17 материалов по теме
Статья опубликована в № 3957 от 11.11.2015 под заголовком: Секира над оперой

На сцене Концертного зала «Мариинский» – сценическая постановка «Опричника»

Мрачный спектакль не пошел на пользу ранней опере Чайковского
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Ранней опере Петра Ильича Чайковского решительно не везло с постановками. Оконченная автором в марте 1872 г., она с немалыми трудами была пристроена на сцену Императорского Мариинского театра два года спустя после написания; с той поры опера в Мариинском театре ставилась лишь однажды, в 1897 г. Наконец на излете юбилейного года Чайковского было решено восполнить этот досадный репертуарный пробел, заодно напомнив городу и миру, какой театр дал «Опричнику» путевку в жизнь. Спустя почти 140 лет раннее творение Чайковского вновь вернулось к публике; правда, не на историческую сцену Мариинского, а в Концертный зал. И это обстоятельство автоматически задало постановке параметры semi stage; надо признать, технологические возможности зала в этом смысле весьма ограничены.

Вспомнить музыку «Опричника», безусловно, стоило. Хотя бы ради того, чтобы с радостью и приятным чувством угадывать в мелодических очертаниях фраз, в построении ансамблей, в композиции оперных сцен то, что окончательно обретет форму и ясный стиль в последующих оперных шедеврах композитора: «Евгении Онегине» и «Пиковой даме». Опытный слушатель без труда угадает в причитаниях Захарьевны (Надежда Васильева) прообраз Няни в «Евгении Онегине». В сцене в девичьей – будущую сцену девичника в «Пиковой даме», с обязательным «жестоким романсом» и контрастной ему задорной плясовой. В партии главной героини, боярышни Натальи, то и дело проскальзывают протоинтонации то Лизы, то Татьяны. Особенные драгоценности в партитуре «Опричника» – это симфонические эпизоды: увертюра и интродукции, предпосланные почти к каждому акту. В них мы предчувствуем цветущий, щедрый стиль и мелодическую напевность тем Чайковского-симфониста.

Редкая вещь

«Опричник» нечасто появляется на театральной сцене. Последний раз опера ставилась в Большом театре в 1999 г., дирижировал Марк Эрмлер.

В вечер премьеры за пультом стоял Валерий Гергиев, и это решало всё: стремительный и вольный мелодический ток музыки, романтическую приподнятость оркестра, воодушевление молодых солистов. Звонкий, сильный, яркий голос Екатерины Гончаровой – Натальи стал главным музыкальным событием в спектакле. Достойную пару ей составил статный, очень сценичный Александр Михайлов (Андрей Морозов), чей стабильный и ровный тенор без видимого труда справлялся с вызовами сложной партии. Хороша была и страстная, неистовая Наталья Евстафьева в партии боярыни Морозовой. Немного портил дело хор, то и дело вступавший невпопад, несмотря на вывешенные над сценой мониторы, на которых был ясно виден жест дирижера.

Однако музыка Чайковского и неплохое в целом исполнение не могли восполнить недостатки постановки. Ее доверили Виктору Высоцкому (композитору, тележурналисту, лектору, пианисту), он же привел в театр свою команду, с которой ему уже доводилось работать на телевидении и на различных проектах вроде летних open air «Опера всем». Художница Юлия Гольцова придумала лаконические серые костюмы, расшитые каменьями, подвесила над сценой массивные балки и угрожающего вида секиру и выставила по четырем углам зала страшные черные волчьи головы, у которых глаза зловеще светились красным. Хореограф Константин Чувашев придумал нелепые танцы, призванные как-то оживить статичность мизансцен. Художник по свету Михаил Голубков создал однообразную световую партитуру, лишь однажды удивив тем, что направил свет красных софитов прямо в зал. Но дело даже не в том, что режиссерское высказывание оказалось примитивным, работа художника – предсказуемой, а само зрелище – ходульным. Дело в том, что и с хором, и с танцовщиками, и с солистами надо уметь работать, чтобы они могли естественно существовать на сцене: двигаться, общаться, просто ходить, наконец. Но когда танцовщики, изображающие опричников в красных камзолах, двигаются враскосец, когда хор ходит по сцене вперевалку, время от времени образуя «живые коврики» вокруг подиума, – смотреть на это и смешно, и жалко. Все остальное – и неуместная травестийность Басманова (Екатерина Крапивина в опереточном белом прикиде с танцующим двойником, старательно тянущим носок), и бесконечные белые простыни, которые девки носят по поводу и без, – лишь бессмысленные детали «режиссерского замысла». Но зададимся вопросом: как может театр с таким высоким статусом, как Мариинский, приглашать к постановке очевидных непрофессионалов, которым не только нечего сообщить миру по поводу отданного им в руки материала, но которые к тому же совсем не умеют работать с массовкой, хором и артистами? Ответ на этот вопрос очевиден.

Санкт-Петербург

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more