Андрей Киясов: «Старение во многом можно рассматривать как болезнь»

Сердечно-сосудистые заболевания остаются главной причиной смертности в мире, несмотря на развитие медицинских технологий и появление новых методов диагностики и лечения. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, ежегодно они становятся причиной почти 20 млн смертей. При этом значительная часть факторов риска связана с образом жизни человека – от курения и неправильного питания до недостатка физической активности и хронического недосыпа.

Одновременно меняется и взгляд ученых на природу здоровья. Все больше исследований показывают, что наследственность лишь один из факторов, влияющих на развитие заболеваний. Не меньшую роль играют условия жизни, окружающая среда и механизмы, регулирующие активность генов. В результате медицина постепенно переходит от фокуса на лечении заболеваний к прагматичной персонализированной модели, основанной на их профилактике, прогнозировании и модификации рисков.

О том, насколько сильно образ жизни способен влиять на здоровье, почему старение можно рассматривать как болезнь и какие научные направления сегодня выглядят наиболее перспективными для продления здорового долголетия, рассказал в интервью «Ведомости. Здоровью» директор Института фундаментальной медицины и биологии Казанского федерального университета (КФУ) Андрей Киясов.

– Гены можно сравнить с книгами, а геном – с целой библиотекой. Вся наша генетическая информация словно собрана в 46 томах, но в определенный момент вы открываете только одну книгу и читаете ее. В крайнем случае две, если нужно что-то сверить. Точно так же работает и организм. Есть множество генов, которые были нужны только во время нашего развития – например, для формирования эмбриональных структур, желточного мешка или плаценты. Но после рождения эти гены уже перестают работать. Они выполнили свою задачу и, условно говоря, замолчали.

Раньше считалось, что если болел отец или мать, то и ребенок обязательно заболеет. Но кроме генетики существует еще и эпигенетика, которая изучает активность генов под воздействием образа жизни, экологии и других внешних факторов. Например, часть генов может быть выключена. Причем среди таких выключенных генов могут оказаться и те, которые связаны с развитием заболеваний. Но бывает и обратная ситуация: блокируются гены, которые помогают поддерживать здоровье и нормальную работу организма.

– Американский биолог Лерой Худ сначала предложил концепцию трех «п»: предиктивной, превентивной и персонифицированной медицины. Она включает в себя прогнозирование болезней каждого конкретного пациента на основе генетических данных и их предотвращение, если риски заранее известны. Потом появилась четвертая «п» – партисипативность, т. е. взаимопонимание и доверие между врачом и пациентом. Это уже не модель, в которой врач выступает как безусловный гуру, а пациент лишь подчиняется указаниям, – важным становится партнерство.

Когда Казанский федеральный университет участвовал в программе «5-100» (госпрограмма для повышения конкурентоспособности ведущих российских университетов в глобальных рейтингах качества высшего образования. – «Ведомости. Здоровье»), то мы взяли за основу для изучения концепцию четырех «п», но задумались: а существуют ли врачи, которые умеют работать по этим принципам? Готовит ли их хоть одна медицинская школа? Оказалось, что пока нет, поэтому мы поставили перед собой задачу готовить специалистов, которые способны внедрить эти принципы в работу.

Затем мы начали думать дальше: например, нельзя бесконечно использовать одну и ту же приборную базу для расшифровки генома. Нужно опережать развитие технологий: создавать новые приборы, реактивы, подходы, цифровых двойников организма. Именно поэтому мы добавили еще одно направление – опережающее развитие технологий. Сегодня трекеры (фитнес-браслеты, смарт-часы. – «Ведомости. Здоровье») есть уже почти у каждого: люди следят за пульсом и физнагрузкой. Эта информация может передаваться врачу, который в реальном времени скорректирует поведение пациента – например, посоветует снизить нагрузку, если пульс слишком высокий.

– Существует как мировая, так и российская статистика причин смертности. На 1-м месте находятся сердечно-сосудистые заболевания, на втором – злокачественные опухоли. Дальше в зависимости от страны или даже от конкретного региона внутри России идут травматизм, в том числе в результате ДТП, или заболевания легких.

С сердечно-сосудистыми заболеваниями связана интересная история. Американская кардиологическая ассоциация, по-моему, в 2025 г. выпустила рекомендации по восьми основным факторам здоровья сердечно-сосудистой системы. Смысл этой системы в том, что есть восемь параметров, по которым оценивается здоровье человека. В идеале он должен набрать как можно больше баллов по каждому из них, чтобы в итоге получилось 100. Чем ближе он к этому показателю по всем восьми факторам, тем ниже риск развития заболеваний.

Первый параметр – это индекс массы тела. Чем больше избыток веса, тем меньше баллов получает человек. Второй – артериальное давление: условно, если оно находится в пределах 130 на 80, то человек получает максимальные баллы. Чем выше давление, тем ниже итоговая оценка. Третий фактор – липиды, т. е. уровень холестерина и триглицеридов. Четвертый – уровень сахара в крови, потому что сахарный диабет второго типа часто связан с избыточной массой тела. Есть еще четыре поведенческих фактора, на которые человек способен влиять самостоятельно: физическая активность, отказ от табакокурения, полноценный сон и питание. Здесь очень важен именно баланс. Если по одному параметру у человека есть проблемы, то другие факторы могут частично это компенсировать. Нельзя сводить все только к запретам, важно предлагать промежуточные решения, позволяющие модифицировать риск на пути к более здоровому образу жизни.

– Когда говорят, что Томасу Эдисону было достаточно четырех часов сна или что Наполеон мало спал, многие начинают сравнивать себя с ними и даже гордиться этим. Но, во-первых, это не совсем правда. У обоих деятелей был микросон в течение дня и возможность отдыхать тогда, когда это было необходимо. При этом даже тем, кто хронически недосыпает, можно хотя бы частично помочь себе. Например, помогает сиеста или японская практика инэмури – короткий дневной сон. В Японии, кстати, даже офисная мебель иногда устроена так, чтобы человек мог ненадолго отдохнуть прямо на рабочем месте. Здесь также важно не пересыпать: вам достаточно всего 15–20 минут поверхностного сна. Если уходить в глубокий сон, то эффект уже будет другим.

Самое опасное – это хронический недосып. Причем проблема еще и в том, что современная среда создает так называемый социальный джетлаг. Например, искусственный свет вечером мешает организму. Когда вместо сна человек сидит под лампами или перед экраном телефона или телевизора, то нарушается выработка мелатонина, одного из ключевых гормонов восстановления. Если объяснять совсем просто, то этот гормон помогает организму очищаться от мусора, который накапливается в клетках.

Если человек мало спит и мелатонин вырабатывается плохо, организм не успевает полноценно восстанавливаться. Я хочу также напомнить, что сон – это вовсе не безделье. Именно в это время формируются новые нейронные связи, закрепляется долговременная память, восстанавливается организм. Если сна не хватает, организм не получает полноценного восстановления. Поэтому депривация сна – крайне опасное состояние. Первые эксперименты по лишению сна, кстати, проводились в России профессором Марией Манасеиной. Она изучала влияние отсутствия сна на щенках. Оказалось, что живое существо погибает от отсутствия сна быстрее, чем от отсутствия еды.

– Назовите мне хоть одного нашего предка, который сидел бы ночами без сна. Максимум один человек дежурил у входа в пещеру, пока остальные спали. Или назовите мне предка, который переживал бы из-за того, что начальник на него как-то не так посмотрел. У него стресс был совсем другого рода – например, когда он встречался с саблезубым тигром. Тогда действительно происходил выброс кортизола, адреналина и норадреналина, потому что нужно было либо убегать, либо бороться. Это была классическая реакция «бей или беги».

После этого стресс заканчивался. А у современного человека ситуация другая: ни убежать, ни вступить в драку с начальником он не может. В итоге человек постоянно носит стресс внутри себя, переживает, и это постепенно разрушает организм. Мы вообще очень многое в своей жизни изменили не в лучшую сторону. Раньше, чтобы добыть еду, нужно было много двигаться: искать, собирать, охотиться, выкапывать какие-то коренья – человек успевал проголодаться. А сейчас достаточно просто подумать о еде – и вокруг уже кафе, рестораны, доставка. Можно вообще не вставать с места: заказал – и тебе все привезли.

– Я никогда не относил себя к радикалам. Более того, честно скажу: я очень не люблю встречаться с бывшими курильщиками и алкоголиками. Часто человек, чтобы показать, какой он теперь правильный и какая у него сила воли, начинает воспитывать окружающих: мол, ты плохой, потому что куришь или пьешь. Когда такое отношение идет еще и со стороны врача – это совсем неправильно. Мы же с вами уже говорили про партисипативную медицину, про взаимопонимание между врачом и пациентом. Какое тут может быть взаимопонимание, если начинается давление и осуждение?

Курение в принципе – это зависимость, настоящее заболевание. К курящим нужно относиться как к пациентам, а не как к изгоям. Есть люди, которые могут покурить неделю за компанию и спокойно бросить, а есть те, у кого формируется полноценная зависимость на физиологическом уровне и они и уже не могут отказаться. Чаще всего у таких людей есть генетическая предрасположенность, особенности работы дофаминовой системы.

В настоящий момент мы ведем системную борьбу за здоровье наших граждан, но используем далеко не все доступные инструменты.

– Модификация рисков – недостающее звено в современной системе здравоохранения. Это прагматичный подход, который позволяет достигать результатов даже там, где большинство граждан не готовы кардинально менять образ жизни.

Способы модификации рисков и снижения вреда от курения также существуют. Я всегда вспоминаю профессора, доктора медицинских наук Давида Заридзе. Именно он одним из первых в России предложил снижать содержание смол в сигаретах. Это действительно помогло уменьшить заболеваемость раком легких и другими опухолями. Медицина должна не просто все запрещать и отключать, а помогать конкретному человеку справляться со своей проблемой. Поэтому, если человек не может сразу бросить курить, задача медицины – облегчить его состояние и снизить риски для здоровья.

Для людей с тяжелой табачной зависимостью одним из вариантов может стать переход на нагреваемый табак, устройства без процесса горения, позволяющие значительно снизить риск по сравнению с курением традиционным.

Важно понимать, что речь идет не просто о теоретической концепции, а о подходе, который имеет научную базу. Например, на базе Казанского федерального университета мы проводили исследование, в рамках которого оценивали изменения показателей здоровья у курильщиков после перехода с обычных сигарет на электронную систему нагревания табака. В частности, удалось зафиксировать снижение уровня карбоксигемоглобина в крови – маркера воздействия угарного газа, одного из наиболее вредных компонентов табачного дыма. Поэтому интеграция подобных научно обоснованных методов снижения вреда в том числе в клинические рекомендации дает возможность влиять на ситуацию уже здесь и сейчас. Это не компромисс, а ответственная риск-ориентированная позиция, опирающаяся на реальные данные исследований и позволяющая эффективнее двигаться к амбициозным целям здравоохранения.

При этом важно проявлять нулевую толерантность к курению несовершеннолетних, а любые внедряемые запреты должны касаться исключительно несертифицированной, контрафактной продукции.

– Большинство людей воспринимают диеты как короткий марафон: посидел месяц-два на жестких ограничениях, похудел, сбросил вес, показал себя на пляже – а потом снова набрал. Постоянно жить в режиме запретов практически невозможно. Наверное, именно поэтому жесткие диеты редко работают в долгосрочной перспективе. Гораздо важнее выработать собственный индивидуальный режим питания и образа жизни.

Вот о чем мы уже говорили: в идеале врач должен становиться не только человеком, который лечит болезнь, а скорее консультантом по здоровью. И человек приходит к нему не только тогда, когда уже заболел, а для того, чтобы поддерживать нормальное состояние организма. И тогда врач может сказать: «Слушай, в целом ты питаешься нормально, у тебя нет каких-то критических проблем. Но если ты чуть больше будешь ходить, бегать или, например, добавишь физическую нагрузку, это поможет сбалансировать остальные факторы. В вопросах питания и здоровья нужен не экстремальный подход, а разумный баланс.

– Сейчас принято говорить, что старение – это естественный процесс. Но я все-таки считаю, что старение во многом можно рассматривать именно как болезнь. Например, когда артериальное давление постоянно повышено, человеку ставят диагноз «гипертония» и начинают лечить. Но ведь она практически не встречается у младенцев или детей – как правило, гипертония развивается с возрастом. Сейчас уже также известно, что в организме накапливаются так называемые сенесцентные клетки, которые должны были погибнуть и уступить место новым. Вместо этого они продолжают существовать и выделяют вредные вещества, поддерживая хроническое воспаление. Именно с этим во многом связывают проявления старения: ухудшение работы эндокринной системы, развитие возрастных заболеваний и общее снижение функций организма.

Вообще люди давно пытались бороться со старением. Сейчас популярны косметологические методы, инъекции гиалуроновой кислоты и многое другое. Но, на мой взгляд, главный путь – это все-таки борьба с механизмами этого процесса. Например, сейчас активно изучаются сенолитики – препараты, которые помогают избавляться от сенесцентных клеток. При этом я довольно осторожно отношусь к модным обещаниям про омоложение с помощью введения молодых клеток. Здесь есть серьезные риски: такие клетки могут начать бесконтрольно делиться.

Есть и еще одно очень интересное направление, связанное с белком клото. Его назвали в честь древнегреческой мойры Клото, которая пряла нить жизни. Исследования показывают, что этот белок действительно может быть связан с продолжительностью жизни. И я не исключаю, что в будущем появятся препараты, воздействующие на эти механизмы. Я бы еще сказал так: многие современные подходы направлены не столько на достижение вечной молодости, сколько на продление периода здоровой жизни. Главная задача заключается не просто в том, чтобы жить дольше, а в том, чтобы как можно дольше сохранять здоровье, активность и качество жизни, борясь с возрастными изменениями, которые, по сути, являются болезнями возраста.