Доминик Симингтон: «Я помню множество порто, которые дегустировал»

Совладелец производителей портвейна Graham’s, Dow’s и других о том, зачем делать вино, вкус которого и узнать не успеешь

Отец, открывая бутылку редкого вина, звал нас попробовать. И я всегда предлагал своим детям, даже когда они были маленькие, потому что это, может быть, был их единственный шанс попробовать то вино

Онлайн-подписчики "Ведомостей" имеют возможность читать полные версии интервью, которые выходят в печатной газете. Эти полные тексты размещены на сайте Vedomosti.ru в рубрике "Свежий номер". В открытом доступе находится сокращенная версия. Если вы хотите регулярно читать несокращенные версии текстов из рубрики "Действующие лица", вы можете оформить подписку на наше издание Если вы уже сделали это, пожалуйста, перейдите по этой ссылке.

В нашем безумном мире, которым правит одержимость инвестиционных банкиров ближайшим годовым бонусом, такие люди воспринимаются пришельцами из былых веков. Знакомьтесь: Доминик Симингтон, со­владелец производителей портвейна Graham’s, Warre’s, Dow’s, Cockburn’s. Он продает портвейны, которые делал его дед, и делает портвейны, насладиться вкусом которых ему будет не суждено: они созреют, когда вырастут его внуки, и продавать эти вина будут они. Так жили 12 поколений предков Симингтона, так его семья надеется жить и впредь.

Мы беседовали с Домиником Симингтоном дважды, с перерывом почти в год. В прошлом году он приехал в Россию, чтобы представить уникальный портвейн Graham’s Colheita урожая 1961 года, проведший в бочке ровно 50 лет. После дегустации в бутылке осталось немного портвейна, и Доминик повторно наполнил наши бокалы. Так что беседа проходила действительно «в теплой и дружеской обстановке» – великое вино способно объединить даже недругов, что уж говорить о единомышленниках.

Существует два типа высококласс­ных выдержанных портвейнов. Винтажные – одного года урожая, если он действительно хорош (такие случаются в долине Дору, где делают портвейн, два-три раза в десятилетие). Винтажный порто после 1,5-2 лет выдержки в бочке разливается по бутылкам и дозревает уже там – своей зрелости он достигает через 15-25 лет, но лучшие урожаи живут по 100 лет и более. Портвейны категории тони весь процесс созревания проводят в бочке – лучшие образцы разливаются по бутылкам через 10, 20, 30 или 40 лет выдержки, и этот срок указывается на этикетках.

Но в годы лучших урожаев часть винтажного вина заливается в бочки и остается там до тех пор, пока виноделы не решат, что портвейн (эта разновидность винтажного тони называется колейта) созрел. В случае с Graham’s Colheita 1961 года это произошло через 50 лет. Из трех бочек получилось всего 2136 бутылок такого вина.

Я обожаю спрашивать виноделов об их первом и лучшем воспоминании о вине, а тут Graham’s Colheita 1961 оказалось одним из самых ярких моих энологических впечатлений: очень свежее и фруктовое вино (несмотря на то что полвека провело в бочке), поразительным образом сочетающее в себе и тона благородного выдержанного порто.

Доминик Симингтон вспоминает, что понимать разницу между особенным вином и обычным он начал лет в шесть-семь: «Отец, открывая бутылку редкого вина, звал нас попробовать. И я всегда предлагал своим детям, даже когда они были маленькие, потому что это, может быть, был их единственный шанс попробовать то вино».

А из всего многообразия вин, что ему довелось попробовать, Симингтон выделяет два. Первое – винтажный портвейн 1945 года, бутылку которого открыли его родители и дедушка в 1970 году в честь окончания Домиником начальной школы в Португалии и его отъезда в интернат в Англии («вино было выдающимся»).

Второе – когда он только окончил университет и поступил стажером в Англии в виноторговую компанию, которая принадлежала одному из лучших друзей его отца – Роберту Роллсу. В первый день работы Доминик вместе с Биллом Во (потомком основателей дома Warre’s, ныне также входящего в холдинг Symington Family Estates) провели показательную дегустацию портвейнов, после чего Роллс пригласил их на ланч. В конце обеда на столе появился графин с порто. «Ни я, ни Билл не знали, что это за вино, – вспоминает Симингтон. – Но когда его разлили по бокалам, Билл повернулся ко мне – он еще даже не пробовал вино – и сказал: «Я знаю, что это. Это 1922 год. Твой дед открыл бутылку этого вина в тот вечер, когда я объявил о своей помолвке».

«И Билл оказался абсолютно прав – это действительно был винтаж 1922 года, – продолжает Симингтон. – Это был один из самых запоминающихся и ярких моментов в моей профессиональной жизни. Я и сегодня рассказываю об этом, а у меня ком подкатывает к горлу, все так удивительно совпало: воспоминание о моем деде, друг моего отца, который не знал, что значит именно это вино для Билла, но выбрал именно его…»

«Конечно, я помню множество порто, которые я дегустировал, – добавляет он. – И у меня нет никаких сомнений, что как минимум два из них я мог бы запросто отличить вслепую (если бы мне подали их вновь)». Например, Graham’s 1896 года – это настолько уникальное вино, что у него цвет винтажа 1980 года (обычно портвейн с течением времени осветляется, превращаясь за сто лет из непроницаемого черно-красного в прозрачный палевый напиток) – невероятный цвет для вина, которое на самом деле вчетверо старше, чем выглядит. Но в букете и во вкусе у вас уже не возникает никаких сомнений в возрасте этого вина. «У нас в подвале осталось всего две бутылки этого урожая – нужно по-настоящему большое событие, чтобы совет директоров решил открыть их», – смеется Симингтон.

Симингтоны ведут свою родословную от Уолтера Мейнарда, британского консула в Порту, который в 1652 году осуществил вторую в истории документированную поставку вина из Португалии в Англию. Ветвь Симингтонов восходит к шотландцу Эндрю Джеймсу Симингтону, который прибыл в Порту в 1882 году.

Как виноделам удается из поколения в поколение убеждать своих детей заниматься тем же самым и не давать им бежать от унылого сельского быта к блеску больших городов? Я много раз задавал этот вопрос в разных вариациях, а ответ был всегда один и тот же: «Даже не приходится прикладывать усилий. Ибо что может быть лучше, чем жить на своей земле, которая дает тебе замечательное вино?»

Это совсем другая философия, которую нам, горожанам-кочевникам, сразу и не понять. Мне навсегда врезался в память рассказ управляющего одним из поместьев Антинори (старейшей винодельческой династии мира, существующей с XIV века) о том, почему и при каких обстоятельствах дед нынешнего владельца купил умбрийский замок Castello della Sala. А мотивация для покупки, совершенной в 1940 году, следующая: «Будет долгая война, земля и недвижимость дешевеют – поэтому надо покупать. После войны все станет гораздо дороже». Невероятная логика для нас – русский человек сказал бы: «Надо все продавать и бежать куда подальше!» Но без малого 30 поколений Антинори руководствовались прямо противоположной логикой: менялись династии правителей и границы государств, а они продолжают жить на своей земле и делать вино.

Симингтоны тоже преданы своей земле, своему делу и никуда не торопятся: у них за плечами опыт трех с половиной веков, а впереди – вечность. В семейных подвалах Symington Family Estates есть бочка с вином колейта урожая 1937 года – этот портвейн делал еще дед Доминика. «На моем веку мы точно не будем его продавать, – говорит Симингтон. – Мы каждый год пробуем его с братом и кузенами и всякий раз сходимся в том, что этому вину еще стоит подождать».

Исторически почти все лучшие дома – производители портвейна принадлежали англичанам – Англия почти три века была крупнейшим рынком сбыта для порто. Собственно, и виноделие активно начало развиваться в долине Дору с начала XVIII века, после того как Франция прекратила экспорт своих вин в Англию, и англичане в поиске новых поставщиков вина обратили внимание на Португалию.

«Сегодня британская община в Португалии много-много меньше, чем была 100 лет назад, – говорит Симингтон. – Тогда был убит португальский король, и политически в стране стало очень нестабильно. А затем установился фашистский режим. Мой прадед и дед и их семьи жили тихо и не высовывались – думаю, как многие жили [и в СССР] в то время».

Британские землевладельцы-виноделы на протяжении веков жили обособленно, их не трогал ни режим Салазара, ни пришедшие к власти в 1974 году коммунисты. Но со второй половины XX века и особенно после вступления Португалии в Евросоюз процесс интеграции португальских британцев в местное сообщество начал ускоряться. «Моя мама – наполовину португалка, муж моей сестры – португалец, жена моего кузена Чарльза – наполовину португалка, наполовину немка, – рассказывает Симингтон. – Я женат на англичанке, потому что больше десяти лет прожил в Англии. Но дома, в Порту, я португалец: смотрю футбол, болею за «Порту».

В 2012 году Симингтон приехал в Москву, чтобы представить винтажный Graham’s 1970 года – одного из четырех лучших урожаев порто в XX веке. Это вино делал дядя Доминика, и он стал для Симингтонов первым после покупки дома Graham’s. Вино было бутилировано в 1972 году и только сейчас, спустя сорок лет, поступает в продажу. «Как винодел, я не должен этого говорить, но скажу: это лучшее вино, – утверждает Симингтон. – Это то, о чем мы мечтаем каждый год, приступая к сбору урожая».

«Для меня удовольствие от вина – это сложность его ароматов, то, какие комбинации оно образует с едой, – продолжает он. – Но не алкоголь, я пью вино не ради опьянения».

Обычно виноделы не любят рассказывать журналистам про свои любимые рестораны, предпочитая отделываться общими фразами «все великие – хороши»: шеф-повара – люди очень эгоцентричные и обидчивые, а сохранять хорошие отношения (читай – продавать вино) надо всем. Но Симингтон не делает тайны из своих пристрастий. И называет, к моему удивлению, не лондонские рестораны, и даже не парижские. А немецкие. Двухзвездочный мишленовский Fischers Fritz в Берлине («у Кристиана Лосе замечательная кухня») и еще один двухзвездочный – в отеле Dorint на курортном североморском острове Зюльт («Иоханнес Кинг – фантастический повар и совершенно повернутый на порто человек»). При этом, по словам Симингтона, он ориентируется не на мишленовские регалии, а на чувства и инстинкты поваров: «Прекрасная кухня может быть и в придорожном ресторане. И если она сочетается с прекрасным вином – то это замечательно».

"Винный клуб "Ведомостей""

Выбор редактора
Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать