Статья опубликована в № 3986 от 22.12.2015 под заголовком: Не цыган, зато богема

В книге Кирилла Кобрина «Шерлок Холмс и рождение современности» объясняется, почему гениальный сыщик нам так импонирует

Попутно исследуются «Деньги, девушки, денди Викторианской эпохи»
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Поклонники Бенедикта Камбербэтча наверняка уверены, что их кумир стал бы знаменитым и без сериала по рассказам Конан Дойля. Но трудно оспорить очевидное: всемирная известность пришла к нему после роли Шерлока Холмса.

Сыщик-отшельник по-прежнему остается кумиром юных интеллектуалов и интеллектуалок, готовых влюбляться и в литературный образ, и в его воплощения, будь то Василий Ливанов или Джереми Бретт.

Кажется, будто Кирилл Кобрин, автор посвященного холмсовской саге сборника, преуменьшает масштабы происходящего в мире, говоря, будто книжная библиография исчисляется сотнями названий. Только в последние годы в России появилось множество публикаций о сыщике с Бейкер-стрит, включая сборник детективных рассказов современников Конан Дойля «Не только Холмс» и фотоальбом о телесериале с участием Камбербэтча.

Книга Кобрина вторгается в пространство, почти никем не осваиваемое в России. Его небольшие по объему эссе затрагивают многообразные аспекты Modern Times, современности, возникшей в Викторианскую эпоху и во многом до наших дней сохранившей ее структуру. Это порождает неожиданные мемуарные интонации, когда автор сопрягает географию и эпохи, оказывающиеся неожиданно близкими: «Юный советский читатель имел все шансы войти в этот мир и стать своим несмотря на то, что он совершенный чужак, потомок случайно выживших в кровавой бане людей. Мир, к которому этот ребенок принадлежал, позднесоветский мир, был в какой-то степени похож на Викторианскую эпоху – иллюзорной устойчивостью, инерцией, ханжеством, надежной рутиной. Где-то там, в небесных сферах, один из архетипов отвечал разом и за Бейкер-стрит в Лондоне 1889 года, и за проспект Кирова в городе Горьком 1977-го».

Холмс – настоящий герой нашего времени, и вовсе не потому, что использовал криминалистические методы, о которых не ведала современная ему полиция (та многому у него научилась). Он и креативный, и инновативный, а если даже его система ценностей не особенно нравится самому Конан Дойлю – Кобрин подмечает принципиальное различие между писателем и его героем, – все равно он из тех, кто определяет жизнь и литературу. Даже акунинский Фандорин воспринимается далеким родственником Холмса.

Кобрин анализирует рассказы как литературовед и историк и гораздо больше преуспевает в этом, чем в своих вступительных статьях к радиовыступлениям Александра Пятигорского («Ведомости» писали об этой книге 29.10.2015).

Отправной точкой в рождении эссе порой становится неточность переводчика – так, из уточнения эпитета «цыганская» применительно к душе Холмса (на самом деле она богемная, а сам Холмс – типичный человек богемы) вырастает «Спектакль в Богемии». В нем последовательно раскрывается неправдоподобность всего происходящего в рассказе – в мире не было короля Богемии, в биографиях персонажей очевидны несостыковки, а их костюмы откровенно театральны.

Завершая главу о богемном Холмсе, Кобрин обращается к фигуре Себастьяна Хорсли, знаменитого жителя лондонского Сохо, умершего в 2010 г. Кобрин описывает его как последнего английского денди, но, кажется, несколько сгущает краски. Автор замечательной автобиографии «Денди в преисподней», Хорсли скорее трагический эпигон, пытающийся в эпоху масс-медиа стать наследником прерванной традиции. Писатель Зиновий Зиник отмечает принципиальную разницу между Хорсли и его учителями: «Все денди кончали плохо – легендарный «Красавчик» Браммель умер от сифилиса, Уайльд медленно спивался в провинциальном Дьеппе. Но все они рисковали жизнью ради своего стиля жизни и взглядов. А Себастьян Хорсли ничем не рисковал, кроме своего здоровья».

Кажется, этот заочный спор о наследниках не особенно важен в разговоре о книге, посвященной Холмсу. Но он помогает точнее понять самого сыщика, по-прежнему увлекающего и подростков, и людей зрелого возраста. Чем? Ведь не умом же? Умных людей сегодня показывают в прямом телеэфире во многих странах мира.

Вряд ли сыграв в судьбе своего создателя ту же роль, что и Алиса в судьбе Льюиса Кэррола, Холмс обладает тем не менее многим, роднящим его с ребенком – он любознателен, непредсказуем и обаятелен. Редко кто доживает до седин с таким набором качеств.

Кобрин К. Р. Шерлок Холмс и рождение современности: Деньги, девушки, денди Викторианской эпохи. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2015. 184 с., илл.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more