Статья опубликована в № 4205 от 17.11.2016 под заголовком: Портрет жены художников

Галерея Artstory открыла выставку художников, связанных пропиской и браками

Фальк, Лабас и Родченко представлены музейными и мало известными работами
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Выставка «Мясницкая, 21. Перекрестки судеб. Раиса Идельсон, Роберт Фальк, Александр Лабас, Александр Родченко» обещает двух героев – прежде всего Раису Идельсон, художника и поэтессу, но в первую очередь модель для картин двух ее мужей, оставшихся в истории русского искусства ХХ в. – Роберта Фалька и Александра Лабаса. Вторая тема – дом Вхутемаса на Мясницкой, превращенный в огромное общежитие для художников и литераторов. Место прописки формально соединило на одной выставке фотографии Родченко с живописью и графикой художников – мужей Раисы Идельсон. Хотя вместо него мог бы возникнуть какой-нибудь другой сосед, тут выбор велик – от Фаворского и Татлина до Асеева и Хлебникова.

Но что еще кроме времени и места роднит Фалька и Лабаса с Родченко, так это верные наследники, позаботившиеся, чтобы работы их выдающихся родственников попали в музеи и надежные частные коллекции. Многое осталось и в семейных архивах и представлено на этой выставке.

Рисунки, акварели, письма и личные вещи делают экспозицию домашней, какой-то уютной. И даже хрестоматийные картины Роберта Фалька из Третьяковской галереи – жемчужно-нежная «Женщина в белой повязке» и эффектная, пастозная «Женщина, лежащая на тахте под портретом Сезанна», на которых изображена Раиса Идельсон, – кажутся здесь немного сентиментальными, хотя они, конечно, про любовь к живописи, а не к жене. Еще одна картина Фалька из Третьяковки – «Воспоминание» 1930 г. Написана в Париже, изображает трех первых жен автора, дочку и, возможно, тещу. У художников и поэтов, наверное, не более путаные семейные отношения, чем у людей нетворческих профессий, просто они их в работах фиксируют.

Дом Вхутемаса

Юлий Лабас вспоминал о доме на Мясницкой: «Дом был многокорпусной многоэтажкой. Этажей с полуподвальными, где тоже размещались мастерские и жилые квартиры, насчитывалось девять. К этому следует добавить четырехметровые потолки и гигантские, 100–150 кв. м, пустые пространства мастерских».

Живопись и рисунки Александра Лабаса легче и нежнее фальковских, но он чаще писал семейные сцены со своей следующей женой Леони Нойман. Зато много на выставке изображений его с Идельсон сына Юлия.

А начинается выставка с портрета «Две кошечки», где юную ученицу витебской школы рисования и живописи Раису Идельсон написал Иегуда Пэн. Потом она училась у Фалька, позже сама преподавала, но ее автопортрет и натюрморт, показанные на выставке, большого дарования не демонстрируют. Как и стихи, которые она писала, но не публиковала. Многие посвящены Фальку: «Цвета мазок – мира кусок! / Льется с высот солнечных сот / Света поток – солнечный сок...» Фальк ее любовь и преклонение принимал как должное и обессмертил ее в своих картинах.

Часть выставки с фотографиями Родченко, снимавшего своих друзей как раз в доме на Мясницкой, кажется вставным сюжетом – правда, замечательным, которому предшествует легкий и нежный городской пейзаж «В районе Мясницкой улицы» Лабаса. Фотографии позировавших на балконе друзей полны энергии и радости. Хотя отпечатки и цифровые, но очень качественные.

Отличается тематически и физически от них только хрестоматийный «Пионер», которому на выставке исключительно камерной, про семейное и личное, делать как будто нечего. Разве только представлять уровень собрания Михаила Алшибая. Что, впрочем, отлично делает и живопись. Так и два ярко мажорных ранних пейзажа Фалька, принадлежащих Петру Авену, свидетельствуют о вкусе их владельца.

До 26 января

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more