы просто не доходят. Сфера обращения с такими отходами сейчас находится в серой зоне. И где остаются промышленные отходы – большой вопрос.

Мы по отчетности можем проследить, что отходы были образованы, что они передаются предприятиям с лицензией, но сведения о дальнейшем пути отсутствуют. Цепочка данных обрывается, и невозможно понять, переработало ли предприятие отходы.

Основные группы отходов

– свинецсодержащие отходы (автомобильные и промышленные свинцово-кислотные аккумуляторы, отходы электрического кабеля);
– ртутьсодержащие отходы (люминесцентные лампы, термометры и другие приборы, содержащие ртуть);
– отходы химических источников тока (батарейки, источники бесперебойного питания, аккумуляторы);
– органические горючие отходы (в основном отходы химического и нефтехимического производства);
– водные неорганические отходы (отработанные растворы кислот, щелочей, гальваношламы).

– То есть в худшем случае они попадают в окружающую среду?

– В худшем случае они оседают в лесах, оврагах, на мусорных полигонах. И с осадками и грунтовыми водами могут попадать в водоемы, загрязнять землю. Отходы I класса опасности так загрязняют природу, что она не восстанавливается никогда, а для того чтобы восстановиться от воздействия отходов II класса, нужно до 30 лет. Мы ежедневно видим сводки, что где-то превышена концентрация загрязняющих веществ, где-то найдена нелегальная свалка, это во многом последствия безответственного обращения с отходами, как следствие – постоянно растет накопленный экологический ущерб. Мы обязаны решать эту масштабную экологическую проблему.

– «РосРАО» должно создать информационную систему для контроля за отходами. В нее сведения также будут попадать по заявлению самих компаний. В чем тогда отличия системы?

– Сегодня предприятия на бумаге сдают огромное количество форм, и надзорные органы должны это проверить, сопоставить план и факт, проследить, куда ушли отходы, переработаны ли они, организовать встречную проверку.

Государственная информационная система учета и контроля отходов I и II класса (ГИС) должна дать возможность в режиме онлайн верифицировать данные, контролировать и выявлять нарушения, считать лучшую логистику и эффективность, вести договорную работу.

Будут автоматически выявляться несоответствия – предприятие не может заявить об образовании отхода, если у него нет на это разрешения, согласованного Росприроднадзором. Также будет видно, что оно не заявляет об образовании отхода по итогам года, хотя ведет деятельность.

Надзорные органы смогут организовывать точечные проверки и на месте выявлять нарушения. Например, по бухгалтерскому учету легко увидеть, что продукция произведена, а согласно регламентам при этом производится определенное количество отходов, или что произошла замена ртутных ламп и т. д.

– Кто ее будет разрабатывать и откуда пойдет финансирование?

– Разработка ГИС предусмотрена нацпроектом «Экология» и в нем заложена субсидия – порядка 500 млн руб. на три года. Чтобы к 2021 г. разработать, синхронизировать с необходимыми госинформсистемами и запустить ГИС, «РосРАО» по итогам открытого конкурса привлекло российскую ИТ-компанию «Большая тройка». У нее успешный опыт в разработке программного обеспечения для создания территориальных схем обращения с ТКО для 50 регионов.

– Кто образует опасные отходы? Где расположены эти предприятия? И какого рода эти отходы?

– Отходы I и II класса опасности, по сути, образуют все – школы, детские сады, больницы, автомойки, учреждения, предприятия, крупные заводы. Вопрос в номенклатуре и количестве. Всего производится 444 вида особо опасных отходов, они охватывают все отрасли, окружают нас с вами ежедневно, и надо просто научиться возвращать их на переработку.

Центры образования таких отходов – все крупные города и регионы, где сконцентрировано большое количество промышленных предприятий: Поволжье, Урал, Сибирь.

– Население тоже образует опасные отходы. Растет ли их количество? Как «РосРАО» будет взаимодействовать с региональными операторами, отвечающими за коммунальные отходы?

– Точных данных о том, сколько опасных отходов образует население, сейчас нет. Но, безусловно, доля опасных отходов в быту растет – это ртутные лампы, аккумуляторы, батарейки. И предстоит отдельная непростая работа по раздельному сбору таких отходов у населения. Установка специальных контейнеров – это общая задача муниципалитетов, управляющих компаний и операторов коммунальных отходов. Но федеральный оператор также готов подключиться к ее решению.

Операторы уже сейчас обязаны передавать «РосРАО» на утилизацию найденные в процессе сортировки бытовых отходов опасные. Безусловно, неправильное обращение с такими отходами – это прямая угроза нашему здоровью. Без исправления ситуации невозможно достичь экологической безопасности страны. Одна пальчиковая батарейка загрязняет 20 кв. м почвы и 400 л воды.

– Известно, где появятся первые четыре завода по переработке, – на месте бывших заводов по уничтожению химоружия в Кировской, Саратовской, Курганской областях и в Удмуртии. Получается, что пока закрыты переработкой только Поволжье и Урал. А где, на ваш взгляд, логично разместить еще три?

– Действительно, первые четыре завода появятся в этих регионах. Во-первых, потому что в них сконцентрированы промышленные предприятия, а во-вторых, поскольку там уже есть инфраструктура – это четыре завода по уничтожению химического оружия. Ведь химическое оружие – это высокотоксичные вещества, гораздо более опасные, чем отходы I и II класса, поэтому созданная там система безопасности и прочая инфраструктура позволяют работать и с этими отходами.

Еще три завода «Росатом» будет создавать до 2024 г. В 2020 г. правительство должно утвердить федеральную схему обращения с особо опасными отходами и дальше периодически пересматривать. И там, а также благодаря ГИС мы как раз увидим те места, где необходимо построить следующие три завода. Далее мы обязательно проработаем этот вопрос с Минприроды, правительством, соответствующими регионами и представим эти предложения.

При этом мы привяжемся тоже к каким-то существующим площадкам, где будет базовая инфраструктура. Я допускаю, что это будет в Сибири и Центральном регионе.

– И в любом случае придется транспортировать отходы на большие расстояния. Как это делается сейчас? Что планируете изменить?

– Сегодня уже существует система контроля перевозки опасных грузов всеми видами транспорта – от контроля и обучения водителей до оснащения транспортных средств. А отходы I и II класса – это очень небольшая часть из миллионов тонн таких грузов, которые сейчас перемещаются по стране.

В первую очередь мы ориентируемся на железнодорожный транспорт – как способный перевозить наибольшее количество таких грузов – и на автомобильный транспорт, который призван обеспечить сбор с небольших мест накопления отходов и перевозку до логистических центров.

Мы планируем контролировать эти перевозки, оснащая транспортные средства аппаратурой спутниковой навигации «Глонасс», как автомобили, так и вагоны. И проект будущей информационной системы это предусматривает.

Мы думаем и над тем, как контролировать каждую единицу тары с отходами. Здесь мы тоже ориентируемся на западный опыт, предусматривающий специальную маркировку.

– Может ли оказаться, что запланированной мощности семи заводов – 350 000 т в год не хватит?

– Проектные мощности спланированы исходя из статистических данных за последние пять лет.

Семь заводов – это база для переработки широкого спектра отходов, но мы не должны забывать, что какие-то предприятия по переработке батареек, аккумуляторов, ртутных ламп уже существуют. Задача государственного регулирования – загрузить их мощности. То есть организовать сбор и передачу этих отходов реальным переработчикам. По сути, мы создаем новую экологическую отрасль по переработке промышленных отходов. И эта отрасль будет развиваться и как и любой рынок реагировать на потребности – спрос рождает предложение.

Мы обязаны сделать так, чтобы мощности по переработке закрывали потребности в ней.

– Будет ли новая отрасль экспортировать свои услуги, т. е. ввозить и перерабатывать зарубежные опасные отходы?

– По закону федеральный оператор осуществляет обращение с отходами только в случае их образования на территории России, и наша система обращения с отходами предусматривает именно такой подход. Завоз отходов из-за рубежа мы не предполагаем.

– Всего по нацпроекту «Экология» на решение проблемы особо опасных отходов запланировано 36,3 млрд руб. (17,7 млрд руб. из федерального бюджета, 18,6 млрд руб. от «Росатома»). Это и переоборудование четырех старых, и создание трех новых заводов. Вся эта сумма сопоставима со стоимостью одного мусоросжигательного завода «Ростеха». Как так получается? На чем-то собираетесь сэкономить? Может ли итоговая сумма вырасти?

– Во-первых, нельзя сравнивать мусоросжигательные заводы и заводы по переработке I и II класса опасности. Они решают совершенно разные задачи. Во-вторых, мы строим, как я уже говорил, предприятия на базе уже существующих заводов по уничтожению химоружия. Их нужно только оснастить оборудованием, и этим мы перекроем 350 видов опасных отходов из 444. В-третьих, при разработке федерального проекта мы ориентировались на западный опыт, на те финансовые модели, которые уже имеются. На наш взгляд, этих средств вполне достаточно, чтобы создать семь базовых предприятий.

– Заводы вам передаются пустые? Какие здесь понадобятся расходы?

– Сейчас эти предприятия еще работают – они завершают ликвидацию последствий уничтожения химического оружия, т. е. обрабатывают и удаляют специфическое оборудование. Соответственно, нам остается вся инфраструктура, энергосети, холодильные и компрессорные установки, складские помещения, лаборатории, санитарно-бытовые помещения, дороги, коммунальные сети и т. д. По сути, нам передают большие производственные корпуса, в которых мы размещаем оборудование для переработки отходов, все остальное – действующее, полноценное, достаточно новое.

– Сколько стоит оборудование для одного завода?

– Предельная стоимость по каждому объекту – 5 млрд руб. Точные цифры будут после заключения государственной экспертизы, которое мы планируем получить в конце 2020 г.

– Получается, что на три новых будет столько же денег, но так как строиться они будут с нуля, на покупку оборудования останется меньше средств?

– Это будут специфические заводы, больше ориентированные на западные модели узкого профиля. Они будут перерабатывать какую-то группу отходов, поэтому и технологий понадобится гораздо меньше.

– Когда заводы начнут работать, как они будут окупаться?

– В 2022 г. федеральный оператор начнет прием отходов I и II класса. Все, кто их образует, должны или перерабатывать их самостоятельно, или передавать федеральному оператору по тарифам, которые будут устанавливаться и контролироваться государством. Они будут основой финансирования этих предприятий.

– Какая норма прибыли предполагается у этих заводов?

– Как у любых тарифов – не более 5%.

– То, что вы продадите как вторсырье, будет оставаться у вас как прибыль?

– Это все учитывается в тарифах, т. е. тариф должен учитывать доходы от продажи вторсырья.

– За сколько лет рассчитываете окупить вложения?

– Я могу сказать, что наши финансовые модели предполагают период окупаемости от 8 до 10 лет. Это что касается тех трех заводов, которые мы будем строить за счет госкорпорации «Росатом»

– Вы сталкиваетесь с недовольством населения тех областей, в которых планируете строить. Каким вы видите компромисс? Какие гарантии дадите жителям?

– В России слово «отходы» носит негативный оттенок, хотя на Западе они уже давно воспринимаются как ценный ресурс. К сожалению, это мнение россиян основано на долгом отсутствии правильного обращения с отходами, неверии в эффективность экологических решений и низкой информированности. И наша задача – разъяснить, что на самом деле эти заводы из себя представляют, какой контроль за их безопасностью. Для этого мы открыли общественные приемные в регионах, запустили телефонную линию, собираем круглые столы. Кроме того, мы организовали посещения объектов по уничтожению химического оружия – мало кто представлял, как они сейчас организованы.

Недавно устроили выезд общественности и экспертов из четырех регионов в Австрию, показали им несколько аналогичных заводов, один из них непосредственно в Вене, в черте города, а второй – вообще в курортной зоне, потому что благодаря автоматизированным системам контроля и современным системам очистки они безопасны. Именно такие заводы мы взяли за эталон и такие технологии мы планируем применять на своих заводах.

– Вы будете закупать зарубежные технологии?

– Да мы ориентируемся, конечно, на данном этапе на западные технологии. В России, по сути, этой отрасли нет и таких установок тоже нет. Но, естественно, планируем локализовать производство того оборудования, для которого это возможно. Чтобы российские предприятия в этом процессе были задействованы, получили заказы, чтобы был мультипликативный эффект развития отечественной промышленности.

– Зачем локализовывать производство оборудования, если нужно оснастить всего семь заводов?

– Во-первых, создание семи заводов – это достаточно серьезная загрузка отечественных предприятий. Во-вторых, надо понимать, что, локализуя производство уникального оборудования, мы получаем технологические компетенции, которые можно будет применять также для обращения с отходами III класса, медицинскими и другими промышленными отходами. Такие технологии способны решить многие экологические задачи.

– Что именно будет происходить с отходами на заводах?

– На четырех заводах планируется создать три технологических блока – для ртутьсодержащих отходов, блок физико-химической переработки (условные 12 линий, которые связаны между собой) и блок термического обезвреживания, в котором будут перерабатываться в том числе остатки отходов после извлечения ценных компонентов.

– В процессе сгорания будут выбросы в воздух?

– На установках термического обезвреживания, на которые мы ориентируемся, блок очистки выбросов – это высокотехнологичное оборудование, по размерам и сложности существенно превышающее блок термической переработки. Автоматически контролируются все основные технологические стадии. Самый значительный показатель выброса – оксид азота – в 3 раза меньше предельно допустимой концентрации в воздухе населенных мест. И мы планируем привезти сюда такие же технологии.

Заводы будут практически безотходные, полигоны для захоронения хвостов там не предусмотрены. Получившиеся соединения от переработки одних отходов будут реагентами для других, и вода будет циркулировать по замкнутому циклу.

Все технологии основаны на принципе: сперва извлечь все, что можно, полезного, а затем переработать то, что осталось. Например, переработка ртутной лампочки – яркий пример стопроцентной переработки – разделяется на ртуть, алюминий и стекло, и возвращаем в промышленность. В случае кислотных аккумуляторов получается пластик, свинец, а сам электролит переводится в соль, которую забирает стекольный комбинат. То, что образуется в конце и не является вторичным сырьем, проходит химическую и термическую переработку и становится продуктом, который также может пойти во вторичный оборот.

– Не будет ли это вторсырье все еще опасным?

– Вся продукция, которая образуется, будет проходить контроль на соответствие санитарным и экологическим нормам. На нее также будет выдаваться санитарно-эпидемиологическое заключение о том, что она соответствует всем требованиям, безопасна и может быть использована в качестве вторсырья. Если продукция опасна и не может быть вовлечена во вторичный оборот, она никогда не получит такие бумаги и не сможет быть реализована.

– Каждая партия так будет контролироваться?

– Есть процедуры контроля, есть выборка. Деятельность по переработке отходов ничем не отличается от производства минеральных удобрений или автомобилей.

– Вы уже наметили себе рынок сбыта? Кому будете продавать ртуть из лампочек?

– Извлеченные химические вещества будут обезвреживаться и перерабатываться для получения технических продуктов, например ртути, соединений металлов или неопасных для окружающей среды солей – все это востребованные вторичные ресурсы или химические продукты для промышленности как в России, так и за рубежом.

Ртуть – востребованный продукт, она экспортируется. Мы провели большую работу с российскими переработчиками ртутьсодержащих отходов и поняли, что сейчас в основном ртуть уходит в Китай, где используется в химической промышленности.

Стекло, металл, пластик – это тоже вторичное сырье, которое широко используется и на которое есть спрос. Также у нас будут образовываться соли – тоже продукт для химической промышленности. А также мы сами планируем производить аналоги противогололедных реагентов и удобрений.

Нереализованные остатки – гранулят, аналог щебня – в Германии, например, используют для дорожного строительства, а в Австрии – для укрепления стенок выработанных шахт. Перспективно использовать их и для пересыпки полигонов коммунальных отходов – сейчас для уплотнения и защиты от пожаров на полигонах используют песок – ценный природный ресурс.

– То есть вы считаете, что в любом случае найдете спрос?

– В любом случае мы произведем востребованный продукт. А спрос определяется ценой, которая в нашем случае будет минимальной вследствие применения ресурсосберегающих технологий.

– Во всем мире растет количество электромобилей. В России – тоже, хоть и не такими темпами. Скажите, вы, как эксперт, видите, что с этой проблемой планируют делать правительства других стран? Есть ли этот вопрос у них на повестке? Будет ли переработка батарей электромобилей действительно большой нагрузкой на мировую экологию, как утверждают противники электродвигателей? И обсуждают ли этот вопрос на перспективу в России?

– По статистике, в мире производится более 400 млн т опасных отходов в год. Это почти 60 кг на каждого человека в мире – и это количество постоянно растет.

Поэтому некорректно решать только проблему утилизации аккумуляторов электромобилей, важно выстроить грамотную систему безопасного обращения со всеми отходами.

Во многих странах вопросы ответственного обращения с опасными отходами решены еще в 1970-х гг., сейчас в Европе перерабатывается более 89% опасных отходов добывающих отраслей.