Статья опубликована в № 4278 от 13.03.2017 под заголовком: Реквием по муравью

В Москву снова приехал Театр марионеток Резо Габриадзе

Со всеми четырьмя спектаклями, составляющими его афишу
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Это «Рамона», «Осень моей весны», «Бриллиант маршала де Фантье» и «Сталинград». В Тбилиси для театра Габриадзе в 1981 г. было специально построено здание с маленьким, на 80 мест, залом, рядом – небольшая башня с часами, аутентичные кирпичи для которой Резо собирал по всей Грузии. Из этих старинных кирпичей сложили совершенно игрушечную, наклоненную, как будто пританцовывающую, постройку, на вершине которой для всех горожан пару раз в сутки разыгрывается спектакль человеческой жизни – свадьба, чета молодоженов радуется младенцу, потом стареет, умирает и все начинается снова. Вот такой архитектурный эпиграф. В прошлом году башня была воссоздана и в Москве, ее копия стояла рядом с залом в Музее Москвы, где тогда проходили спектакли. Нынче спектакли Габриадзе показывают в Театральном центре на Страстном, башни, увы, нет, зал куда больше, но зрители не жалуются: поклонники готовы наблюдать за спектаклями и в бинокль.

Художник и писатель Резо Габриадзе всегда был любимцем советской интеллигенции, воплощая особую культурную традицию, что навсегда в памяти старшего поколения связана с Грузией, с фильмами про трогательных чудаков, наивной живописью, условным театром, с этнически отстраненным, безопасным для метрополии авангардом, усмиренным ласково-ироничной интонацией. Ни участие Габриадзе в создании культовых фильмов Данелии («Мимино», «Кин-дза-дза» и еще пары десятков, к которым им написаны сценарии), ни его ассоциативная поэтическая проза, ни даже картины и скульптуры не сделали для его славы столько, сколько маленький театр собственного имени, который как будто сфокусировал все его таланты и способности сразу.

Чижик-Пыжик и другие

Габриадзе является автором удивительных памятников. В Петербурге это Чижик-Пыжик на Фонтанке и Нос майора Ковалева на проспекте Римского-Корсакова, в Одессе – памятник Рабиновичу, герою анекдотов. А в селе Михайловском Псковской области был открыт памятник зайцу, который перебежал дорогу Пушкину, автор – Резо Габриадзе, по идее Андрея Битова.

Габриадзе сам сочиняет пьесы, придумывает кукол, декорации, мизансцены, создает весь спектакль, который потом идет под фонограмму, записанную лучшими грузинскими и российскими артистами, и точно выбранную музыку. Спектакли Габриадзе живут долго и, как люди, постепенно меняются: так, самая последняя премьера театра, история любви двух паровозов, маневровой Рамоны и большого Элрона, на самом деле уже существовала в ином виде, а «Сталинград» когда-то родился на берегах Невы как «Песнь о Волге». Но перемены не меняют главного, любой спектакль театра – это песня об осени нашей весны, это воспоминания о детстве, знакомые волшебные имена – Цхалтубо, Кутаиси, это незабываемый грузинский акцент и поэтическое волшебство превращения неживого в одушевленное. Всегда печальная история любви и памяти, а если нужен российский аналог этому театру, то это, конечно, прежде всего «Сказка сказок» Норштейна.

Габриадзе сердится, если его театр объявляют кукольным, как бы детским, и по традиции сюсюкают над «маленькими артистами»: «Мои спектакли – только для взрослых. Меня любят спрашивать, о чем думают куклы ночью? Понятия не имею о чем. Я далек от этих сантиментов, для меня куклы – только средства, с помощью которых я рассказываю истории». Истории, конечно, не детские, для тех, кто помнит, с чем ассоциируются паровозные гудки, и для кого не пусты сочетания: «комиссия Министерства культуры СССР», «зима тревоги нашей», «Песнь песней» Соломона.

Самый известный спектакль Габриадзе – «Сталинград» – 20 лет назад был поставлен в Петербурге, в Театре на Васильевском, потом была мировая премьера в Дижоне, а затем, обновленный, он был перенесен в Тбилиси. Скорбный и нежный театральный реквием по всем живым, не только по людям, но по лошадям, которых в битве под Сталинградом погибло более тысячи, даже о муравьях, растоптанных сапогами солдат. Всех жалко, каждый неповторим и прекрасен, но время засыпает песком забвения и тех, и других, и третьих, и только искусство на время воскрешает погибших.

Умершие оживают, движутся, снова любят и надеются, и так столько раз, сколько открывается занавес маленького театра, в котором руки безмолвных актеров заставляют двигаться условные фигурки лошади Наташи, мамы-муравьихи, паровоза Рамоны, птички Бори – в общем, всех-всех-всех плывущих по волнам нашей памяти.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more