Статья опубликована в № 3806 от 07.04.2015 под заголовком: Сопромат на пятерку

В Камерном театре Покровского увидела свет опера Александра Маноцкова «Титий Безупречный»

Композитор геройски положил на музыку пьесу Максима Курочкина
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание
Тития Безупречного и его шута сопровождает коллективный персонаж по имени Сгусток
Олег Хаимов

Имя композитора на афише оперного спектакля всегда значится первым. Однако в нашем случае композитор был взят в дело лишь тогда, когда его соавторы все главное уже сделали. Или не сделали.

Режиссер Владимир Мирзоев познакомился с пьесой Максима Курочкина «Титий Безупречный», в которой драматург перелицевал и осовременил трагедию Шекспира «Тит Андроник». Ироничная антиутопия написана суровым языком прозы: «Так и не сумев эффективно распространиться за пределы солнечной площадки, Человечество застыло в жалком, полувзорванном состоянии». Мирзоев попросил было Курочкина написать на основе пьесы либретто, но драматург передоверил эту честь самому режиссеру.

По закону оперного жанра, в каком бы веке ни писалась опера, в Италии или России, в стихах или прозе, оригинальная пьеса умирает в либретто, а либретто умирает в музыке. Однако профессиональному либреттисту не случилось пройти мимо, а либретто Мирзоева оказалось всего лишь сокращенным вариантом пьесы Курочкина. Композитор Александр Маноцков оказался перед фактом: музыку придется писать именно на это либретто. Результат мы только что услышали. «Так и не сумев эффективно распространиться за пределы солнечной площадки, Человечество застыло в жалком, полувзорванном состоянии», – спел нам трехголосный античный хор. Текст звучал с потрясающей ясностью. Вопрос: родилась ли музыка?

Видение будущего

Отойдя от дел, Титий в пьесе Максима Курочкина собирается жить «на окраине». В либретто Владимира Мирзоева написано «на Украине». Зал живо реагирует, не зная, что опера написана еще в 2012 г.

В начале второго акта на этот вопрос звучит положительный ответ, а именно красивое интермеццо для оркестра, а чуть позже – чудом взявшийся лирический дуэт баритона и меццо-сопрано. Если не считать этих эпизодов, то в течение двух часов, что идет опера, мы слышим текст, текст и текст.

Текст очень симпатичный и рассказывает поучительную историю: полководец Титий Безупречный коронован за свои подвиги, но презрительно отказывается от власти в пользу злобного бюрократа Субурбия – тот же низко мстит ему, изводя весь его род: в ход идут зарезанные и ослепленные дети, совсем в духе Шекспира. История про Тития, Субурбия, их жен и детей – опера в опере, которую в нашем космическом будущем показывают некому военному в наказание за неуставную брань при исполнении служебных обязанностей. Однако искомого прозрения неудачливому капитану искусство не доставляет.

Театральное действие, придуманное Владимиром Мирзоевым и художником Александром Лисянским, сюжету исключительно адекватно. Фигуры Добра (Пеликан) и Зла (Химера) из Нотр-Дама с восточным равнодушием смотрят на бытовые церемониалы космических жителей, одетых в римские хламиды, японские кимоно и пиджаки отечественного пошива. Все условно: местом супружеского уединения служит театральный кофр, окровавленные глазницы изображены парой красных цветов, убитые, полежав, встают и уходят.

Но как ни торжествуют словесность и театральность – музыка пробует не сдаваться. Отнюдь не наивный композитор принял вызов соавторов, написав структурно продуманную, герметичную партитуру, в которой взвешенно – как демиург, остающийся извне, – соединяет Шенбергову додекафонию, лады индийской раги, эксцентричные мотивы на манер Курта Вайля и отголоски барокко на манер Альфреда Шнитке. Лишенный возможности полноценного оркестрового высказывания (оно еще удлинило бы оперу), композитор блестяще выходит из положения, помещая в оркестровую яму певческий ансамбль, который ведет комментарий от автора, не прерывая плотно идущего диалога героев. Стилем пропевания прозаического текста «Титий» более всего напоминает «Кантату к 20-летию Октября» Прокофьева на слова классиков марксизма. Композиторам не преподают сопромат, но, похоже, Александр Маноцков, как и в свое время Прокофьев, эту науку знает.

Сольные вокальные партии в опере напоминают одновременно «шпрехгезанг» (пение без определенной высоты) и фольклорную декламацию, ариозные моменты редки. От ума написанную партитуру блестяще исполняют певцы – а качественная дикция в оперном театре не меньшая редкость, чем хорошая режиссура. Красавец Александр Полковников в роли Тития ведет партию благородным баритоном. Гротескный Борислав Молчанов создал очередную истерическую роль – Субурбия. Эротическим объектом в спектакле стала Екатерина Ферзба в нескольких ролях, поющая колоратурным сопрано. Павел Перемузов истинно по-русски сыграл Капитана, чей талант не пропасть в любых обстоятельствах напоминает Ивана Денисовича. Екатерина Большакова, Герман Юкавский и все остальные доказали, что для труппы театра, в котором полвека идет «Нос» Шостаковича, нет ничего невозможного. Дирижер Айрат Кашаев и хормейстер Алексей Верещагин доказали то же самое с оркестром и поющим ансамблем.

Проект Владимира Мирзоева оказался небанальным случаем режиссерского музыкального театра. Можно вспомнить работу Дмитрия Крымова «Х. М. Смешанная техника» – но это был драматический спектакль с оригинальной музыкой (композитор – Кузьма Бодров), хоть и поставленный в Музыкальном театре. «Титий Безупречный» все же опера, если опера – драматическая пьеса, одетая в звуки, как собачка в колготки. Остроумный литературный материал, без адаптации свалившийся на стол разносторонне мыслящего композитора, вызвал к жизни продукт, в котором «как надо» и «как не надо» сплелись самым причудливым образом.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more