Дмитрий Харьков: «Нет ничего более осознанного, чем выбор книги»

В прошлом году фестиваль собрал более 15 тысяч посетителей. Кто сегодня приходит на книжные события — профессиональные читатели, семьи, студенты, люди, которые только возвращаются к чтению?

Д.Х.: Все эти группы. В этом и прелесть книжных фестивалей – они объединяют очень разных людей. Отличается и их мотивация прийти: есть подготовленные читатели, которые приходят за конкретной книгой, кто-то ищет новый способ провести выходные, кто-то приходит за компанию, а кто-то идет сюда на свидание. Так как Московская книжная неделя проходит по всему городу, есть и те, кто попадает на фестиваль случайно – и обнаруживают, что книжная культура гораздо ближе к их интересам, чем они предполагали. 

Вообще, в Москве очень много «замороженных читателей». Существующая книжная инфраструктура не охватывает всех: человек может интересоваться теорией культуры, искусством, философией, но при этом никогда не слышать об Ad Marginem, хотя наши книги ему, скорее всего, были бы близки. В России очень мало книжных магазинов, книжных медиа, мест, где человек может случайно встретиться с книгой. Интерес к чтению есть у всех — просто не у всех произошла встреча с книгой, которая отвечает на их вопросы. Поэтому одна из задач Книжной недели — создавать такие встречи: например, через новые форматы и соседство с некнижными проектами, площадками и сообществами. 

А.В.: Не слишком ли много в Москве книжных событий и что, на ваш взгляд, отличает ваш фестиваль от книжной ярмарки или литературного форума?

Д.Х.: В столице катастрофически не хватает книжных событий. У нас за весь год проходит только две крупные ярмарки: Non/fiction и ММКЯ. Московская книжная неделя, впрочем, довольно сильно отличается от них и всех остальных фестивалей по формату. 

В этом году на Московской книжной неделе протестируют новые форматы: посетителей ждет книжный рейв, книжный стендап и книжный забег. Екатерина Еремина / Ad Marginem

Книжная неделя — это распределенный городской фестиваль. Что значит распределенный? Обычно книжные фестивали выглядят так: на одной площадке собираются издательства и представляют новинки. Мы расширили эту модель: площадкой книжной недели стал весь город. На девять дней издательства, книжные магазины, библиотеки, музеи, галереи, бары и кофейни объединяются вокруг общей программы – это почти 200 событий на десятках площадок. Это не только презентации книг: можно попасть в редакции издательств, посмотреть, как печатают книги в типографии, отправиться на прогулку по району вместе с книжным, посмотреть в кино экранизации книг, посетить открытия книжных выставок или поучаствовать в книжном рейве.

А.В.:. В программе фестиваля появились книжный рейв, книжный стендап и книжный забег. Что это за форматы и какую проблему они решают — привлекают новую аудиторию или предлагают уже существующим читателям другой способ взаимодействия с книгой?

Д.Х.: Мы попытались соединить книгу с другими городскими практиками и попытаться по-разному ответить на вопрос: что мы вообще можем делать вместе вокруг книг? В этом смысле все эти форматы работают как исследовательские проекты. Для постоянных читателей участие в книжном забеге или стендапе — это способ выйти за пределы привычного формата встречи с автором или презентации. Для новой аудитории — присоединиться через знакомую практику. Но принципиально важно, чтобы книга оставалась содержательной частью события.

А.В.: В чем ценность книжного фестиваля, если сегодня любую книгу можно купить на маркетплейсе, где она и стоить будет дешевле, и прийдет на следующий день?

Д.Х.: Маркетплейсы удобны, когда знаешь, что искать. На фестивале можно столкнуться с книгой, о существовании которой ты даже не подозревал, а еще встретить похожих на себя людей. Купить книгу — тут не самоцель, важнее переживание совместного опыта. 

А.В.: Может ли книжное событие быть предметом лайфстайл-потребления — таким же осознанным выбором, как выставка, ресторан или путешествие?

Д.Х.: Книги — безусловная часть лайфстайла. Более того, книжная культура во многом сформировала то, что мы сегодня называем лайфстайлом. Литература во все времена задавала представления о том, как жить, любить, выбирать занятия и круг общения. Сейчас ничего не изменилось: то, что человек читает, очень сильно определяет, на какую он идет выставку, в каком ресторане ест или в какое путешествие отправляется. И нет ничего более осознанного, чем выбор книги — фактически, это готовность провести с ней несколько вечеров, а иногда недель.

А.В.: Почему в эпоху электронных форматов снова растет интерес к бумажной книге?

Д.Х.: В цифровую эпоху многие стремятся к аналоговому опыту. Все-таки, книга — это не только медиа, но и объект: у нее есть вес, фактура, размер, ее можно листать, дарить, оставлять на полях заметки, выкладывать в соцсети. Кроме того, цифровая среда построена вокруг скорости, книга же предлагает несколько другой темп: она не даст как нейросеть мгновенного ответа на вопрос, но приоткроет окно в неизведанные миры. 

А.В.: Какое издание вы бы подарили человеку, у которого уже есть все?

Д.Х.: Специальное издание «Миссии библиотекаря», которое мы выпускаем к книжной неделе. Это небольшое эссе Хосе Ортеги-и-Гассета, в котором он рассуждает о том, что происходит с человеком и культурой, когда книг становится слишком много. Гассет прослеживает историю библиотекаря с древности, когда его главной задачей было находить и собирать дефицитные книги, до современности, когда массовое книгопечатание породило противоположную проблему — избыток книг. Теперь человеку требуется не столько доступ к знаниям, сколько возможность ориентироваться в их постоянно растущем объеме. 

А.В.: Что в нынешней книжной индустрии вы считаете переоцененным трендом?

Д.Х.: Чрезмерный пиетет перед книгой. Книги — величайшее человеческое изобретение, но мы наделили ее почти сакральным статусом и окружили правилами: что положено читать, как правильно читать, кто «свой», а кто «чужой».

Мне кажется, книжной культуре пошло бы на пользу чуть более свободное отношение к книге. Можно читать ради удовольствия, бросать то, что не нравится, спорить с автором, не боятся вычурного названия или года издания. Значение книги от этого не уменьшится. Зато ей будет проще стать частью повседневности — и конкурировать с другими способами провести время.

На фестивале можно столкнуться с книгой, о существовании которой ты даже не подозревал.Екатерина Еремина / Ad Marginem

А.В.: Если оставить только три события Книжной недели, которые нельзя пропустить, что вы посоветуете и почему?

Д.Х.: Во-первых, Московскую независимую книжную ярмарку, которая пройдет 3 октября. Здесь соберутся больше тридцати независимых издательств, которые неделю проводили мероприятия по всему городу. А на открытой книжной конференции можно будет услышать о планах индустрии непосредственно от ее участников: Ad Marginem, «Смысловой 226», Центра Вознесенского, Дома творчества писателей Переделкино, журнала «БИЛЛИ» и многих других.

Во-вторых, экскурсию в типографию «Наука» из программы дней открытых дверей. Вообще, это мой любимый блок: сотрудники издательств, типографий, книжных магазинов и других проектов раз в год на книжной неделе показывают свою внутреннюю кухню. «Наука» — наследница Первой Академической типографии, основанной в 1727 году. Это старейшее научное издательство России. 

И в-третьих, телемост с китайской писательницей Ли Цзюань, автором книги «Мой Алтай». Это, сделавшие ее знаменитой, автобиографические рассказы и эссе о жизни на китайском Алтае: семейной лавке, соседях-казахах, поездках по пустыне, повседневных заботах и первой любви. Одноименный сериал по этой книге стал первой дорамой, вошедшей в шорт-лист Каннского фестиваля. Ли Цзюань — одна из главных современных авторов — и возможность поговорить с ней пропускать не рекомендую.