Статья опубликована в № 3668 от 05.09.2014 под заголовком: Голубь утешает

«Голубь...» Роя Андерсона - один из немногих удачных фильмов Венецианского кинофестиваля

Жюри 71-го Венецианского кинофестиваля под руководством композитора Александра Депла будет непросто раздать награды: конкурс разочаровывает почти всех и не имеет безусловного лидера
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Фильм абсурдиста Роя Андерсона состоит из множества реалистичных деталей
outnow.ch

Пока программа выглядит случайным набором не просто неудачных, но еще и совсем нефестивальных, чудовищно консервативных фильмов.

Непонятно, например, что в Венеции, особенно чувствительной к искусству чистому, тонкому, чуткому, делает новый опус способного вообще-то Фатиха Акина «Шрам». Это первый блокбастер об армянском геноциде, в котором все армянские персонажи свободно говорят на английском, а декларативность конфликта в первых же кадрах достигает сериальной консистенции.

Не меньшей вампукой обернулась новая работа совсем небесталанного Рамина Бахрани «99 домов» - драма о простой американской семье, которая выплачивает ипотеку, но из-за разразившегося банковского кризиса в одночасье оказывается на улице. Бахрани начинал когда-то с точных и лиричных портретов периферийной Америки, находя в ней не только черты третьего мира, но и особую самоценность («На запчасти», «Прощай, Соло»). Но тогда он был еще независим и не обольщен Голливудом, испортившим его так же, как герой «99 домов», монструозный банковский брокер (Майкл Шеннон), портит, развращая, свою жертву - невинного пролетария (Эндрю Гарфилд), вынужденного пахать на того, кто оставил его без крыши над головой. Теперь, вооружившись поддержкой суперзвезд, Бахрани инспектирует другую Америку с видом плакатного Дяди Сэма, натурально грозя пальцем капитализму и тупо разоблачая его «звериный оскал».

В эту же сторону дует полюбившийся местной прессе итальянец Франческо Мунци в драме «Черные души» (чего стоит одно название), только под его прицелом - современная итальянская мафия, по-прежнему клановая и всемогущая, погрязшая в грехах и не прощающая тех, кто в них не погряз и всего лишь хочет, к примеру, пасти коз в горах. Обещая быть эпической мафиозной сагой (чего в итальянском кино не случалось давно), фильм быстро теряет дыхание и скукоживается до телеформата, и все из-за свербящей режиссерской потребности учить уму-разуму героев и зрителей. Как и «99 домов», «Черные души» учат в итоге лишь тому, как мораль убивает искусство.

Об опасностях морали для искусства и жизни рассуждает Пьер Паоло Пазолини (Уильям Дэфо) в фильме «Пазолини» Абеля Феррары, который, как и его герой, моралистом никогда не был. Но иногда не быть моралистом недостаточно для того, чтобы оставаться художником. Оставляя за скобками вопрос, зачем вообще понадобилось снимать байопик о Пазолини, который мало того что современен и актуален, да еще, как и всякий гений, сам себя описал и пересоздал в своем творчестве, закрыв эту тему, стоит сказать, что Феррара в роли его портретиста более-менее органичен. Просто в силу анархической природы своего таланта. Пускай она тут почти не проявилась. Лучшие моменты в фильме - кичево-поэтические и по-ферраровски бессвязные - возникают тогда, когда он одной левой экранизирует непоставленные задумки Пазолини, разрушая ими структуру очередного байопика. Но они мгновенно задвигаются чисто биографическими эпизодами, коих тут большинство и в которых Пазолини предстает почти таким же, каким массы видят его и без Феррары, - левым интеллектуалом в джинсах клеш и темных очках в роговой оправе.

Единственным спасением от всех этих «непроваренных» или же «пережаренных» опусов оказался шведский фильм «Голубь, который сидел на ветке, размышляя о жизни» Роя Андерсона. В том числе потому, что не принадлежит только лишь кино, а являет собой универсальное художественное пространство, современное и историческое, абсолютно авторское и одновременно тянущее за собой другие миры. В суперусловной, малоподвижной и меж тем сверхчувственной, доступной на ощупь вселенной Андерсона гуляют разные ветра - от текстов Беккета с его персонажами, лишенными свойств и языка, но не индивидуальности, до живописи Отто Дикса и представителей «новой вещественности» с их собранным в кулак отчаянием и меланхолией, принимающей физические, материальные формы.

«Голубь» - завершающая часть трилогии Андерсона о существовании. Тишайшая энциклопедия человеческой жизни-смерти (именно так, в одно слово, хочется обозначить состояние его героев), а также людских маний и желаний, страхов и наваждений, иллюзий и безумств, трагедий и комедий. Их здесь разыгрывают шведские обыватели, но также солдаты, короли, аристократы, заброшенные в повседневное бытие, не делающие ничего особенного, если, конечно, не понимать под «особенным» жизнь, существующую лишь для того, чтобы ее прожить, и смиренную смерть, лишенную всякого катарсиса. И даже не претендующую на него, даже если людей сжигают в печи под искушенным и остолбенелым взором других людей. Андерсон - прирожденный абсурдист и поэт абсурда, который есть лишь последняя, финальная стадия реализма. Дальше, видимо, уже только молчание. А покамест не успеваешь заметить, как хохот, который вызывает его кино, плавно переходит в ком в горле.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more