Сейфы-гиганты и история страны в купюрах

Пощупать многотонные двери с потайными замками, которые защищали банки XIX в. от воров, оценить, сколько купюр помещается в сейф больше человеческого роста, который так никто и не смог вскрыть, а также попробовать самому взломать стальную коробку для драгоценностей можно на экскурсии в закрытое банковское дореволюционное хранилище – единственное сохранившееся в Москве.

В самом центре – на Большой Дмитровке – за ярко-красным блестящим фасадом дома с треугольными эркерами до революции прятались от людских глаз и злого умысла огромные богатства – закладные на родовые поместья аристократии и заводы новоявленных капиталистов, уникальные фамильные драгоценности и простые колечки вконец разорившихся семейств. Это Дом Московского товарищества для ссуды под заклад движимых имуществ, построенный в начале XX в. архитектором Ивановым, автором гостиницы «Националь» и здания КГБ на Лубянке. 

Сейчас в пустынном фойе ждет гид: сначала – лекция, потом – поход в то самое таинственное хранилище. В полумраке черных бархатных драпировок светится только проектор, где подробно, с картинками и архивными фото, излагается история крупнейшей финансовой организации дореволюционной Москвы и ее скандального падения в конце XIX в., когда взятки, подлоги и хитроумные операции, с помощью которых незаконно и непрерывно обогащалось правление, довели глав общества до громкого суда и ссылки в Олонецкую губернию.

Первая московская ипотека

Московское городское кредитное общество – первая ипотечная организация, основанная в 1863 г. Общество давало ссуды под залог недвижимого (а потом и движимого) имущества и выпускало облигации. Под руководством дерзкого финансиста Константина Шильдбаха оно сразу пошло в гору. Чтобы получить право на заем, надо было быть владельцем застрахованной от огня недвижимости – каменных и деревянных строений, а также стать членом Московского городского кредитного общества. 

На экскурсии можно и пощупать, и внимательно изучить облигации Московского городского кредитного общества разного номинала, к которым прилагались купоны на получение процентов: в банке их аккуратно отстригали при выдаче денег (отсюда пошло выражение «стричь купоны»), а позже сжигали под присмотром руководства. На фото, которое показывает гид, – слуга с огромной лопатой рядом с печью – чтобы забрасывать ценные бумажки.

Москвичи, включая самую высокую знать, так охотно закладывали недвижимость, что дельцы решили расшириться – и заняться уже и другим имуществом горожан. Так, в 1869 г. под учредительством того же Шильдбаха появилось Московское товарищество для ссуды под заклад движимого имущества. По сути, это были два департамента одного банка: у них были общее руководство, общие сотрудники. Часто было так, что долги по выплатам за недвижимость, заложенную в МГКО, выплачивались драгоценностями, заложенными в товариществе.

Воровские отмычки, шкатулки с секретом и те самые сребреники

Хранилище спрятано за неприметной железной дверью, которая раньше была заставлена шкафами и конторками. За ней – еще одна, в несколько раз толще и тяжелее. Свечные фонари тускло освещают небольшую комнату со стальными полками и окнами, изначально заложенными стальными же ставнями. Окна сделаны для конспирации: без них двухэтажная пристройка к банку привлекала бы ненужное внимание.

Гигантские сейфы в углу – сердце хранилища. Один из них устроен так, что, даже взломав одну дверь, вторую открыть по-прежнему сложно, а за ней спрятана еще одна – где хранились самые ценные документы. Сейчас в него разрешают зайти и посидеть, оценить масштаб.

Другой сейф-великан с тремя замками открывался каждое утро тремя представителями банка одновременно – у каждого был свой уникальный ключ. Он и сейчас пахнет деньгами – в нем для антуража сложены стопками советские банкноты. По примерной оценке устроителей музея, здесь помещается миллион бумажных купюр.

На втором этаже, в помещении с полукруглыми сводами, собраны лучшие произведения сейфовых мастеров: кустари знаменитой артели из села Лыскова так и помечали свои работы – коваными буквами ИСЛ; сейфы с звонковой сигнализацией помогали хозяину дома или магазина услышать, если кто-то поворачивает ключ в замке.

Среди суровых форм местных экспонатов выделяется изящный ковчег мальцевского стекла со склянками для духов. В таких банкиры хранили реактивы – для определения подлинности драгметаллов.

Небольшой черный стальной ящик гид вручает со словами: «Попробуйте открыть». После тщательного ощупывания абсолютно гладкой поверхности и бесполезного дергания ручек приходится сдаться. А ларчик просто открывался: еле заметная кнопка в тонком канте по низу ящика отщелкивает замок.

Сокровищ для любителей не только инженерных находок, но и истории здесь немало. Например, генеральная печать сахарного магната и министра Временного правительства Михаила Терещенко, владельца «алмаза Терещенко» – самого крупного голубого бриллианта в мире. Драгоценный камень он подарил возлюбленной, француженке Маргерит Ноэ – за него она, по легенде, и выкупила бывшего министра у большевиков из Петропавловской крепости.

Революция равно инфляция: шурша купюрами того времени, можно увидеть, как растет номинал, как многие участники Гражданской войны начинают выпускать свои деньги, не обеспечиваемые ничем, кроме обещаний. История XX в. и ее страшные свидетельства – в других сундуках: деньги для обращения в северных лагерях особого назначения, оккупационные деньги фашистов.

А также самая символическая монета христианского мира – настоящая серебряная тетрадрахма Римской империи – сребреник. «На тридцать сребреников можно было нанять работника примерно на 90 дней, то есть Иуда предал Христа за квартальную премию прислуги», – рассказывает Сергей Ларини, хранитель музея старинного банковского хранилища, кандидат искусствоведческих наук, начальник научно-исторического отдела Лиги здоровья нации Л. А. Бокерии, чей общественный штаб теперь и занимает здание.