Статья опубликована в № 4352 от 29.06.2017 под заголовком: Механизмы вместо голосов

«Трубадур» Верди в «Геликон-опере» богат сценической техникой

Картинам войны в Сирии и мстительным кострам Испании удалось развернуться ярче, чем музыке итальянского композитора

За более чем тридцатилетнюю историю театра в «Геликоне» не раз ставились разные оперы Джузеппе Верди, но особых вокальных побед как-то не припомнишь. Не многим лучше обстоит дело и в других московских оперных театрах, кроме Большого, где систематически заняты собиранием певцов со всего мира, умеющих исполнять именно вердиевскую музыку. Можно вспомнить, как провалился «Трубадур» в театре «Новая опера», – его некому было петь. Такие оперы Верди, как «Трубадур» или «Сила судьбы», должным образом исполнить силами штатной труппы невозможно – даже если в театре есть очень хорошая штатная труппа, как в театре «Геликон-опера».

Стоит все же с признательностью назвать солистов, обладателей крепких, ярких голосов, – Елену Михайленко (Леонора), Виталия Серебрякова (Манрико), Алексея Исаева (граф ди Луна), Ларису Костюк (цыганка Азучена) и Станислава Швеца (Фернандо), вышедших в первом составе. Каждый из них выдал немало достойных фрагментов, да и купюры чуть-чуть уменьшили нагрузку на их связки, но говорить о стилистически законченных вокальных работах пока рано. Хор и оркестр оказали коллегам качественную поддержку, приглашенный из Испании дирижер Оливер Диаз скрепил целое, но часто брал слишком подвижные темпы или в помощь певцам деловито быстро проходил утомительные для голосов замедления.

Видеть ушами

«Трубадур» станет пилотным проектом по внедрению в оперу тифлокомментариев для слабовидящих. На показе 4 июля слабовидящие гости театра будут слышать в наушниках комментарии, помогающие им понять действия артистов и перемену декораций, сообщил ТАСС художественный руководитель театра Дмитрий Бертман.

С другой стороны, «Геликон-опера» всегда была театром прежде всего режиссерским, и забористые решения его спектаклей нередко успешно отвлекали от музыкальных несовершенств. Между тем «Трубадур» выглядит так, словно его поставил истощенный на выдумку режиссер, – трудно поверить, что это Дмитрий Бертман. Вялая фантазия повела его сразу в два пути – в Сирию и в театр-в-театре. Братоубийственная интрига в запутанном оригинальном либретто «Трубадура» трансформировалась в братоубийственную войну на Востоке, результатом стали руины Пальмиры, использованные в сценографическом решении Игоря Нежного и Татьяны Тулубьевой. Граф ди Луна и его войско одеты в арафатки, трубадур Манрико и его приспешники – в костюмы миротворцев-пехотинцев, а женский хор предстал в виде неизвестно откуда взявшихся на Востоке монашек. В мире театра-в-театре Леонора оказалась оперной примадонной, вокруг которой суетится костюмер и служители с цветами в корзинах. Впрочем, про внутритеатральный аспект замысла режиссер забыл и только однажды вспомнил.

Но этому есть объяснение. Братья-соперники, христиане, мусульмане, цыгане – все оказалось не столь важным, сколь демонстрация работы сценических механизмов зала «Стравинский». Часть сцены ставилась в наклон, другие части ездили вверх и вниз, образуя переходы, лестницы, клетки, здесь и там горели костры, валил дым, светил мрачный свет Дамира Исмагилова.

Героем спектакля стало техническое решение нового зала театра, мощь которого заслонила вокальные высоты и режиссерскую мысль.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать