Набиуллина назвала плюсы наделения ЦБ статусом мегарегулятора
Он видит картину целиком, чтобы быстро реагировать на кризисы в разных секторах финрынка![](https://cdn5.vedomosti.ru/image/2023/6s/wrnow/original-16gu.jpg)
Десять лет назад, в 2013 г., Центробанк объединился с Федеральной службой по финансовым рынкам, в результате чего стал мегарегулятором. Председатель Банка России Эльвира Набиуллина возглавила его как раз в 2013 г. На конференции, посвященной десятилетию реформы ЦБ, она рассказала о сомнениях в необходимости наделения Банка России таким количеством полномочий (теперь он отвечает за надзор, регулирование и развитие всех участников рынка), но после первых испытаний 2014 г. сомнения развеялись.
К концу 2014 г. ЦБ должен был завершить переход к таргетированию инфляции, свободному плавающему курсу, и все это происходило в условиях финансового кризиса. В декабре того года Банк России резко повысил ключевую ставку до 17%, чтобы справиться со всплеском инфляции. Но для финансового рынка это был двойной шок, рассказала Набиуллина: повышение ставки, ослабление курса рубля из-за падения цен на нефть, плюс множество слабых игроков в финансовом секторе, из-за которых мог сработать «эффект домино».
«И тогда я поняла, что мегарегулятор, видя весь рынок в целом и имея весь инструментарий, может с этим работать одновременно», поделилась глава ЦБ. То есть, сказала она, кроме повышения ключевой ставки ЦБ давал регулярные послабления банкам, вводил валютное рефинансирование, предоставлял ликвидность. «Поэтому для меня лично 2014 г. был подтверждением правильности идеи, хотя, конечно, я входила в этот проект с сомнениями», – признала Набиуллина.
Вторым плюсом, который подтвердил правильность создания мегарегулятора, стало масштабное оздоровление финансового сектора, сказала Набиуллина, напомнив о «московском кольце». Участники московского пенсионно-банковского кольца – в него входили и банки, и пенсионные фонды, и другие финансовые институты – проводили взаимные операции, не обязательно закольцованные, иногда они были двусторонними, для того, чтобы обходить регулирование и камуфлировать риски. И чтобы разорвать это кольцо и быстро провести санацию, по словам Набиуллиной, нужно было формально доказать проблемность активов. Не имей тогда ЦБ всей картины и сквозного надзора, сделать такую работу было бы очень сложно, отметила она.
Третий, особенно важный сейчас плюс от существования мегарегулятора, по словам Набиуллиной, это развитие функции защиты прав инвесторов на финансовом рынке. «Здесь удается мегарегулятору все-таки, не допуская арбитража, обеспечивать какие-то единые правила защиты прав потребителей на финансовом рынке. Если бы за страховки отвечала одна организация, за работу на рынке ценных бумаг – другая, за работу банков – третья, наверное, было бы очень сложно делать единые правила продаж», — отметила глава ЦБ.
Мы видим, что сейчас размываются границы между секторами и нужно работать с тем, чтобы не было арбитража между ними, добавила Набиуллина. Когда Сергей Щвецов работал в ЦБ (сейчас возглавляет набсовет Мосбиржи. – «Ведомости») и отвечал за работу небанковского сектора, он спрашивал: «Ну как же так?! Вот по депозитам налогообложение льготное, а по вложениям в ценные бумаги – нет. Мы делаем такую преференцию банковскому сектору», рассказала она. И для того чтобы выравнивать правовое поле, также важен единый взгляд, резюмировала глава ЦБ.