Статья опубликована в № 3001 от 13.12.2011 под заголовком: Курортный роман

"Прекрасная Елена" Оффенбаха в петербургском "Зазеркалье": боги танцуют, но к югу от Парижа

В петербургском музыкальном театре «Зазеркалье» освежили «Прекрасную Елену» Жака Оффенбаха
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
О.Замелюк

Самая известная оперетта Оффенбаха из сотни им написанных соединяет прелестную, проникновенно-лирическую, ироничную, а то и просто буффонную, но равно заразительную музыку и довольно ходульное либретто: авторы его, Мельяк и Галеви, сочинили сатиру на современные им («Прекрасную Елену» впервые сыграли в 1864 году) французские нравы, выведя под видом древнегреческих богов и героев тогдашних политиков и олигархов. До которых нам сейчас дела нет. Потому постановщик спектакля Александр Петров придумал вот что: действие происходит примерно в 1930-х, некая киногруппа снимает в Греции оперу-пеплум на античный сюжет. Решение весьма эффективное – оно позволяет оправдать имманентную оперетте преувеличенность эмоций, жестов, реакций, когда герои доходят до такого градуса, что уже не могут говорить и принимаются петь. Во-первых, в этом фильме-вампуке все, как положено, зверски наигрывают, во-вторых, киношники наигрывают и в жизни. Калхас – режиссер, Агамемнон – оператор, Елена – дива, в охотку изменяющая мужу-продюсеру Менелаю со смазливым Парисом – прохиндеем, пробирающимся на съемочную площадку, чтобы умыкнуть эту, типа, Цару Леандер или Марику Рёкк.

Театр «Зазеркалье» в прошлом году открылся после капитального ремонта, в процессе которого его начинили всяческим спецэффектным оборудованием – и в «Елене» оно используется много и остроумно. На видеопанелях, обрамляющих портал по бокам, плывет корабль, с которого, судя по всему, спрыгивают Парис и пара его сообщников – мы видим их уже вылезающими из воды, то бишь из оркестровой ямы. Поскольку съемки для большинства членов группы – досадный перерыв в пляжном отдыхе, между ними все норовят позагорать на прибрежных скалах: их образуют части разнимаемой натрое гигантской мраморной головы Афродиты (художник Алексей Левданский), притом сцену заполняет знойное марево и накрывают видеоволны. И т. п.

Но режиссер не следует дотошно собственным предлагаемым обстоятельствам. Например, когда доходит дело до знаменитого марша царей Эллады, на панелях является зобастая сова из «Что? Где? Когда?», цари выходят во фраках, и дальнейшая сцена с отгадыванием шарады превращается в заседание клуба телезнатоков.

Таких развеселых придумок немало, однако пока они не сложились в тугую непрерывную сценическую ткань, которая провисает (особенно во втором акте), возникают длинноты и пустоты. Причиной тому служит и оркестр – в работе молодого дирижера Алексея Ньяги не хватает красок, динамических оттенков, без них эта очаровательная музыка временами звучит монотонно. Зато артисты творят вещи почти невозможные: отплясывают так, что петь при этом, казалось бы, невозможно – а поют! Лучше других – Анна Смирнова (Елена), обладательница красивого сочного меццо, и бас-баритон Егор Прокопьев, еще и играющий Калхаса каскадно, с настоящим опереточным блеском.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more