Петр Шпиленок: «Нефть, газ, золото и все наше богатство – от природы»

Династия Шпиленков – одна из самых уважаемых в зачастую весьма опасном деле охраны природы и экологическом просвещении. Сохранение природных богатств Камчатки и проникновенные фото- и кинопроизведения – лишь небольшая часть ее заслуг. Об изменении границ заповедников, пользе и вреде туризма, необходимости Черной книги опасных видов и своем выборе при всенародном голосовании за «Топ-100» редких видов животных и растений проекту «Вместе для дикой природы» рассказал директор Фонда защитников природы, председатель Ассоциации работников заповедного дела Петр Шпиленок.

– Немного поправлю. Конечно, моя биография прочно связала меня с Камчаткой, я работал там много лет. Но сейчас в Фонде защитников природы мы поддерживаем сохранение редких видов по всей стране. Поэтому выбор еще более широкий: болею душой за разных краснокнижных животных, обитающих от Северо-Запада до Дальнего Востока.

Если нужно выбрать только один вид, я бы отдал голос за лошадь Пржевальского. Во-первых, мое детство прошло рядом с лошадьми, пусть и домашними, и любая из них занимает особое место в сердце. А тем более лошадь Пржевальского – последняя оставшаяся дикая лошадь на Земле. А какая у нее история! Это настоящее воплощение выражения «в последний момент одумались». Животное полностью исчезло из дикой природы. По счастливой случайности, остались несколько особей в зоопарках, и нашлись энтузиасты, которые стали заниматься ее восстановлением. Кстати, ведущую роль в этом сыграла Россия, тогда еще Российская империя: спасением лошадей Пржевальского занялись в частном заповеднике «Аскания-Нова», сейчас это государственный биосферный заповедник.

Сегодня в России два центра реинтродукции лошади Пржевальского. Я много лет знаком с руководителями обеих заповедных территорий, где располагаются эти центры. Это настоящие подвижники, защитники природы, и я всем сердцем желаю им успеха! Фонд защитников природы сейчас в Хакасском заповеднике поддерживает проект, связанный с лошадью Пржевальского, который называется «Душа великой степи». И этими словами просто все сказано. «Пржевалики» – душа степи, настоящий символ и украшение диких, нетронутых степных экосистем. Поэтому я – за лошадь Пржевальского.

– Абсолютно нет. Более того, я бы сказал, это проблема в природоохранной деятельности. На флагманские, «красивые» виды – зубра, тигра, снежного барса – средства и вообще ресурсы собирать легче, они привлекают внимание. Не всем животным так везет. Я часто привожу в пример наш проект «Спасти самых маленьких», где мы начали помогать крапчатому суслику и русской выхухоли. Это небольшие, незаметные зверьки. А русская выхухоль еще и имеет специфическую внешность, название такое смешное. Нам как-то раз даже мягко отказались помогать с проектом по выхухоли: суслик хотя бы милый, а выхухоль ни на футболку не поместишь, ни на баннер – аудитория засмеет.

Но в экосистеме важен каждый элемент. И роль маленьких видов колоссальна: они участвуют в почвообразовании, распространяют семена и являются кормовой базой для тех же хищников. Исчезновение «мелочи» неминуемо разрушит всю пирамиду. Поэтому мы стараемся продвигать тезис: нет ненужных видов, каждый обитатель планеты важен.

«Туризм может быть инструментом охраны природы»

– Для меня важнейшим, очень близким к сердцу позитивным примером стало то, что удалось сделать моему старшему брату Тихону Шпиленку вместе с командой единомышленников в Южно-Камчатском заказнике, который находится под управлением Кроноцкого заповедника. Огромный многолетний труд, часто сопряженный с риском для жизни – чтобы искоренить коммерческое браконьерство, масштабный незаконный промысел: тонны нерки, сотни килограммов браконьерской икры, убийство медведей ради лап и желчи, в том числе годовалых медвежат.

Это было уже почти двадцать лет назад. Для этой работы удалось собрать команду из лучших инспекторов оперативных групп страны. Это была долгая, опасная борьба, было всякое: ночные рейды, жесткие задержания, бескомпромиссное противостояние с хорошо вооруженными и экипированными нарушителями. Подробно про этот период мы рассказали в фильме «Нерка. Рыба красная», фильм получил более ста российских и международных наград.

А дальше встал вопрос: как закрепить результат? Ведь если чуть ослабить охрану, браконьерство вернется снова, место уж больно привлекательное. Но и держать почти военизированную охрану сложно, опасно и очень дорого. Тогда Тихон принял решение развивать общественный контроль через экологический туризм. На тот момент Курильское озеро в год посещали около 200 человек, то есть фактически «лишних глаз» там не было. Впоследствии этот поток увеличивался, и дошел до нескольких тысяч человек.

В частных беседах бывшие браконьеры признавались, что браконьерить теперь невозможно, помимо инспекторского появился и реальный общественный контроль. Так мы на живом примере убедились, что при правильной организации туризм может быть инструментом охраны природы. Сейчас посетителям доступны очень ограниченные участки на Курильском озере, там ведется мониторинг, чтобы люди не беспокоили медведей чрезмерно. Но, пожалуй, главное воздействие я вижу в том, что человек, побывавший там, уже не будет прежним. Невероятные пейзажи Юга Камчатки, наблюдение за медведями и история этого места способны обычного посетителя сделать сторонником охраны природы.

– Это, пожалуй, один из самых острых вопросов сегодня. Посещаемость наших заповедных территорий бьет рекорды – уже более 22 млн человек в год, по официальным данным за 2025 г. Люди хотят видеть дикую природу, и это замечательно. Но любая тропинка, протоптанная туристами, бутылка, оставленная на земле, любое напуганное животное – это антропогенное воздействие, которое изменяет природный ландшафт и всю экосистему. Изменяет в худшую сторону, как вы понимаете.

Наша задача – найти такие способы общения человека и природы, чтобы свести воздействие на природу к минимуму, а природоохранный эффект к максимуму. Туризм на особо охраняемых природных территориях не для того, чтобы шашлык поесть: для этой цели достаточно других рекреационных зон, у которых нет охранного статуса. А для того, чтобы человек не по картинкам мог узнать и полюбить свою Родину. А если полюбил, то захочешь и сохранить. В первую очередь туризм на заповедных территориях должен быть инструментом охраны природы, наряду с физической охраной и наукой.

Я выше рассказывал, как в Южно-Камчатском заказнике туристами удалось «заменить» браконьеров. Также, стоит учитывать, что что развитие экологического туризма может позитивно влиять на отношение к природе местного населения. Когда они начинают от этого иметь выгоду: проводить экскурсии, организовывать гостевые дома и так далее, для них нетронутая природа становится экономическим ресурсом. Именно нетронутая, посетитель на заповедных территориях хочет соприкоснуться с дикой природой. Поэтому с точки зрения инфраструктуры не должно возникать соблазна превратить заповедные территории в городской парк, территория становится бесполезной с точки зрения охраны природы и теряет «чувство места», ради которого и ехали посетители.

На таких территориях любая инфраструктура должна создаваться с умом, в зависимости от проблемы и задачи: где-то настильная тропа необходима, чтобы сберечь хрупкие почвы, а где-то она совсем не нужна, зато критически важно ограничить посещение в период, когда обитатели места особенно уязвимы к беспокойству. Это сложная, но абсолютно решаемая задача, если подходить к ней профессионально и научно.

«Пришельцы» могут быстро отвоевать жизненное пространство»

– О борьбе с инвазивными или чужеродными видами сейчас много говорят. С экологической точки зрения, инвазивные виды чаще всего в более сильной позиции по сравнению с «аборигенами». Виды-«пришельцы» высококонкурентные, прекрасно приспосабливаются, могут быстро отвоевать жизненное пространство. Если такие «пришельцы» попадают на заповедные территории они могут угрожать редким и уязвимым видам.

Поэтому «Черная книга» – полезная инициатива, но важно, чтобы она стала практическим руководством, а не просто списком. В ней нужно не только перечислить опасные виды, но и четко прописать методы борьбы с ними, причем эти методы должны быть тщательно проработаны с научной точки зрения и должны учитывать комплексное воздействие на экосистемы. Особенно аккуратными нужно быть на заповедных территориях: там многие методы запрещены, как, например, использование химических средств, любое воздействие должно быть ювелирным и продуманным.

– Список немаленький. По оценкам ООН, в мире уже не менее 3500 инвазивных видов, и их распространение наносит многомиллиардный ущерб. Из растений это, например, клен ясенелистный или борщевик Сосновского – они агрессивно вытесняют местные виды. Среди животных – ондатра, американская норка. Кстати, вам в детстве не поручали собирать на картошке колорадских жуков? Это, вообще-то, тоже инвазивный вид, он у нас раньше не обитал.

«Мы опекаем защитников природы»

– Мы не случайно называемся Фондом защитников природы, в названии зашита основная миссия нашей работы. Ведь защитники природы – это не команда фонда, а десятки людей по всей стране, которые делают свое важное дело, в том числе спасают редкие виды.

Мы, можно сказать, опекаем защитников природы, они тоже для нас «краснокнижные». А если серьезно, то нашу деятельность можно разделить на два больших направления: это проекты защитников природы, где мы разными способами помогаем людям в том, что они уже делают – финансово, информационно, с помощью волонтеров и так далее. Так, фонд реализует проект «Спасти самых маленьких», где защитники природы сохраняют крапчатого суслика и русскую выхухоль.

Еще у нас есть проекты, посвященные рыбному филину на Дальнем Востоке, мы помогаем уже упомянутому центру реинтродукции лошади Пржевальского и дельфинам Черного моря. Немного особняком стоит проект «Земля медведя: правила добрососедства», где мы работаем на снижение числа конфликтов между человеком и бурым медведем на Дальнем Востоке. Хотя медведь и не краснокнижный вид, мы взяли проект в работу: во-первых, это символ России, очень важный для русского человека зверь. Во-вторых, проект защищает не только самих медведей, но и людей, живущих с ними рядом.

Второе направление нашей работы – создание возможностей для защитников природы, то есть программы, куда человек может обратиться со своей проблемой по определенной теме. Так, мы предоставляем фотоловушки, помогаем заповедным территориям бороться с пожарами, делаем образовательные программы. Есть у нас и грантовая программа, с помощью которой мы стараемся дать возможности для развития молодым сотрудникам заповедной системы. Победители грантовых конкурсов спасали садовую соню, рыжих лесных муравьев. В этом году одна из победительниц грантового конкурса будет работать над изучением и сохранением редчайшего сокола-сапсана.

– Любые, которые находятся на грани исчезновения и для спасения которых нужно приложить сейчас много усилий. В идеале очень хотелось бы, чтобы бизнес не основывался при поиске благополучателей на принципе «какой зверь или птица нам нравится, будет хорошо смотреться и будет популярным у аудитории». Как я уже говорил, это большая проблема: недостаток ресурсов для спасения видов, которые не являются «флагманскими» и «харизматичными».

А еще, если помечтать, очень хотелось бы, чтобы бизнес больше поддерживал научные исследования. Это непросто с точки зрения имиджа, понимаю: ученые сыплют научными терминами, которые не с первого раза переведешь на нормальный русский, сложно объяснить и бизнесу, и его аудитории, что же они делают и почему это важно, и «красивой картинки» зачастую не получается. Но наука – это опора всех природоохранных программ, мы не в состоянии сохранить природу, если не будем ее изучать. Поэтому очень хочется, чтобы компании, особенно работающие в регионах, «брали шефство» над конкретными заповедными, научными и природоохранными программами.

«Приобретает большую ценность старое-доброе живое общение»

– Не совсем моих: режиссеры, сценаристы и операторы фильмов Дмитрий и Анна Шпиленки. Без них ничего бы не было. Я выступаю продюсером. Фильмы полюбились зрителю. «Нерка. Рыба красная» получила премию Русского географического общества, множество побед на кинофестивалях, на Кинопоиске у него сейчас высокий рейтинг. Фильм «Огненный лис» стал еще более популярен.

Что могу сказать уже после выхода этих фильмов? Да, их влияние очень велико. Кино может затронуть те струны в душе, до которых не доберется ни одна лекция. Когда человек своими глазами, пусть и на экране, видит драму потерявшего семью лисенка, невероятную судьбу дикого лосося, красоту нетронутого мира, он начинает к природе относиться по-другому, с уважением, чувствует ее субъектность. Это мощный инструмент охраны природы. И главное, он массовый! Фильмы посмотрели миллионы, и продолжают их смотреть, теперь уже онлайн.

– Мне кажется, сегодня работает все, что дает эмоции и личный опыт. Человек сегодня окружен такими мега-дозами информации, что для влияния на него буквально нужно вытащить его из цифрового мира и дать ему каких-то сильных эмоций. Приобретает большую ценность старое-доброе живое общение. Те же детские и подростковые лагеря, встречи, экспедиции. У нас были победители грантового конкурса в прошлом году, которые создали семейную экспедицию для сотрудников заповедников и их детей. Результаты прекрасные: многие дети впервые по-новому посмотрели на то, что делают их мамы и папы, и захотели продолжить династию.

«Любовь и забота о земле – это база для выживания нации»

– Очень хороший вопрос. Часто люди думают, что если они не могут пожертвовать миллион, то их помощь не нужна. Это не так. Сохранение природы – это дело рук и сердца, а не только кошелька. Можно стать волонтером в заповеднике, или реабилитационном центре для диких животных, можно убрать мусор в лесу или у реки рядом с домом. У нас в фонде есть целое направление «Волонтеры на защите природы», там можно найти проекты, которым нужна помощь, и единомышленников. Помогать на самом деле может каждый.

– Очень настороженно, заповедные территории – наше национальное достояние. Это не просто слова, это прописано в двух федеральных законах. Точно не менее значимое национальное достояние, чем коллекции Эрмитажа или Третьяковской галереи. Спросите любого специалиста Эрмитажа, что первичнее – обеспечить сохранность уникальной коллекции, продемонстрировать или заработать деньги на аукционе? Вам, ни секунды не задумываясь, ответят: «Конечно, сохранность!» Есть произведения искусства, которые вообще не выставляют на свет, чтобы им не навредить.

Так и в заповедной системе. Нам говорят: «А давайте начнем границы менять по упрощенному механизму, а давайте поменяем зонирование территории. А давайте проведем инвентаризацию территорий, а то там в советское время, да и в 1990-е гг., насоздавали всякого». У нас регулярно такие разговоры идут.

Только базово, прежде чем это начать делать, надо начать относиться к особо охраняемым природным территориям так, как в законе прописали: как к национальному достоянию. Тогда 90% того, что придумали, и делать не придется. И вдруг окажется, что заповедная система имеет огромное значение для здоровья граждан, а еще – совершенно невероятный потенциал для воспитания любви к своей Родине, России. Да ведь у нас все богатство от природы: нефть, газ, золото и так далее. Если мы, как нация, не благодарим, не проявляем заботу о нашей земле-матушке, которая нас кормит и одевает, то теряем связь с этой землей, и через какое-то время исчезаем. Любовь и забота о земле, на которой ты живешь – это база для выживания нации. Один из девизов заповедной системы: сохраняем то, что дорого каждому. Именно в заповедных территориях должна выражаться и концентрация нашего отношения к природе страны.