ИИ уперся в розетку

Искусственный интеллект (ИИ) уже перестал быть технологией будущего. В России рынок ИИ растет в два раза быстрее остального рынка IT, заявил в в середине мая на конференции «Цифровая индустрия промышленной России» (ЦИПР) в Нижнем Новгороде премьер-министр Михаил Мишустин. Уже сегодня ИИ меняет медицину, логистику, промышленность, банковскую сферу, торговлю, транспорт и государственные сервисы. По самым скромным подсчетам, к 2030 г. ИИ добавит к ВВП России 8–13 трлн руб., или 5,5%.

Искусственный интеллект все меньше похож на отдельную технологию и все больше – на привычный фон повседневной жизни. Мы не всегда отдаем себе отчет, что пользуемся им: видим более точную рекомендацию на маркетплейсе, получаем ответ от голосового помощника, быстрее решаем вопрос в банке, запускаем рекламную кампанию или получаем краткое резюме встречи или черновик документа.

Сегодня 18,5 млн россиян регулярно используют ИИ-ботов в браузере или мобильных приложениях. В образовании степень использования составляет 66%, в программировании – 58%. По данным ВТБ, голосовые и текстовые ассистенты обрабатывают свыше 60% входящих обращений. 96% карточек Ozon автоматически проверяются ИИ.

Международные данные показывают, что ИИ не только удобен, но существенно повышает продуктивность в экономике. Применение ИИ уже увеличило производительность труда в Евросоюзе на 4%, в США – на 2,7% – вдвое выше среднего показателя за последние 10 лет.

И у этого есть вполне материальное основание. За красивыми словами о суверенном ИИ, больших моделях и цифровой экономике лежит базовая физическая инфраструктура: дата-центры, сети и электрическая мощность.

Ценные киловатты

Еще недавно дата-центр воспринимался как техническое здание, «серверная» где-то за городом. Но сегодня ЦОД – это новая тяжелая промышленность цифровой экономики. Только вместо доменных печей – стойки с ускорителями, вместо угля – электрическая мощность, вместо проката – вычисления.

Сегодня, по разным оценкам, в России около 1,2–1,8 ГВт полезных дата-центров – тех, которыми пользуются граждане, компании, государственные и муниципальные органы для работы приложений, сервисов, моделей, облачных хранилищ, электронной торговли, сотовой связи – всего того, без чего современная экономика уже не функционирует. Для сравнения: в США мощность дата-центров оценивается примерно в 40 ГВт, в Китае – примерно в 30 ГВт. Даже если учитывать различие масштабов экономик, разрыв очевиден.

За последние четыре года стоимость одноставочного тарифа на оптовом рынке электроэнергии выросла на 34,3%, примерно на уровне инфляции. Для многих отраслей это неприятно, но терпимо. Для ЦОДов – критично, потому что доля электроэнергии в их экономике принципиально выше.

У обычных ЦОДов для услуг колокации доля киловатт-часа в операционных затратах может достигать 30%. У специализированных ИИ-ЦОДов – более 60%. Раньше считалось, что самые энергоемкие виды деятельности – это производство первичного алюминия и ферросплавов с долей энергии в себестоимости около 36 и 30% соответственно. Но ИИ-ЦОДы быстро вырвались вперед.

И все же цена производства электроэнергии – не единственный и даже не главный вопрос. Главный вопрос – доступ к сетям и стоимость передачи электроэнергии.

Сегодня в правительстве рассматривается идея ввести принцип «бери или плати» для оплаты сетевых услуг для новых подключений. Одна из версий инициативы еще более радикальна – ввести этот принцип именно для центров обработки данных. Суть предложения заключается в том, чтобы ЦОДы оплачивали 90% от присоединенной сетевой мощности, а не по факту потребления, как сейчас.

Для отрасли это меняет экономику проектов. Дата-центр не выходит на максимальную мощность в первый день. Его загрузка растет постепенно, иногда несколько лет. При этом, согласно международной статистике, даже при максимуме потребления уровень использования подключенной сетевой мощности дата-центрами составляет 50–65%.

Для ЦОДов это означает рост затрат на передачу в 3 раза и выше, а такие затраты сегодня составляют ни много ни мало половину итогового чека за электроэнергию. Кроме того, это нововведение ставит в невыгодное положение целую отрасль, обеспечивающую основу цифровой экономики – одного из немногих локомотивов экономического роста в России.

Если добавить к этому фактическую невозможность ЦОДов подключаться к единой национальной электрической сети по магистральному тарифу и необходимость выбирать более дорогие варианты подключения, совокупный рост затрат становится стратегическим ограничением.

Если электрическая мощность становится дефицитным ресурсом, государству неизбежно придется задавать неприятный вопрос: что экономика получает из каждого потребленного киловатт-часа? Из данных Росстата следует, что сектор IT и связи, к которым относятся ЦОДы, производит 742 руб. добавленной стоимости на 1 КВт⋅ч потребленной электроэнергии. Это почти столько же, сколько торговля, и выше, в некоторых случаях кратно, чем строительство, сельское хозяйство, транспорт, ЖКХ и промышленность.

Конечно, такие расчеты не означают, что все должны уступить дорогу ЦОДам. Но ЦОДы стоит перестать рассматривать просто как «нагрузку на сеть». Сегодня это один из наиболее производительных потребителей электроэнергии с точки зрения вклада в экономику.

ЦОД майнингу не товарищ

К сожалению, в публичных обсуждениях полезные ЦОДы и криптофермы часто объединяют. Вместе с тем полезные ЦОДы и майнинг принципиально отличаются.

Майнинговые объекты, как правило, проще по инфраструктуре. Их работа фрагментирована, они не требуют такой же надежности энергоснабжения и связи, а остановка конкретной криптофермы не приводит к остановке банка, маркетплейса, государственного сервиса или облачной платформы. Не случайно в отдельных регионах России майнинг уже полностью или частично запрещен: на Северном Кавказе, в Иркутской области, Бурятии, Забайкальском крае, части Курской области. Запрет планируется в Москве и Подмосковье.

Полезные ЦОДы устроены иначе. Это крупные объекты с высокой надежностью, резервированием и тысячами зависимых клиентов. От них зависят компании, государственные учреждения, пользователи цифровых сервисов, мобильная связь, электронная торговля, облачные хранилища и ИИ.

Масштабы тоже различаются. По данным правительства, мощность криптоферм сейчас составляет около 2,7 ГВт, т. е. в полтора раза больше, чем полезных ЦОДов. Поэтому регулировать их одной нормой – все равно что устанавливать единые требования для завода медицинского оборудования и подпольного склада на том основании, что они потребляют электричество.

Первый шаг к разумной политике – перестать смешивать полезные ЦОДы и центры для майнинга криптовалют. Одним из решений проблемы может быть распространение вводимых ограничений не на все ЦОДы, а только на майнинг, который, согласно базовому для отрасли закону о связи, даже не относится к дата-центрам.

Своя генерация не волшебная палочка

Выходом для дата-центров могло бы стать строительство собственной генерации, к которому их в последнее время настойчиво призывают регулирующие органы. На первый взгляд идея понятная: если вам нужно много мощности, постройте ее сами.

Крупные потребители давно идут по этому пути, и в России уже сейчас около 40 ГВт так называемой распределенной генерации. Свою генерацию имеют НЛМК, «Сибур», «Новатэк», «Русал» и другие промышленные компании. Но если для них энергетика – неотъемлемая часть бизнеса, которая исторически была встроена в производство, то для операторов ЦОДов это абсолютно новая сфера, в которой у них нет никакого опыта. В мире лишь 1% ЦОДов полностью обеспечивает себя генерацией, и этому есть экономическое объяснение.

Строительство собственной генерации – очень капиталоемкая задача, требующая от нескольких сотен миллионов до 1 млрд руб. за 1 МВт установленной мощности. При этом операторы ЦОДов и так несут колоссальные затраты на строительство – до 1 млрд руб. на создание 1 МВт ЦОД и еще несколько миллиардов рублей на его оснащение – в случае ИИ-нагрузки.

При этом создание дата-центров для ИИ – рискованная ставка на окупаемость в будущем, так как при вложениях в сотни миллиардов рублей ежегодная выручка даже крупнейших компаний не превышает сотой их части.

Кроме того, ни одна собственная электростанция не даст системной надежности, которую дает Единая энергосистема страны с ее резервированием, аварийными бригадами и многолетним опытом эксплуатации. Да и сроки строительства крупной газовой генерации составляют до пяти лет. Для ИИ-рынка, где технологические циклы измеряются годами, а иногда месяцами, это очень долго.

Без дополнительных стимулов, например увеличения порога разрешенной мощности выше 25 МВт, операторы ЦОДов вряд ли смогут позволить себе такие дополнительные расходы.

За 101-й км

Еще одна популярная идея – отправить ЦОДы туда, где есть свободная мощность. В теории это звучит красиво: строить дата-центры за Уралом, ближе к дешевой энергии и дальше от перегруженных московских сетей.

На практике все сложнее. Сегодня в Москве и Московской области действительно сосредоточена основная часть российских ЦОДов. Это создает нагрузку на энергосистему региона. Поэтому предложения ограничить подключение новых дата-центров до восстановления резерва мощности выглядят понятными с точки зрения региональных властей.

Но во всем мире ЦОДы находятся рядом с потребителями. В Германии большая часть мощностей сосредоточена вокруг Франкфурта, в Японии – около Токио и Осаки, в Индии – в Мумбаи и Ченнаи, а Китае – в крупнейших экономических центрах восточного побережья. Последний, кстати, даже предпринял одну из самых радикальных попыток перенести ЦОДы с загруженного востока на запад страны, но в итоге столкнулся с проблемой недозагрузки части построенной инфраструктуры.

Причина – в экономике, которая зависит не только от электричества, но и от пользователя. Большинство ЦОДов сочетают в себе колокацию, обучение ИИ-моделей и их использование (инференс). Для обучения моделей далекие ЦОДы действительно могут подходить. Но техника (ускорители, серверы) совершенствуется каждый год, и ЦОДы, на которых обучаются модели, завтра безнадежно устареют. Чтобы не списывать дорогостоящее оборудование, операторы будут использовать его для инференса. А когда ИИ отвечает клиенту банка, помогает водителю, обрабатывает поисковый запрос, рекомендует товар или обслуживает государственный сервис, задержка в скорости передачи данных имеет значение.

Кстати, мобильность ЦОДов – еще один миф. Современный ЦОД – это капитальное строение с дорогостоящим оборудованием. И перенос его из одного места в другое с высокой степенью вероятности приведет к порче техники вплоть до ее полной утраты.

Завод или ЦОД?

Еще одной проблемой является отсутствие очевидных выгод для региональных властей поддерживать ЦОДы.

При большем энергопотреблении ЦОДы в сравнении, скажем, с автомобильным заводом трудоустраивают несоизмеримо меньше местных специалистов и платят меньше налогов в региональные бюджеты. А разговорами о суверенном ИИ и основе цифровой экономики бюджеты регионов не наполнишь. Но здесь есть выход.

Во-первых, можно ограничивать в подключении к сети только майнинг, не ограничивая полезные ЦОДы.

Во-вторых, можно разрешать подключаться наиболее энергоэффективным ЦОДам с коэффициентом использования электроэнергии (PUE, power usage efficiency) 1,2 и ниже. Именно по такому пути пошли власти энергодефицитного Шанхая.

В-третьих, можно найти один или несколько регионов недалеко от Москвы, где региональные власти готовы создавать цифровые кластеры. Именно с такой инициативой выступил на ЦИПР губернатор Нижегородской области Глеб Никитин. В 2025 г. сектор IT в этом регионе обеспечил около половины всего прироста экономики.

В-четвертых, возможно, дать приоритет ЦОДам с ИИ-нагрузкой, где действительно работает отечественное программное обеспечение, есть реальные пользователи, контракты и выручка.

Ограничить нельзя стимулировать

Во всем мире, будь то США, Китай или Индия, строительство дата-центров повсеместно стимулировалось льготными энерготарифами и технологическим присоединением, упрощением процедур, различными налоговыми и административными послаблениями.

В России этот период оказался фактически пропущен, мы сразу перешли к ограничительной политике для ЦОДов в энергетике и территориальном планировании. В США и Китае такая практика появилась спустя многие годы, после того как за счет преференций сформировалась критическая масса вычислительных мощностей и они стали потреблять значительную долю энергетических ресурсов.

При грамотном планировании полезные ЦОДы можно было бы встроить в энергосистемы без вреда для баланса и других потребителей. Отрадно, что сейчас диалог между энергетиками и операторами ЦОДов постепенно переходит в обсуждение долгосрочного планирования.

При должном регулировании и предоставлении стимулов российская экономика имеет все шансы как минимум не отстать в мировой цифровой гонке.