Стиль жизни
Бесплатный
Алексей Яблоков

На ВВЦ открывается марсианская станция

Спецкор «Пятницы» осмотрел новый интеракториум, где будут устраивать научную игру-аттракцион
Лана Абрамова

Учительница кричит: «Что за безобразие! При чем тут снежки?» А дети отвечают: «Это не снежки. Мы пробы снега берем»

Дорога на Марс лежит через пустоту. В павильоне «Космос» на ВВЦ мертво и холодно: серый асфальт под ногами, глухое эхо. Кажется, вдоль стен парят призраки экс­понатов: спутники, модули, скафандры, которых здесь уже двадцать лет как нет. Но стоит дойти до конца павильона и повернуть в боковую деревянную дверь с табличкой «Mars Terraforming. Служебный вход», как призраки моментально отступают. В зале, засыпанном строительной пылью, суетятся несколько рабочих, охваченных стихией электропроводки. Радио жизнерадостно выкрикивает: «Луна, луна, цветы, цветы!..» В центре картины возвышается железная конструкция с фанерными стенами. Это интерактивный научный аттракцион, марсианская станция «Ева-1». Официальное открытие – через две недели.

– Посетители будут заходить с отдельного входа, – замечают представители Марса Сергей Егоров и Анастасия Терещенко, вышедшие меня встретить.

– Что в этом зале было раньше? – спрашиваю я.

– Кажется, лекторий, – говорит Сергей. – Это в советское время. А когда мы сюда пришли полтора года назад, тут был джинсовый склад.

Пока мы идем к началу экспозиции, Сергей поясняет: в основе проекта «Марс Терраформинг» лежит ролевая игра. «Терраформинг» означает «приспособление планеты под земные условия жизни». Действие происходит в интерьерах космической станции. Играть могут и дети, и взрослые.

– Ну вот, – говорит Настя, – игра начинается отсюда. Тут будет ресепшн.

Мы стоим на темной площадке, слабо подсвеченной снизу зелеными и фиолетовыми огнями. «Мрачновато для ресепшн», – думаю я. К стене прибит «Устав поведения на станции «Ева-1»: «В случае нарушения правил нарушителя отправляют на Землю в экстренном порядке». Впереди – извилистая сеть коридоров, как в океанариуме. Только вместо аквариумов по бокам мониторы с изображением Марса, диорамы и фотографии.

Здесь игрокам читают короткую лекцию о Марсе, после чего сажают в капсулу, похожую на яйцо. В ней они и летят. Меня в яйцо не посадили (еще не все готово), но процесс расписали по минутам.

– Семь-десять минут они летят. В это время им показывают учебные ролики: как устроена космическая станция, – рассказывает Егоров. – Тут же капитан распределяет их по рабочим местам, потому что игра имеет элемент профориентирования. Каждый игрок на станции должен работать.

Большой интерес у меня вызвал рассказ про так называемых игротехников, которыми руководит Настя. Их тут работает 12 человек, и они отвечают за все сюжетные повороты. Кто-то помогает группе, кто-то вносит в нее разлад, но главное, они отвечают за создание нештатных ситуаций. Игра длится два часа, и за это время скучать на Марсе не приходится: то пожар случится, то падение метеорита.

– Для взрослой группы мы выбираем сценарии пожестче, там упор делается на морально-этические вещи, на проблему выбора, – говорит Терещенко, – например, что важнее: оказать человеку помощь или выполнить команду ЦУПа с Земли?

– И что же?

– Все решает случай. Была история на тестах, когда вместо того, чтобы искать код, помогающий открыть дверь, люди нашли гвоздодер и дверь просто выломали.

– Неплохой подход. Космический.

– Конечно! Ничего предугадать нельзя.

Стены станции окрашены в серый металлический цвет. Потолки низкие, через щели в полу сочится тусклый желтый свет. Идем в первый отсек, энергетический. Тут стоят три компьютера, за стеклянной перегородкой в углу – небольшой ядерный реактор. «Без защитного костюма не входить!» – предупреждает надпись.

– Можно потрогать реактор? – спрашиваю.

– Конечно.

Переход из отсека к реактору сделан из двух душевых кабин. Но это мелочь. Главное, что сам реактор как настоящий. Внутри – урановые стержни. Вынимать их нужно при помощи автоматизированной лебедки. Сергей заметил, что эта лебедка нужна еще и для того, чтобы по сценарию ударить какого-нибудь игротехника.

– Он падает, начинает орать. Эффектно выходит. С реактором тоже много нештатных ситуаций. Например, пожар: красная подсветка мерцает, включается дым-машина, люди прибегают.

Идем в соседний отсек. Тут участники игры должны ставить химические и биологиче­ские опыты. В центре комнаты на возвышении стоит герметичный бокс с пластиковыми прозрачными стенками. Настя говорит, что внутри вскрывают контейнеры с опасными образцами, но в такой бокс можно было бы свободно поместить и тело марсианина.

Наконец появляется сам хозяин Марса и директор проекта – Борис Головацкий. Он похож то ли на хиппи высшего звена, то ли на менестреля с MBA. К своим 39 годам Головацкий побывал дизайнером, владельцем типографии, преподавателем частной школы, наконец, директором консалтинговой компании АНО «Альфа-Прогрессор», занимающейся инновационными творческими практиками. В этой непостижимой, как космос, области он умудрился провести уйму форумов и семинаров (в том числе и на «Селигере») и создать несколько креативных кластеров в разных городах России.

– Как раз на одном из семинаров у меня возникла мысль про Марс как площадку для инноваторов, – объясняет Борис. – Я подумал: надо сделать аттракцион, в котором элемент шоу, игры кормил бы всю научную часть. Наряду с отсеками там должны быть лаборатории, куда люди бы приходили слушать лекции или разрабатывать свои проекты, связанные с космосом. Сейчас станция занимает 800 кв. м, но мы собираемся расширить ее и занять большую часть павильона, особенно пространство под куполом.

Запуск проекта обошелся в несколько десятков миллионов рублей. Головацкий сказал, что деньги дало «маленькое полиграфическое предприятие», но название не уточнил.

– Конечно, если марсиан­ская станция будет одна, отбиваться она будет долго. Но мы планируем сделать сеть таких интеракториумов во всех городах-миллионниках. И это будет уже не космос, там может быть любая тема – подводная, медицинская.

Кстати, за участие в игре планируется брать по 2-3 тысячи рублей с человека.

– Не много ли? – спросил я. – Родители, уплатившие 2 тысячи, вправе поинтересоваться, почему переход к реактору сделан из двух душевых кабин, а не из нанопластика?

– Логика родителей меняется в зависимости от настроения чада, – объяснил Борис. – А настроение у них, судя по тестовым прогонам, отличное. К нам тут приезжала группа школьников. После игры они вышли на улицу и стали играть в снежки. Учительница кричит: «Что за безобразие! При чем тут снежки?» А дети отвечают: «Это не снежки. Мы пробы снега берем».

Записаться на Марс можно на сайте www.marstefo.ru

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать