Стиль жизни
Бесплатный
Максим Трудолюбов

Максим Трудолюбов: Мое слово – закон

Почему депутаты понимают, что результаты их творчества — это не законы

Самые громкие политические действия последнего года – новые законы, постановления, обвинения. Вот закон про демонстрантов, вот еще про одних врагов (НКО), и еще про врагов (хулителей Бога и кощунников), и еще (про мигрантов). Каждое действие, по официальной версии, есть заполнение какой-нибудь лакуны, закрытие лазейки для зла или, что особенно часто используется, приведение наших законов в соответствие с мировой практикой.

Многие говорят: не ищи смысла, не ищи единой программы. Это просто действия отдельных игроков, каждый из которых решает какие-то особые задачи, суетится, зарабатывает очки. Но тогда наша Дума – уже не Дума, а настоящий парламент, в котором у депутатов действительно есть свои партийные повестки дня. Однако наша Дума – все-таки наша, а депутаты все-таки исполнители. Иначе зачем столько копий было сломано, столько выборов сфальсифицировано и мест куплено. Есть поручения, значит есть и автор поручений.

То, что публичные объяснения законодательных новаций фальшивые, кажется, очевидно и самим говорящим. Они понимают, что «иностранные агенты» имеют другое значение в американском законодательстве, что семья не всегда создается для рождения «трех и более детей»; понимают, что невозможно сухим языком законодателя описать все оттенки человече­ской сексуальности, но их это не смущает. За выступлениями депутатов Сергея Железняка, Ирины Яровой, Елены Мизулиной, Ольги Баталиной и их коллег как будто стоит другая правда, о которой они до поры до времени не могут говорить вслух. Поэтому им приходится заговаривать зубы и даже выставлять себя на посмешище, объясняя, что на Библию закон о защите детей не распространяется. Приходится говорить, что отношения, не ведущие к приросту населения, неполноценны.

Более того, думаю, что депутаты понимают даже и то, что результаты их творчества – это НЕ законы. Они, наверное, никогда этого не скажут вслух, но не могут не чувствовать. Каждому из них – а они образованные люди, повидавшие мир и даже связывающие с миром будущее своих детей, – известно, что закон работает по-разному в обществе, признающем верховенство права, и в обществе неправовом. В последнем случае закон есть не норма и не правило – хотя бы потому, что он применяется произвольно по политическим или экономиче­ским мотивам. Закон в обществе, где нет верховенства права, есть политическая декларация. Это мнение того, кто над законом. Это речь, состоящая из фраз-законов: «Считаю, что НКО – это агенты иностранных держав, от которых они получают по миллиарду в четыре месяца». И вот исполнители кидаются оформлять это в закон, и получается неизбежно криво.

«Законы» последнего года – это ругань, разнос, проповедь, самооправдание. Это способ перекричать оппонентов, залп в войне, которую правящая группа ведет за умы граждан. Представьте, что разозленный человек ругается законами (именно поэтому следующим правительствам и законодателям придется все это отменять). Владимир Путин и его коллеги настолько искривили публичное поле в свою сторону, что им самим высказываться в таком поле – бессмысленно. В статьях и других выступлениях их слова звучат гораздо мягче, чем придуманные ими же законы. Почему так? Публичная дискуссия, даже несвободная, – это всего лишь одно слово против другого слова. Тут можно оказаться проигравшим в чьих-то глазах. А как с гарантией сделать так, чтобы твое слово всегда брало верх? Конечно, сделать его законом, вот и все. Мое слово – закон. Вот на твое слово – мой закон. «Дискуссия» получается беспроигрышная, правда, с побочными эффектами, ведь слово становится делом. Иногда и буквально – административным или уголовным.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать