«Меня зацепил «плохой парень» Кристофер Дантч»

Шоураннер сериала «Плохой доктор» Патрик Макманус о неоднозначной личности врача-убийцы и опасности сбоев в системе здравоохранения
Патрик Макманус, сценарист, исполнительный продюсер, шоураннер / EROD HARRIS / PEACOCK

Три года назад Патрик Макманус впервые обсуждал с группой сценаристов сервиса Peacock сюжет будущего сериала, за который он взялся как шоураннер, исполнительный продюсер и сценарист, – реальную историю нейрохирурга из Далласа по имени Кристофер Дантч, искалечившего и лишившего жизни несколько десятков пациентов. Основным для них стал вопрос: «Почему он это делал?» Ответа ни Макманус, ни члены съемочной группы так и не нашли.

Но, по мнению Макмануса, историю Дантча и его жертв следовало рассказать ради другого: не для того, чтобы понять, что порождает монстров, но чтобы научиться их распознавать и останавливать. Вместе с запуском сериала, где в роли Дантча, прозванного в США Доктором Смерть, выступил Джошуа Джексон, в США стартовала и общественная кампания «В помощь пациентам», которую разработала продюсерская компания Макмануса Littleton Road Productions. В России сериал «Плохой доктор» (оригинальное название – Dr. Death, «Доктор Смерть») эксклюзивно транслирует Viasat на канале ViP serial и в онлайн-кинотеатре ViP Play. В интервью «Ведомостям» Макманус рассказал, как показать историю врача-психопата, чтобы триллер не превратился в фильм ужасов, и какие сериалы и книги он предпочитает сам.

Неординарный злодей

– Что привлекло вас в истории доктора Дантча?

– Меня сразу зацепили личности главных действующих лиц, а больше всех – «плохой парень» Кристофер Дантч. Я абсолютно убежден, что этот человек заслуживает того, чтобы провести остаток жизни за решеткой, но должен признать, что перед нами неординарный злодей со сложным внутренним миром. Это необычайно умный и чрезвычайно целеустремленный человек. Кстати, Дантч прекрасно проводил исследования. Например, известно, что некоторые из полученных им патентов востребованы по сей день. Есть вероятность, что, если бы он предпочел остаться на исследовательской стезе, мы узнали бы его совсем с другой стороны. Так что в личности Кристофера Дантча есть и определенная трагическая сторона, которая меня привлекла в этой истории.

«Плохой доктор» (Dr. Death, 2021) /PEACOCK

Дантч должен был остановиться, осознать, насколько чудовищны его действия, однако он этого не сделал, и поэтому ему придется окончить жизнь в тюрьме. На мой взгляд, он изначально не был безнадежен, просто в какой-то момент зло победило и доктор, словно поезд, сошел с рельсов. Им двигали социопатия и нарциссизм, под влиянием которых он вновь и вновь калечил и убивал пациентов.

Но и другие участники этой истории тоже были мне интересны. Меня восхищает тот путь, который проделали коллеги Дантча – доктора Хендерсон и Кирби. Это люди, которые верят в здравоохранение как в систему, и эта система стала частью их жизни. Но эта система не смогла остановить монстра, поэтому врачи решили сделать это сами, взяв на себя инициативу и ответственность. Затем к ним присоединяется еще один яркий персонаж – Мишель Шугарт, помощник окружного прокурора, которую в сериале играет Анна-София Робб, и вот перед вами три сильные личности, которые объединились, чтобы остановить этого человека и уничтожить систему.

– Велик соблазн представить таких персонажей, как Дантч, в черном цвете. Ощущали вы подобный вызов и если да, то как боролись с искушением демонизировать доктора? Вам удалось увидеть «человеческое лицо» доктора Дантча?

– Я абсолютно согласен – и искушение такое присутствует, и риски такие есть. Писателю (или, скорее, группе писателей) было бы проще, как говорится, просто надеть на него черную шляпу и на этом закончить. То есть просто заклеймить Дантча как психопата, который осознанно причинял людям боль и оставлял их калеками. Клеймо вообще очень удобная штука, с ним сразу все просто. Но дело в том, что именно «человечинка» Дантча и делала его невероятно убедительным, именно она и побуждала пациентов доверять ему.

Если бы жизнь повернулась иначе и он посвятил себя научным изысканиям, то сегодня за исследования в области стволовых клеток и нейрохирургии его не без определенных оснований можно было бы даже героем назвать. Однако он продолжал оперировать и был слеп к собственным ошибкам. Злокачественный нарциссизм не позволял ему признавать свои промахи, и он винил кого угодно – анестезиологов, ассистентов, администрацию и даже самих пациентов, что уж совсем нелепо. Дантча сделали чудовищем и его природа, и воспитание, и система, которая позволила ему продолжать злодеяния. 

Если задуматься о природе его личности... На мой взгляд, он от рождения был самовлюбленным социопатом и дальше в процессе его воспитания, образования это самолюбование в начале карьеры вольно или невольно подпитывалось и подогревалось окружающими, которые говорили ему, какой он умный, хороший и талантливый. 

Сыграла свою роль и беспомощность системы. Наверняка Дантч подбадривал себя мыслью, что, будь с ним что-то не так, ему бы не позволили продолжать так долго.

Я согласен с вами, что для того, чтобы рассказать стоящую историю о злодее, необходимо нащупать те области, где он вызовет у вас сочувствие или хотя бы понимание. Иначе не получится драмы, суть которой состоит в противоборстве добра со злом. Одномерных, плоских персонажей достаточно в фильмах ужасов. Не хотелось штамповать еще одного такого же.

Увидеть мир глазами монстра

– В 2010 г. Джон Малкович совершил мировое турне со спектаклем «Инфернальная комедия: Признания серийного убийцы», который тоже основан на реальной истории – судьбе обаятельного австрийского серийного убийцы Джека Унтервегера. Рассказывая, как он работал над ролью, Малкович говорил, что для него было очень важно не осуждать своего персонажа, а просто подарить ему самую полную, самую сложную жизнь, на которую он только способен. Трудно было актерам, сценаристам, вам лично не осуждать доктора Дантча?

– Да, это было трудно. Джошуа Джексон, исполнитель роли Дантча, за последний год не раз обсуждал со мной работу над ролью и признавался, что только после того, как он перестал осуждать Доктора Смерть, он смог подобрать ключик к этому образу и вообще начать воспринимать его как человека.

Мне хорошо понятны чувства актера. И сценаристам, и всей команде было трудно увидеть мир глазами Дантча – монстра, который уверен в своей правоте; психопата, который не сомневается в своем ментальном здоровье. Нам потребовалось изменить свою оптику, чтобы мы смогли увидеть мир глазами Дантча, эту искаженную, уродливую картинку. Это было очень непросто. Потому что, какой бы аспект жизни Дантча вы ни взяли – его взаимоотношения с коллегами, с родными, с любимыми, – вам открывалась новая жуткая или отвратительная грань его натуры. Но тут Малкович, как всегда, прав: нужно, чтобы все грани личности заиграли.

Для нас было важно, чтобы главный персонаж изначально вызывал у зрителей симпатию, несмотря на то что все знали, кому посвящен сериал. Это важно, потому что в этом заключается правда истории о настоящем Дантче.

Если вы пообщаетесь с людьми, лично знавшими Дантча, все они подтвердят вам, что, несмотря на выраженный эготизм, людям он нравился. Нарциссические черты характера до определенной степени присущи многим хирургам. «Комплекс бога», который может развиться у хирургов, – это очень осязаемая, очень реальная история, потому что в руках этих врачей в буквальном смысле находятся жизни людей. 

Все, с кем мы общались, чуть ли не в один голос рассказывали, каким харизматичным, уверенным в себе и необычайно обаятельным был Дантч. После встречи с ним у новых пациентов возникало ощущение, что вот наконец-то нашелся человек, который избавит их от боли и проблем со здоровьем. Поэтому нам нужно было выстроить характер персонажа и подобрать актера таким образом, чтобы мы могли воссоздать то ложное ощущение безопасности, при помощи которого Дантч заманивал в ловушку своих будущих жертв в реальной жизни.

«Плохой доктор» (Dr. Death, 2021) /PEACOCK

Волшебные буквы PhD

– Что именно заставляло пациентов довериться Дантчу? Как вообще могло случиться, что он в итоге провел целых 38 операций, искалечив 33 пациента?

– Он обладал талантом убедительно рассказывать истории, а природное обаяние помогало ему перетягивать на свою сторону собеседника в процесса разговора. На фоне его харизмы все тревожные сигналы превращались в незначительные, и от них просто отмахивались. Вторая часть ответа на ваш вопрос заключается в его резюме и солидном послужном списке. Он окончил один из лучших медицинских университетов США и был обладателем одной из самых престижных стипендий в области медицины. У него две научные степени: доктора медицинских и доктора философских наук (M.D. – доктор медицины; PhD – доктор философии, в США эта ученая степень присуждается в том числе в области естественных наук. – «Ведомости»).

Не секрет, что, когда мы пытаемся найти надежного врача, мы обращаем внимание именно на такие вещи. Обращаясь к врачу, мы ожидаем неких гарантий если не излечения, то безопасности. Первая встреча с врачом – это ведь не просто разговор, это в некотором роде разведывательная операция, что-то вроде «позвольте мне взглянуть на их резюме и посмотреть, где они обучались». И если вы видите там название известного медицинского университета или волшебные буквы M.D. или PhD, то с легкостью хватаетесь за них, убеждая себя, что оказались в руках правильного человека.

Патрик Макманус

сценарист, исполнительный продюсер, шоураннер
Родился в 1977 г. в Огайо, США. Окончил Университет Джорджа Вашингтона (Вашингтон, округ Колумбия) по специальности «политология». В качестве сценариста, продюсера, шоураннера разрабатывал сериалы для AMC, Starz, ABC, Sony Pictures Television, Fox Television Studios, NBC, Tribeca, CBS, Amazon, Netflix и др.
2014
сопродюсер исторического сериала Marco Polo (Netflix)
2015
сопродюсер исторического фильма Marco Polo: One Hundred Eyes (Netflix)
2017
шоураннер комедийно-драматического сериала HAPPY! (телеканал SYFY)
2021
шоураннер, исполнительный продюсер, сценарист драматического сериала Dr. Death (Peacock)

То, что Дантчу сошло с рук проведение 38 операций, демонстрирует нам, что система дала сбой. Все просто: системная защита не сработала. У администраций больниц и клиник были все необходимые инструменты контроля и влияния – они могли, в частности, сообщить о Дантче в национальный банк данных практикующих специалистов или в Техасскую медицинскую комиссию. Однако никто этого не делал. 

Зачастую больницы действительно следуют букве закона в том, что касается устава или принятых правил отчетности. И в этом как раз и состоит важная часть проблемы: никакие правила, связанные с отчетностью, не могут быть выше прозрачности. Полная и абсолютная прозрачность – это фундамент безопасности системы, и, если происходит врачебная ошибка, недопустимо утаивать эту информацию, прикрываясь какими-то местными инструкциями. Пациенты должны иметь доступ к этим данным, поскольку это может помочь им принять информированное решение при выборе врача.

Правда состоит в том, что в американских больницах по всей стране и сегодня в большем или меньшем масштабе повторяются сценарии, схожие с тем, что мы узнали о докторе Дантче: для пациентов закрыт доступ к информации о врачебных ошибках. А открытость подобной информации жизненно важна для исправления системы здравоохранения в Соединенных Штатах и здоровья самой этой системы. Я бы хотел, чтобы в нашей стране был достигнут нулевой уровень причинения вреда здоровью со стороны медиков, и я чувствую, что это вполне достижимо.

В помощь пациентам

– Сериал, который в том числе рассказывает, насколько уязвима система здравоохранения США, – он вызвал резонанс в медицинских кругах или реакцию медицинского сообщества? Вы надеетесь, что он сможет на что-то повлиять?

– От медицинского сообщества в целом какой-то реакции не последовало, однако мы получили довольно много отзывов от общественных организаций, которые ведут борьбу со злоупотреблениями в медицинской сфере.

Наша продюсерская фирма (которой руководит моя сестра и общественными связями занимается моя жена) организовала общественную кампанию под названием «В помощь пациентам». Если вы посмотрите первый и восьмой эпизоды сериала, то в финальных титрах увидите ссылку на сайт этой кампании. На ее подготовку у нас ушел почти год. Наша цель – предоставить пациентам полную информацию об их правах и возможностях при выборе врача, научить их задавать правильные вопросы и добывать важную информацию.

Вторая часть этой кампании сосредоточена на правовых механизмах и, скажем так, политической стороне вопроса. Честно говоря, именно после того как в Техасе была проведена реформа деликта (противоправное действие частного характера, побуждающее потерпевшего добиваться возмещения ущерба. – «Ведомости»), процедура информирования о недобросовестности медицинского персонала усложнилась до поистине невероятных масштабов. В результате реформы были ограничены права потерпевших на подачу судебных исков в отношении медперсонала о причинении вреда здоровью и установлены ограничения на размер компенсации, получаемой пациентом в случае доказанного факта медицинской ошибки или халатности.

Мы очень надеемся, что смогли поддержать важную для всех дискуссию о том, чтобы пациенты знали, как защитить себя и близких, а избиратели получили возможность голосовать за тех людей, которые будут отстаивать их интересы, а не выбирать из лоббистов.

«Плохой доктор» (Dr. Death, 2021) /PEACOCK

Излечить систему

– Искусство может исцелять? И может ли «Плохой доктор» стать для кого-то в некотором смысле исцеляющим опытом?

– Не уверен, что «Плохой доктор» может стать для кого-то исцеляющим процессом: на мой взгляд, эта история слишком жестока и чудовищна, чтобы кто-то смог получить от нее «исцеление». Но я надеюсь, что сериал послужит импульсом к действию, что он сможет расшевелить, разозлить людей, которые захотят изменить (и излечить) систему, позволяющую подобным зверствам продолжаться.

Очень надеюсь, что для зрителей станет вдохновляющим пример двух врачей и помощника окружного прокурора, которые поставили на карту свою карьеру, рискнули всем, чтобы остановить Дантча и пролить свет на жуткие прорехи в системе. При этом я, разумеется, понимаю, что большинство врачей, медсестер и медицинских работников в Соединенных Штатах и во всем мире каждый день искренне творят добро и действуют в интересах пациентов, а не преследуют свои собственные.

Если же говорить в целом, то да, я верю в исцеляющий потенциал искусства. Мне близка идея приносить людям пользу, а не просто рассказывать занимательные байки для развлечения. Философия нашей продюсерской компании во многом основана на желании рассказывать истории, которые послужат добру, помогут победе справедливости, что-то изменят к лучшему. «Плохой доктор» – очень яркий пример того, что мы стремимся делать в этом направлении. Он появился именно благодаря нашей вере в то, что искусство, и в частности кинематограф, способно и исцелять, и побуждать людей к действию, и мотивировать их менять к лучшему свою жизнь и жизнь окружающих.

– Какие вопросы стали главными во время первых обсуждений сценария «Плохого доктора» три года назад?

– Первый и главный вопрос, который мы задавали себе и друг другу, – почему Дантч делал то, что он делал, и почему ему так долго все сходило с рук. Ответа мы не нашли. И на самом деле такой ход мысли только приводит в тупик. Важнее знать, как остановить таких людей.

Самым сложным моментом для наших сценаристов была необходимость проявить должную деликатность и такт в создании образов пациентов. С одной стороны, необходимо было продемонстрировать уважительное отношение к каждому из них, с другой – без прикрас рассказать о трагедии, выпавшей на их долю. Мы изменили имена пациентов и создали несколько собирательных образов жертв. Но мы прекрасно отдавали себе отчет в том, что среди зрителей нашего сериала могут оказаться родные и близкие жертв доктора и сами покалеченные пациенты. Поэтому было важно быть уверенными, что мы не проявили неуважения к тем, кто пострадал от действий Дантча. Мы стремились к тому, чтобы они, напротив, почувствовали себя услышанными в этой истории.

Съемки во время пандемии

– Съемки сериала совпали с пандемией COVID-19. Это сказалось на организации съемок, на графике?

– Мы должны были приступить к съемкам в марте 2020 г., но за два дня до назначенной даты нас закрыли. Предполагалось, что пауза в работе будет двухнедельной, но в итоге она растянулась на пять месяцев. Когда количество зарегистрированных случаев болезни пошло на спад, мы вернулись к работе, но вскоре число заражений вновь возросло. Мы работали над этим сериалом, словно сидя на пороховой бочке, в условиях полной непредсказуемости. В жертву пришлось принести многое из того, за что мы любим съемки: личное общение, чувство локтя, возможность делиться всем – от кофе и ланча до разговоров, шуток и самых разных эмоций. Нам очень не хватало именно совместных трапез: во время перекусов между долгими сменами мы подбадривали друг друга, шутили, ощущали себя членами некого братства, семьи, если хотите. 

В психологическом смысле такая работа в автономном режиме (учитывая высокие нагрузки) стала большим испытанием для всех. Мотивировать команду каждый день выходить на работу в такой обстановке было непросто. И я бесконечно благодарен всей съемочной группе, актерам и всем участникам сериала за то, что они не сдавались и выкладывались по полной, причем перенося все сложности невозмутимо, элегантно и с юмором. Мне очень повезло работать с этими людьми. 

Таланты по обе стороны камеры

– Первым сериалом, где вы выступили в качестве сопродюсера, стал «Марко Поло» в 2014 г. Чем вам запомнилась эта работа?

– У меня остались исключительно приятные воспоминания о производстве этого сериала. Времена, конечно, были другие. Мы исколесили во время съемок полмира, и это был очень вдохновляющий опыт. Мне нравится узнавать мир, и я с удовольствием работаю за границей. У нас была невероятная и очень космополитичная команда: в сериале было занято около 2000 актеров и членов съемочной группы, которые приехали, если я правильно помню, из 17 разных стран. Я считаю, что «Марко Поло» в некотором смысле опередил свое время. Например, он стал одним из первых телесериалов, где большинство ролей было отдано азиатским актерам и представителям разных национальностей.

В фильме играли прекрасные актеры со всех континентов. Получился феерический мультикультурный микс, настоящий плавильный котел культур. Сегодня это уже вполне привычно, но для того времени было очень необычно, и я горжусь, что мы это сделали.

– В чем особенности производства телесериалов, какие тенденции вы выделяете и как изменился этот ландшафт с тех пор, как вы работали над «Марко Поло»?

– К счастью, картина меняется в геометрической прогрессии. До идеальной картины мира еще далеко, но мы абсолютно точно движемся в правильном направлении: прежде всего, в индустрии сегодня гораздо больше талантливых людей, причем, что принципиально важно, по обе стороны камеры. Система стала более открытой, талантам теперь намного легче пробить себе дорогу, и именно это дает нам сегодня такое разнообразие лиц, подходов и сюжетов.

Помню, что в 2014 г. на красной дорожке перед премьерой «Марко Поло» я сказал: «Как сценарист, я глубоко убежден: не важно, как кто выглядит. Главное, чтобы истории брали за душу, были искренними, настоящими и достоверными». А во многом это заслуга людей, которые остаются за кадром – тех, кто работает над сценарием, снимает, монтирует кино.

Я тогда добавил, что мне очень хотелось бы, чтобы когда-нибудь люди вспоминали «Марко Поло» как сериал-первопроходец. Представляя картину, мы одними из первых стали выводить на первый план тех, кто традиционно оставался в тени, будучи при этом творцами, истинными создателями киноисторий. И я очень горжусь тем, что мы тогда сделали большой и важный шаг в правильном направлении. И я отдаю должное Джону Фаско, создателю «Марко Поло» (Фаско – сценарист сериала. – «Ведомости»), за то, что он тогда одним из первых в индустрии обозначил этот вектор.

«Плохой доктор» (Dr. Death, 2021) /PEACOCK

Ответ в глазах смотрящего

– Что для вас служит мерилом успеха? И, исходя из этих критериев, какую из своих работ вы считаете самой успешной?

– Критериев успешности у меня нет, и я даже стремлюсь их избегать. Например, стараюсь не читать рецензии ни на что, в чем когда-либо участвовал. Меня нет в социальных сетях, поэтому я нахожусь вне поля виртуальных дискуссий.

Попробовав поразмышлять о том, что могло бы стать мерилом успеха в моем мире, скажу так: важно, что у меня была возможность работать с единомышленниками. Вместе мы осуществили то, что задумали, и к тому же прекрасно провели время. И я рад, что эти люди, с которыми мне повезло встретиться, завершив наши общие проекты, продолжили делать то, что любят, и создали прекрасные новые работы.

Рейтинга моих проектов в плане успешности у меня нет, и я не хотел бы его выстраивать. Исходя из моего отношения к жизни и к профессии, я счастлив сказать, что моя жизнь до настоящего момента (постучу по дереву) была сплошным благословением. С самого начала карьеры я оказался довольно удачлив, мне везло на коллег и единомышленников, мои идеи встречали с пониманием, интересом, энтузиазмом. Я сумел воплотить мечту своей жизни: мне хотелось зарабатывать на жизнь, рассказывая истории, которые меня зацепили, и делать это в хорошей компании. Иногда я веду за собой, а в другой раз становлюсь ведомым, и мне нравится смена этих ролей.

Ориентирами для меня служат не рейтинги, награды, рецензии и отзывы, а только личный опыт и его качество. Я бесконечно благодарен жизни за тот опыт, который она мне подарила, и считаю его своей главной ценностью, богатством и достижением.

– Что, по-вашему, обеспечивает долгую жизнь сериалу, киноленте, театральному спектаклю?

– Я думаю, что ответ на этот вопрос нужно искать «в глазах смотрящего». Под этим я подразумеваю зрителя или читателя. Люди черпают из произведения искусства то, что они способны воспринять в силу своего кругозора, уровня интеллекта и эмпатии, а также то, что так или иначе резонирует с их собственной жизнью, мечтами или страхами. Поэтому у многоуровневых, многогранных работ больше шансов на долгую жизнь – велика вероятность, что там каждый хоть что-то любопытное для себя увидит. Здесь не столь важно, короткометражку вы сняли или большой сериал. Имеют значение те смыслы, которые вы заложили: если они вызовут отклик у зрителя, если они увидят в вашей истории частичку себя, своего жизненного опыта, своих переживаний, то вы победили.

Что касается меня, то я люблю истории или произведения искусства, которые сразу не раскусишь. Их хочется пересматривать заново, потому что ты чувствуешь загадку, второе, третье дно. И пока не доберешься до сути, не распутаешь клубок, тебя не отпускает. Мне нравятся нелинейные авторские подходы, когда автор не сразу выкладывает карты на стол, не сразу декларирует свои цели. Когда история меняет курс и направления и когда там есть скачки напряжения.

Я считаю бесперспективным и бесполезным пытаться понять, что на самом деле задумал тот или иной художник. Какие-то смыслы лежат на поверхности, другие глубоко запрятаны. В конце концов, каждый из нас сможет взять оттуда ровно столько, сколько ему по силам унести. Искусство в известном смысле отражает нас самих и состояние нашего мира – так, как мы его воспринимаем. Произведение искусства – это путь, путешествие. Все зависит от нашего желания проделать этот путь, от готовности к нему. Для меня лично фраза «красота в глазах смотрящего» во многом является камертоном.